Письма Учителю. Стопами Рюриковичей

                "Не кичись родословной предков,заботься о идущих за тобой"
                Ван Ли-чжун, профайлер при дворе Фу СИ.

 "Понимаю, Лев Николаевич, Ваш напряг по истории семейства Хилковых. Точнее, по нынешней ситуации. Она столь многогранна. В каждой грани отражается, по факту, вся Россия.

 Сегодня об отце похищенных детей. Пусть Дмитрий Александрович сам расскажет.

 -Военную службу я выбрал добровольно. А как иначе? Мой дядя Степан Александрович Хилков участвовал в битве при Аустерлице и Бородинском сражении. Хотелось следовать по его стопам.

 -Первой ступенькой, традиционной для вашего сословия был Пажеский корпус.

 -Естественно. Только здесь получают настоящую подготовку будущие русские офицеры.

 -Вы хотите сказать, российские.

 -Да, как и все россияне, потомки Рюриковичей должны быть готовы защищать нашу Империю. В 1875 году зачислен в Лейб-Гусарский полк.

  -Через два года началась война.

 -С турками. Большого труда стоило мне перевестись на Кавказ, в действующую армию.

  -Прямо, как Лев Толстой.

 -Немного иначе. Ехал на фронт по двум причинам. Тогда я считал войну целью всей предыдущей своей работы, своей учебы.

 -Вторая патриотизм?

 -Отнюдь. Стал понимать, что пустая и безалаберная жизнь офицера вне службы, подобно болоту, втягивает и меня.

 -На службе все изменилось?

 -Поначалу видел только красивую сторону. Потом началась изнанка. Вечером восьмого августа семьдесят седьмого года меня вызвал начальник кавалерийского отряда, князь Чавчавадзе. Приказ, ночью напасть на авангард главных сил Мухтара-паши.

 -Как прошла спецоперация?

 -Успешно. Турки, оставив коней, бежали. Наш героизм оценили, но...

 -Что-то пошло не так?

 -Личное. Перед глазами стоял убитый мною противник.Чувствовал, что должен снять с себя грех убийства. Поделился со своим товарищем, князем Орбелиани. Он принял за шутку и доложил полковнику Валуеву.

 -Знакомая фамилия.

 -Да, это сын бывшего министра. Последовал тяжелый разговор.

 -А как Орбелиани?

 -Спас  в следующем бою, когда турецкий офицер выстрелил в меня. Шашкой снес противнику голову.

 -Да, адреналин зашкаливает.

 -Не то слово. Отразилось на здоровье. Плюс эпизод после взятия Карса. На восьмое ноября, в день имянин Великого князя был назначен парад.Собрались войска, приехали Лорис-Меликов и сам Великий Князь.  Все "ура". Тут между войсками и начальством духоборский фургон. Адъютанты кричат на духоборов. Я ближе, вижу, из арбы струйки крови. Раненых везут, да не в то время и не в том месте.

 -Испортили праздник.

 -Поразило это меня. Так началось наше сближение. После войны не вернулся в Петербург, а перевелся в казачий линейный полк, квартировавший на то время в Ахалкалакском уезде. Увидел как живут духоборы, их отношение к вере.

 -Иное?

 -Зная Евангелие, понял, что они ближе к Богу, чем православные.

 -После этого Вы продолжили службу.

 -Да, но все больше видел здесь несправедливости и хищений, как  из денежного ящика, так и провианта.Пытался противодействовать, но ещё больше настроил против себя сослуживцев. Они стали называть меня социалистом.

 -Серьезные обвинения.

 -Тогда же познакомился с политическими ссыльными. Беседовали, обсуждали будущее России. Начальство приказало прекратить, но не послушался. Установили тайный надзор. Вышел в отставку...

 -Разрешите, князь, на этом месте прерваться.

 -Но мы не дошли до похищения моих детей.

 -С Вашего позволения завтра продолжим.

                ***

 Такой вот, Лев Николаевич, путь к Вашему мировоззрению. Много сходного. Думаю, не была подготовлена психика молодого офицера к убийству пусть и иноверца, но такого же человека. Разве можно к этому подготовится?

                Ваш ученик ЕС.

 A propos!

 На примере Хилкова понятно и Ваше отношение к иконам"