Женщине не привыкать быть мужиком
Он, хотя теперь уже она, возвращается в Англию и обнаруживает, что его имущество находится под арестом суда. Среди причин — вопросы о правовом положении и претензии предполагаемых наследников. Судебная тяжба растягивается на десятилетия и завершается уже в XIX веке: права героя, хотя теперь уже героини, на имущество признают, но наследование ограничивают потомками мужского пола.
После этой книги не могу перестать думать о том, что женщины в массе реально не осознают преимущество своего пола. Среди главных женских качеств, как правило, называют гибкость, и мне кажется, что тут речь идёт в первую очередь о психике.
Ведь представим обратную ситуацию: однажды некая женщина проснулась, а она — мужчина. Ну да, приятного мало, но а) ей не привыкать быть мужиком, б) она разберётся, как теперь с этим быть. Главное здесь то, что мне видится маловероятным тотальное разрушение эго, как это, подозреваю, случилось бы в случае с мужчиной.
Книгу «Орландо», о которой шла речь выше, написала Вирджиния Вулф (женщина). Поэтому у героя-героини не было проблем с самим случившимся. «Перемена пола, изменив судьбу, ничуть не изменила личности», — говорит автор. «Тот же человек. Никакой разницы. Просто другой пол», — говорит изумительная Тильда Суинтон в потрясающе красивой экранизации романа 1992 года. Здесь мне кажется важным, что Вулф вообще не делает из превращения Орландо катастрофу личности. Меняется тело, меняется то, как к Орландо относятся окружающие, меняются доступные возможности. Но не возникает необходимости собирать себя заново из обломков прежнего человека.
В этом есть почти издевательская простота. Общество готово обсуждать, кому теперь принадлежит имущество Орландо, какие обязанности ей полагается исполнять и как она должна себя вести. Любопытное различие: одно дело — кто ты есть, другое — представление о том, кем тебе положено быть. В романе Вулф эти вещи расходятся: личность Орландо сохраняется, хотя окружающий мир начинает предъявлять к ней совершенно другие требования. И мне интересно, насколько сильно мы сами привязываем представление о себе к этим требованиям.
Можно мысленно поэкспериментировать или реально задать вопрос знакомым мужчинам: «Представь, однажды утром ты проснулся, а ты женщина. Как тебе?»
Мне кажется, сначала случится катастрофа внутри. Потому что мужчине предстоит обнаружить, что он больше не мужчина, а его представление о себе, возможно, довольно сильно завязано на том, что он мужчина и, что ещё важнее, ни в коем случае не женщина. А потом, допустим, он как-то это пережил, как-то смирился. Выходит в социум и обнаруживает, что потерял социальный статус и привилегии. И что теперь он женщина в мужском мире, а это, по сути, тот ещё трэш.
Мы-то с вами знаем, что ему придётся иметь дело не только с патриархатом, мизогинией и прочими проявлениями гендерного неравенства. Что с ним будет во время гормональных аттракционов? Что с ним будет, когда тело начнёт жить по правилам, о которых он знал только по чужим рассказам? Как его эго справится с тем, что он больше не венец творения и не первый из людей?
Нам, женщинам, как будто проще не воспринимать выход за пределы привычной гендерной роли как разрушение собственной личности.
Недавно случился любопытный разгон на эту тему в подружковом чате. Мы обсуждали гендерные перевоплощения персонажей в фанатском творчестве и то, почему одни такие эксперименты кажутся совершенно естественными, а другие вызывают желание искать в них скрытый смысл. В какой-то момент выяснилось, что все участницы разговора когда-либо писали фанфики от лица мужских персонажей, и это не вызывало ни у нас, ни у окружающих каких-либо сильных предположений или стигматизации.
Мы просто играли в это в определённом возрасте, исследуя свои границы и идентичности. Потом перестали, когда стало неинтересно. И никто из нас, кажется, даже не задумывался, что это каким-то образом связано с нашей женственностью. Ну писали от лица мужиков и писали. Что такого?
А теперь я пытаюсь представить себе мужской чат, в котором мужчины такие: «Ха-ха-ха, а давайте писать от лица девочек». И что-то не получается. Я допускаю, что такие мужчины существуют и прекрасно себе пишут.
Более того, недавно встретила материал о том, что для переписки с подписчиками моделей OnlyFans нанимают копирайтеров-мужчин, которые общаются от лица женщин. Объясняют это тем, что мужчина якобы лучше понимает фантазии и желания клиентов, а ещё психологически устойчивее к тому потоку дичи, который приходится обрабатывать.
Получается любопытная история: мужчина вполне может выступать от женского лица, когда это работа, за которую платят деньги. У такого перевоплощения есть понятная, социально приемлемая причина — он не исследует свою женственность, он выполняет профессиональную задачу. Но насколько свободно тот же мужчина может делать то же самое просто ради удовольствия от перевоплощения? И насколько спокойно сможет рассказать об этом другим, не опасаясь, что кто-нибудь усомнится в его мужественности?
Что до мужчин, я думаю, что признаться в таких мыслях и идеях даже самому себе может быть страшно, не то что реализовать.
В социальной психологии есть понятие precarious manhood — представление о мужественности как о социальном статусе, который необходимо постоянно подтверждать и который можно потерять. В исследованиях Джозефа Ванделло и его коллег мужчины острее реагировали на ситуации, ставившие под сомнение их мужественность. Женственность при этом не воспринималась как статус, требующий такого же постоянного подтверждения.
Это не просто вопрос личных комплексов. Исследование школьной травли в США показало, что несоответствие гендерным ожиданиям значительно сильнее связано с риском травли у мальчиков, чем у девочек. Иными словами, у страха оказаться «недостаточно мужчиной» есть вполне реальные социальные основания.
Конечно, из этих исследований нельзя сделать вывод, что мужчины вообще не способны примерять женские роли или что они непременно переживут разрушение личности, если однажды проснутся женщинами. Мой мысленный эксперимент остаётся мысленным экспериментом. Но исследования позволяют предположить, почему для части мужчин сама идея такого превращения может быть особенно болезненной.
Тут возникает внезапный нюанс: не столько то, что мужчинам сложнее проявлять феминность, сколько то, что женщинам в этом смысле доступна гораздо большая свобода. Мы можем писать от лица мужчин, одеваться в мужское, играть мужских персонажей, зарабатывать, принимать решения, нести ответственность, содержать семьи. И при этом не переставать быть женщинами. Нам не нужно всякий раз доказывать себе и окружающим, что наша женственность от этого никуда не делась.
Да нам, в конце концов, не привыкать быть мужиками. Сколько женщин вокруг тащат на себе семьи, работу, детей, родителей и вообще всё, что плохо лежит? Потому что а какие варианты? Взяла и сделала. И вот здесь я возвращаюсь к тому преимуществу, которое мы в себе, кажется, совершенно не осознаём.
Что, если мы настолько привыкли рассматривать гендерное неравенство через ограничения, которые оно накладывает на женщин, что упускаем из виду одно его парадоксальное последствие?
Женщинам исторически приходилось адаптироваться к миру, устроенному мужчинами и преимущественно для мужчин. Осваивать мужские функции, принимать мужские правила игры, присваивать мужской опыт, который культура почему-то давно назначила универсальным человеческим. В книгах, фильмах, истории, общественной жизни мужчина очень долго был просто человеком, а женщина — женщиной. И нам приходилось учиться узнавать себя в этом «просто человеке».
Симона де Бовуар в книге «Второй пол» описывала именно эту асимметрию: мужчина выступает как универсальная точка отсчёта, а женщина определяется по отношению к нему — как Другая. Мужской опыт оказывается общечеловеческим, женский — частным. Но меня интересует не только то, как устроена эта иерархия. Мне интересно, чему она могла научить тех, кому приходилось в ней жить.
Представьте девочку, которая читает приключенческие романы, смотрит фильмы о путешественниках, учёных, героях, правителях. В большинстве этих историй действуют мужчины. Чтобы увидеть в них возможную версию себя, ей приходится проделывать небольшую внутреннюю работу: не обращать внимания на то, что герой мужчина, и присваивать себе его опыт как человеческий. Или женщину, которой приходится брать на себя ответственность, традиционно считавшуюся мужской. Она может не воспринимать это как эксперимент с собственной идентичностью, ей просто нужно решить задачу.
Разумеется, мужчины тоже способны узнавать себя в женских персонажах, а женщины сталкиваются с наказанием за нарушение гендерных ожиданий. Речь не об абсолютной границе между полами, а об асимметрии, которую культура долго воспроизводила.
И вот я думаю: если тебе постоянно приходится выходить за пределы роли, которую общество считает для тебя естественной, не учишься ли ты со временем относиться к самой роли менее серьёзно? Кажется, в процессе мы могли приобрести способность, которой сами не придаём особого значения: возможность существовать в разных ролях, не теряя себя.
Не знаю, можно ли из этого сделать вывод, что женщины в целом психологически сильнее и адаптивнее мужчин. Я, если честно, склонна так думать, но это уже отдельный разговор. А вот мысль о том, что необходимость постоянно приспосабливаться могла сделать нас более гибкими, кажется мне вполне заслуживающей внимания.
Конечно, вынужденная адаптация — не подарок. Способность осваивать чужие правила не отменяет того, что собственные правила у тебя долгое время не было возможности устанавливать. Но меня занимает именно этот парадокс: неравенство могло не только ограничивать женщин, но и заставлять их приобретать навыки, которых от мужчин общество попросту не требовало. И не находите ли вы восхитительным тот факт, что гендерное неравенство, которое столько веков ограничивало женщин, могло заодно дать нам преимущество, которого мы даже не замечаем?
Ведь как-то так вышло, что движение женщины в сторону маскулинности зачастую воспринимается как расширение её возможностей, а движение мужчины в сторону феминности — как угроза его статусу. Женщина может присваивать мужской опыт и оставаться собой, а мужчина, примеряя женский, рискует столкнуться с необходимостью заново доказывать, что он мужчина. Не это ли положение вещей заставляет мужчин внутренне вздрагивать, представляя, что однажды утром они проснулись женщинами? А Орландо проснулась, посмотрела на себя и осталась собой. И это, на мой взгляд, актуальный навык независимо от пола.
Свидетельство о публикации №226110201922