Сказка Лютовей
Который день степь задыхалась в объятиях бурана. Ветер, обезумевший от собственной силы, срывал верхушки сугробов и гнал их по ледяной пустыне плотной белой стеной. Посёлки оказались отрезаны друг от друга — ни пройти, ни проехать; дороги исчезли под глубокими заносами, словно их никогда и не было.
Холодный мокрый ураган бил наотмашь, швыряя в лицо колючую ледяную крошку. Казалось, сама вьюга рыщет голодным бирюком среди полей, выискивая добычу. Снег плотно укутал мохнатыми шубами вековые ели и тонкие берёзы, скрывая очертания леса. Январские морозы ударили так сурово, что сковали реки толстым, звенящим стеклом льда. Люди спрятались в своих избах, спасаясь от ярости стихии, и лишь сизые струйки дыма из печных труб робко тянулись к свинцовому небу, выдавая присутствие жизни. Даже хозяин тайги, медведь, забылся крепким сном в своей берлоге, свернувшись клубком, как малый ребёнок, которому снились тёплые летние луга.
Вдали от посёлка, стояла одинокая изба. Среди густого переплетения деревьев её едва можно было различить: крыша была укрыта пушистой снежной периной, а сквозь узорчатую роспись морозного окна пробивался тёплый живой свет лучины.
Здесь жила старушка — нелюдимая, тихая, немного странная для местных жителей. Никто из селян не водил с ней дружбы, да и немногие решились бы искать тропу к её порогу. У дверей её дома вечно дежурили угольно-чёрные вороны-стражи, а окрестности патрулировали молчаливые волки, совы и змеи. Сами деревья будто оберегали это место: раскидистые ветви переплелись меж собой подобно рукам, замыкая поляну плотным кольцом.
Но стоило переступить порог, как мир менялся до неузнаваемости. Здесь царили покой и тепло, столь контрастирующие с диким буйством снаружи. В тяжёлых кадушках стыла чистая родниковая вода, стол покрывала свежая скатерть, а воздух был густо пропитан уютным запахом свежего хлеба и горячих пирогов. Огонь весело плясал в белёной печи, бросая дрожащие тени на стены. Под потолком висели тугие пучки ароматных трав, похожие на банные веники вперемешку с сухоцветами. Стены украшали нарядные гирлянды сушёных грибов, а на широких деревянных полках выстроились банки с земляникой, залитой густым золотистым сиропом, который здесь называли диким мёдом. На пёстром коврике сладко спал кот, свернувшись клубком.
Однако выход из этого тёплого убежища в лес был непростым. Старушка пользовалась подземными ходами — расходящихся от подпола в разные стороны. Воздух здесь пах сыростью земли и древней тайной; бывалые охотники обходили эти места стороной, чувствуя незримое дыхание чего-то запретного.
С наступлением ночи буря разыгралась ещё сильнее. Холмы снега росли на глазах, становясь круче и выше. В этой симфонии ветра то раздавался протяжный стон, то слышался тоскливый вой, но вдруг... Сквозь хаос звуков чуткое ухо старой женщины уловило нечто другое — тонкий, прерывистый плач ребёнка.
Даже старый кот прервал свой сладкий сон и поднял острые уши, настороженно глядя на дверь. Старушка торопливо набросила на плечи тяжёлую тужурку, подошла к порогу и откинула массивный засов. Дверь со скрипом поддалась ветру, открыв взгляду безмолвную белую мглу. Прямо на крыльце, утопая в свежем пуху, стояла простая плетёная корзинка. Внутри, слабо шевелясь и надрываясь от крика, лежал младенец. Никаких следов вокруг не было — зима мгновенно слизала их своим холодным языком.
— Какая дерзость, но какая отчаянная смелость… или полное безумие? — прошептала старушка, склоняясь над ребёнком. — И какая же страшная безысходность должна была толкнуть человека оставить дитя здесь, прямо у обители зла?
Она осторожно подняла корзину, занесла мальчика в дом и прижала к груди, принимая его как родного. Глядя в окно на свирепый январский пейзаж, она приняла решение.
— Что ж, малыш, раз тебя принёс этот лютый ветер, быть тебе Лютовеем".
Глава 2.
Годы скользили мимо, словно тени деревьев в полуденный зной. Для Лютовея они сплелись в единое полотно, где сменялись лишь оттенки зелени да узоры облаков. Его миром стал густой лес за избушкой старухи — мир без людей, но полный голосов и глаз.
Его семьёй стали те, кто жил под сенью вековых елей: хитрые вороны, что садились на плечи и делились последними новостями леса; мудрый кот, дремавший у ног хозяйки, а по ночам водивший мальчика тайными тропами; молчаливые совы, чьи жёлтые глаза следили за ним из темноты. Он был своим среди них — диким детёнышем, принятым в стаю.
Старуха не учила его словами. Её наука была вплетена в шелест трав, в скрип коры, в танец пламени в печи. Знания приходили сами — то случайно оброненным словом во время варки целебного отвара, то намеренно показанным жестом перед охотой. Так Лютовей постигал древнее искусство быть незаметным, сливаясь с тенями бесшумно, как туман. Учился читать лунный календарь, понимая, когда просить силы у земли, а когда — у звёздных россыпей. Ведомый странным порывом, он открывал для себя язык мёртвых корней и живых звериных сердец.
Однажды вечером, сидя у печи, он забавлялся палкой с огнём. Внезапно искра вспыхнула яростно и жадно. Язык пламени метнулся вверх, лизнув ладонь. Боль обожгла кожу, оставив багровый знак. От неожиданности Лютовей отпрянул назад, едва не опрокинувшись, — реакция быстрая, животная, точь-в-точь как если бы гадюка цапнула за палец. Но страха в этой быстроте не было, лишь мгновенная оценка угрозы.
— Страх управляем, так же, как и огонь, — голос старушки прозвучал ровно, она даже не подняла глаз от своего вязания. — Учись быть над ним главным , держи поводок крепко. Всё здесь, — узловатый палец постучал мальчишку по лбу, — в твоей голове. В твоих руках. Ты должен двигаться быстрее, чем испугается душа.
Она помазала ожог прохладной мазью, от которой боль тут же улеглась, сменившись приятным холодком.
— Ш-ш-ш, — прошептала она ласково, почти по-матерински. — Скоро пройдёт. Это просто память о том, что сила уважает только силу.
Лютовей рос дерзким и лёгким на подъём. Стая серых братьев приняла его как вожака: он часами боролся с неуклюжими, но зубастыми волчатами. Бурые хозяева чащи, медведи, фыркая и сопя, пускали его к реке в малую воду, где они вместе, рыча друг на друга шутливо, ловили лососей. А высоко в небе всегда дежурили чёрные точки — верные няньки-вороны.
Глава 3
Лютовей исчез. Растворился в лесном сумраке внезапно и бесследно. Помощники старушки, а это птицы, звери, рыбы и даже насекомые искали без перерывов, но лес хранил молчание, будто сам затянул парня глубоко внутрь себя и тихо наблюдая за поисками, храня тайну исчезновения.
Целые сутки старуха не находила себе места. Но лес молчал. Он словно проглотил мальчишку целиком, втянул его в свою зелёную утробу и теперь с мрачным любопытством наблюдал за суетой своих обитателей.
На рассвете второго дня он вышел из леса сам. Ступал тяжело, пошатываясь от усталости. Одежда висела рваными клочьями, сквозь прорехи виднелись глубокие царапины, сочащиеся кровью.
— Я услышал крик. Дикий, нечеловеческий зов о помощи. Плач сменялся волчьим воем, то затихая, то снова разрывая воздух. Ты учила меня быть огнём, течь водой и летать ветром, но меня будто загипнотизировали. Ноги сами понесли туда, в самую глушь. А потом резко стемнело. Солнце просто упало за горизонт, будто кто-то оборвал нить дня. Я заблудился мгновенно. Туман был густым, как молоко. Вокруг сомкнулась стена терновника. Шипы впивались в кожу, кусты цеплялись за плечи, словно живые пауки, растягивая меня в стороны. Из-под земли полезли корни — чёрные, скользкие змеи. Они обвили лодыжки, сдавили грудь железными обручами. Лес стал убийцей, раскинув свои сети. И когда сопротивление стало бесполезным, деревья раздвинулись... Передо мной был мёртвый город. Ни звука, только свист ветра. Камни стен поросли изумрудным мхом, пахло сыростью гниющего болота, а трава укрывала площади мягким саваном. Оттуда шёл шёпот. Гипнотический: «Иди ко мне... тебя я вижу...» Это были руины замка, мираж или галлюцинация? Сухие листья хрустели под ногами, паутина липла к лицу. За мутными оконами забытых домов было темно. Мир вечного сна.
Голос Лютовея дрогнул, но он продолжил:
— И тут оно вышло из зарослей. Силуэт человека, сотканный из ночной тьмы. Но глаза... они горели ярким, красным огнём. Его тело покрывали шипы-кинжалы. Там, где ступала его нога, из почвы немедленно выстреливали ветки, сплетаясь в клетки. Он двигался клубами тумана, обманывая зрение, появляясь то слева, то справа, пытаясь окружить.
— «Что тебе нужно?! Убить меня?» — выкрикнул я.
— «Нет, дитя природы, — ответил он голосом, шелестящим, как сухие листья. — Хочу одарить».
Парень перевёл дыхание, глотнув воды из ковша.
— Он назвал себя Тернобором. Сказал, что мой отец — сам лес, поэтому мы едины. Что я избран править этим миром, а он умножит мои силы. Впереди нас ждёт война с врагами, которые веками губят всё живое. Этот призрачный город двадцать лет назад был полон жизни: дети смеялись на ярмарках, птицы пели на заре. Но пришли чужаки. Разграбили, сожгли дотла, убили всех — от младенцев до стариков. Ничего не оставили, кроме гнили и могил. Теперь Тернобор прикован к этому лесу, заколдованный страж без права уйти далеко. Но он знает путь к отмщению.
Старушка слушала неподвижно, лишь пальцы крепче сжали чашку с отваром от шрамов на теле Лютовея.
— Ему нужна помощь. Где-то в море есть остров-плот, защищённый такой охраной, что пробраться можно только спрятавшись среди конвоя. Днём это райский уголок с прозрачной водой, но ночью там горит адское пламя для грешников. На этом острове пленница. Хранительница тайн. Если я освобожу её, она поможет нам уничтожить врагов Тернобора. Она подскажет, как их найти.
Призрак растаял с первыми лучами солнца, и лес покорно открыл дорогу домой.
— Как же мне быть? Про этот остров... у кого спросить?
4 глава.
Старушка Лютовею предложила отдохнуть, набраться сил и успокоиться. А поиски острова она возьмёт на себя.
Созвав к себе помощников: диких зверей, птиц, насекомых, она дала им указания, разузнать что это за остров и где его искать.
Разлетелись птицы на четыре стороны собирать то, что могли слышать и знать другие птицы. Разбежались животные по лесам, полям в поиске информации. Расползлись насекомые как уши у деревьев и трав прислушиваясь к разговорам.
И кот не остался в стороне и пошёл по дворам, где живут люди и домашние животные, послушать что говорят в домах.
К удивлению, на эту тему никто и ничего не говорил. Возможно прошло много времени и люди уже забыли про страшные времена. Либо этого не было и Лютовею приснился сон, тогда откуда раны. Было всё так странно и непонятно, но нужно было что-то решать.
Кот бродил до самого вечера по дворам и остановился возле булочной, здесь так приятно пахло, что он решил взобраться на чердак и при удобном случае проникнуть в пекарню чтобы конфисковать что-нибудь вкусненькое.
На чердаке его постигла неудача, он долго ждал подходящего момента, но заснул голодным так и не дождавшись его.
Рано утром его разбудили звуки грохота. Повар уронил тазы и они разлетелись по всему помещению.
- Ох, что за люди, постоянно торчат у плиты. Видимо меня ждёт голодный обморок.
В этот момент кто-то начал смеяться. Это была мышь.
- А вот я тебя поймаю и съем.
- Ты что, не местный?
- Почему?
-Разве ты не знаешь, что пекари работают с утра, чтобы на завтрак у жителей города был свежий и хрустящий хлеб.
- Какая прелесть, но пошли уже вторые сутки, как я ничего не ел.
- А ты откуда и что здесь делаешь?
Кот рассказал мышке о том, что ему нужно разузнать и к сожалению пока безуспешно.
- Жди.
Сказала мышка и улизнула в маленькую щель между досок.
Когда кот увидел, что к нему поднимается какой-то человек, спрятался за коробками и очень разозлился на мышь.
Это был очень старый мужчина, похожий на хомяка. Большие румяные щеки, маленький и толстый, и какой-то коричнево- седой.
- Кхм, кхм. Ну где же он? Сказал старый бухряк и засмеялся. Мышь заверещала, переживая что кот испугался и убежал. Кот понял что бояться нечего и вышел.
-Итак, про остров я слышал от покупателей хлеба и это было оооочень давно. Говорят он невиданной красоты, но добраться до него ещё никому не удалось.
Но!
Я тогда был молод и попытался попасть на остров, но дальше берега с которого было видно остров так и не продвинулся.
Я готов пойти с вашим Лютовеем и показать ему это место.
Кот засмеялся, потом извинился.
- В вашем возрасте? Да вы еле на чердак поднялись.
Тут старик произнёс слово КЯМОХ и обернулся в хомяка. Кот удивился и снова рассмеялся.
- А теперь понятно, почему вы так на него похожи. Вы что оборотень?
- Типо того. И она тоже.
Хомяк показал на мышь.
- Это всё надо обсудить с хозяйкой.
Всё таки перекусив на дорогу, кот, хомяк и мышь отправились к старушке.
Хомяк шёл и пел песню, постоянно оглядываясь на свою пекарню, там остались повара, но он почему-то волновался. Когда она исчезла из виду, он выдохнул и пошёл веселее.
-В моей печи огонь горит уж двадцать лет
Сколько я бубликов испёк, им счету нет.
С Изюмом, с маком и с начинками внутри.
Хлеб, калачи, баранки, булки, сухари.
5 глава.
Подведём итоги после разговора дядюшки хомяка и мышки со старушкой.
У нас есть Лютовей
Хомяк КЯМОХ
Мышка АКШЫМ
Старушка АКШУРАТС, которая могла обернуться птицей.
Лютовей обучался этому искусству, но это было лишь подражание. Чтобы действительно стать зверем и ещё к тому-же иметь волшебные реквизиты, с которыми необходимо уметь обращаться, ему нужно было добыть волшебный трофей: перо, клык, ноготь, ус и т. д..
— Но где же найти такое место? — нетерпеливо спросил он.
Старушка загадочно улыбнулась и повела всех за собой через потайной выход в глубокие тоннели. Долго шли они по гулким коридорам, следуя за стрелками с непонятной надписью «ИЕФОРТ», пока наконец не остановились перед массивной жёлтой дверью. Из складок одежды АКШУРАТС достала огромную связку ключей самых разных форм и размеров. Путники ожидали увидеть ключ цвета солнца, но она уверенно выбрала зелёный, словно цвет здесь совсем не имел значения.
Замок щёлкнул тяжело и глухо, дверь поддалась с протяжным скрипом, открывая взгляду картину столь яркую, что у друзей перехватило дыхание. Их ослепил поток золотистого света, переливающегося оттенками лилового, красного и морковного. Перед ними раскинулись бескрайние поля, устланные мягкими золотыми коврами трав. Среди серых камней алыми россыпями горели спелые ягоды, воздух густо пропитался ароматами тимьяна, горьковатой пижмы и нежных васильков. Гудение пчёл было таким плотным и дружным, будто звало их к щедро накрытому столу невиданных гостей.
Здесь царила вечная гармония: ни жаркого зноя, ни пронизывающего ветра, ни леденящего холода — только мягкое тепло и блаженство, разлитое в каждом глотке воздуха, в каждой капле сладкого нектара на губах.
За первым полем золота простирались дали глубокого индиго, дальше манили изумрудные просторы. Узкая тропинка петляла вдаль, приглашая шагнуть навстречу чудесам… или опасностям, скрывавшимся в сердце этой райской земли.
6 глава
Перед путниками внезапно вырос город, словно сотканный из чистого золота. Его улицы наполнял густой пчелиный гул, а дома были увиты живыми цветами, с крыш которых струились медовые реки, игриво сверкая в лучах солнца.
Навстречу гостям уже спешила главная пчела — царица этого места. Старушку АКШУРАТС она встретила как давнюю подругу: женщины крепко обнялись и радостно защебетали о своих делах.
— Ах, дорогая моя! — наконец перешла к делу старушка. — Нам нужен йефорт, особенный трофей. Сильный и бесстрашный, чтобы Лютовей стал непобедимым героем!
Пчела молча кивнула и повела их дальше. Вскоре они остановились перед странными квадратными ульями, которые казались не искусственными постройками, а естественным продолжением земли, густо переплетённой лианами. Один из таких «ульев» муравьи превратили в настоящий высокий муравейник.
— Выбирай свой йелУ, — произнесла царица пчёл.
Лютовей удивлённо посмотрел на неё:
— Улей? Мне?
Пчела загадочно усмехнулась:
— Это необычный улей, это путь внутрь себя. Следуй зову сердца, оно подскажет верное решение.
Юноша медленно пошёл вокруг сооружений, прикладывая ладони к тёплым деревянным крышкам, прислушиваясь к собственным чувствам. Он ничего не ощущал до тех пор, пока не подошёл к одному конкретному ящику. Едва его ладонь коснулась дерева, старый ожог от каминного огня вспыхнул ярким алым цветом, будто заново открывшись. Странно, но боли он совсем не почувствовал — лишь понял сердцем, что знак найден.
— Этот, — уверенно сказал Лютовей.
Царица пчёл подняла крышку, приглашая заглянуть внутрь. Там зияла глубокая пустота, похожая на тёмный колодец без дна.
— Пора прыгать, — спокойно приказала старушка и первой исчезла во тьме.
Не колеблясь ни секунды, хомяк КЯМОХ и мышка АКШЫМ последовали за ней. Удивлённый столь внезапным поворотом событий, Лютовей глубоко вздохнул и шагнул вслед за друзьями навстречу неизвестности.
Это было вовсе не похоже на весёлое скольжение по горке — падение оказалось долгим и пугающим. Вокруг быстро сгущалась темнота; стало ясно, что сверху люк уже закрыли, отрезав им путь назад.
Перед путниками внезапно вырос город, словно сотканный из чистого золота. Его улицы наполнял густой пчелиный гул, а дома были увиты живыми цветами, с крыш которых струились медовые реки, игриво сверкая в лучах солнца.
Навстречу гостям уже спешила главная пчела — царица этого места. Старушку АКШУРАТС она встретила как давнюю подругу: женщины крепко обнялись и радостно защебетали о своих делах.
— Ах, дорогая моя! — наконец перешла к делу старушка. — Нам нужен йефорт, особенный трофей. Сильный и бесстрашный, чтобы Лютовей стал непобедимым героем!
Пчела молча кивнула и повела их дальше. Вскоре они остановились перед странными квадратными ульями, которые казались не искусственными постройками, а естественным продолжением земли, густо переплетённой лианами. Один из таких «ульев» муравьи превратили в настоящий высокий муравейник.
— Выбирай свой йелУ, — произнесла царица пчёл.
Лютовей удивлённо посмотрел на неё:
— Улей? Мне?
Пчела загадочно усмехнулась:
— Это необычный улей, это путь внутрь себя. Следуй зову сердца, оно подскажет верное решение.
Юноша медленно пошёл вокруг сооружений, прикладывая ладони к тёплым деревянным крышкам, прислушиваясь к собственным чувствам. Он ничего не ощущал до тех пор, пока не подошёл к одному конкретному ящику. Едва его ладонь коснулась дерева, старый ожог от каминного огня вспыхнул ярким алым цветом, будто заново открывшись. Странно, но боли он совсем не почувствовал — лишь понял сердцем, что знак найден.
— Этот, — уверенно сказал Лютовей.
Царица пчёл подняла крышку, приглашая заглянуть внутрь. Там зияла глубокая пустота, похожая на тёмный колодец без дна.
— Пора прыгать, — спокойно приказала старушка и первой исчезла во тьме.
Не колеблясь ни секунды, хомяк КЯМОХ и мышка АКШЫМ последовали за ней. Удивлённый столь внезапным поворотом событий, Лютовей глубоко вздохнул и шагнул вслед за друзьями навстречу неизвестности.
Это было вовсе не похоже на весёлое скольжение по горке — падение оказалось долгим и пугающим. Вокруг быстро сгущалась темнота; стало ясно, что сверху люк уже закрыли, отрезав им путь назад.
7 глава
Выход из тёмного тоннеля ослепил Лютовея резким светом. Сначала он решил, что просто попал под палящие лучи полуденного солнца, но когда глаза привыкли к яркости, юноша замер в изумлении: на небосводе сияло не одно светило, а сразу несколько. Они двигались хаотично, беспорядочно меняя свои траектории и мерцая разноцветными огнями, словно гирлянда на новогодней ёлке.
Лютовей уже открыл рот, чтобы спросить у спутников, куда им следует направляться, но хомяк КЯМОХ резко прижал палец к губам и едва слышно прошипел:
— Тссс…
Здесь царила абсолютная тишина — нарушать её было почему-то строжайше запрещено. Впрочем, вокруг открывалась такая сказочная красота, что слова казались лишними.
Тропа вела их всё глубже в мир трофеев, петляя мимо густых каштановых лесов. По пути друзьям встречались странные создания: одни звери были совершенно без когтей, другие были лишены своих усов, третьи клыков... В прозрачных прудах лениво плавали диковинные рыбки; стоило лишь погладить такую обитательницу по переливающейся спинке, как она тут же дарила человеку одну свою чешуйку. Даже сверчки, устроившиеся в зарослях диких ягод, были без крыльев за спинами.
Они шли долго, встречая множество удивительных существ и артефактов. Но чем дальше они продвигались, тем сильнее Лютовея мучил вопрос: какой именно трофей предназначен ему?
«Превращаться в насекомое было бы верхом глупости, — размышлял он про себя. — Если навстречу понесётся огненная лавина или начнётся бешеный ураган с каменным дождём…»
«Хотя, — усмехнулся он мысленно, — если уж такие беды нагрянут, хоть в кого превратись — толку будет мало».
Внезапно вся компания остановилась. Перед ними раскинулась развилка: множество дорог уходило в разные стороны. Друзья почтительно расступились, пропуская Лютовея вперёд.
— Какой путь выбрать? Как узнать, где лучший из них? — растерянно спросил Лютовей. — Снова слушать сердце?
— Здесь нет лучшего или худшего маршрута, — тихо ответила мышка АКШЫМ. — Есть только твой собственный путь. Посмотри вдаль каждой дороги, и увидишь сам.
Лютовей подошёл к самому началу первой тропы и напряжённо всмотрелся в горизонт, изо всех сил концентрируясь и прищуривая глаза. Поначалу пейзаж был ясным, но затем изображение дрогнуло, дорога начала сужаться, превращаясь в чёрный тоннель. Стало резко темно, пространство исказилось, и вдруг парня будто ударили тяжёлым бревном — его физически отбросило назад от мощного видения.
— Что?! Что ты увидел?! — взволнованно зашептал Хомяк, подбегая ближе.
— Огромный чёрный паук! — выдохнул Лютовей, вытирая выступивший на лбу холодный пот. — Он бежал прямо на меня с такой скоростью, что я даже уклониться не успел… Фууух, жуть какая. Нет-нет, мне туда точно не хочется.
Лютовей перевёл взгляд на второй путь. Конец этой дороги казался крошечной точкой, которая вела себя подобно маятнику: стоило юноше сфокусировать внимание, как она то стремительно приближалась, вырастая в размерах, то вновь отдалялась к самому горизонту.
— Она пытается меня загипнотизировать? — прошептал он, чувствуя неприятную тяжесть во взгляде. — Нет, этот путь мне не по душе. Сердце сжимается от тревоги.
— Там либо змея, либо пустынный варан, — задумчиво произнесла старушка АКШУРАТС. — Они славятся своим острым, пронзительным взглядом, способным сковать жертву и лишить её воли.
Решив больше не искушать судьбу, Лютовей шагнул к следующей тропе. Всматриваясь вдаль он увидел удивительную картину: с небес медленно падали белоснежные перья. Но они так и не достигали земли — одно за другим они испарялись прямо в воздухе. До путника даже доносилось далёкое, мелодичное пение невидимых птиц. Однако внезапно налетел яростный порыв ветра, закручивая дорожную пыль плотной стеной и скрывая всю картинку из виду.
— Я иду по этому пути, — уверенно произнёс Лютовей, расправляя плечи.
— Почему именно он? — поинтересовалась старушка, внимательно глядя на юношу.
— Мне кажется, это мой путь. Я чувствую его.
АКШУРАТС тяжело вздохнула, словно предвидела трудный разговор:
— Если ты выбираешь птицу лишь потому, что я умею оборачиваться ею, то совершаешь ошибку. Сравнение себя с другими и слепое подражание — это бездонная яма. Чем пристальнее ты смотришь на чужие судьбы, тем быстрее теряешь самого себя. Сейчас тебе нравится эта лёгкость, эти крылья… Но впоследствии ты можешь осознать, что совершил неверный выбор. И тогда придёт горькое разочарование. Запомни: здесь выбор можно сделать только единожды. Второго шанса не будет.
— Я всё понял, — твёрдо ответил Лютовей. — И всё-таки мне необходим именно этот путь.
Он сделал аккуратный, но решительный шаг вперёд. Обернувшись через плечо, парень увидел, что друзья уже улеглись отдыхать в густой траве под цветущим каштановым деревом, предоставляя ему право идти одному. Лютовей махнул им рукой на прощание и смело шагнул в пыльную неизвестность.
Шагая по дороге, где каждый шаг приближал его к заветной цели, Лютовей чувствовал надежду. Он верил: в конце этого пути он обретёт то самое сокровище — волшебный трофей, который станет ему и защитой, и помощником на всю жизнь. Эта важная деталь могла бы спасти друга, помочь нуждающемуся или просто принести удачу.
Но вдруг без предупреждения, без малейшего дуновения ветра, с земли поднялась густая стена рыжей пыли. Она закружилась перед ним тысячами мелких мушек, забиваясь в рот, глаза и уши. Пыль пела и выла голосами призраков, создавая вокруг путника иллюзорные тропинки и запутанные лабиринты. Это была ловушка мира трофеев, призванная сбить с толку любого искателя.
Осознав опасность, Лютовей лёг животом прямо на горячую землю и пополз вперёд, словно ящерица, строго придерживаясь краёв настоящей дороги и не сворачивая ни на дюйм. Только вперёд! Там ждёт трофей!
Внезапно со всех сторон раздался жалобный плач — сзади, справа, сверху. Неведомая сила крутила его, пытаясь сбить с прямого пути, вертя сознание как юлу. На мгновение юноша поддался обману и обернулся назад. В ту же секунду мир перевернулся: пыль взметнулась смерчем, скрыв землю из виду. Теперь над головой бушевала буря, похожая на штормовое море, по волнам которого плыли огромные корабли. Они блестели янтарём, задевая парусами всё, что смерч успел поглотить.
Ветер стих. Корабли опустились наземь стаей песчаных птиц, мгновенно превращаясь в грозное войско. Впереди стояла Царица облачённая в одежды цвета пустынного рассвета. Янтарный дождь струился по её волосам, а глаза сияли расплавленным золотом. Корона, усыпанная медовыми камнями, и бриллианты на тонких пальцах. Лютовей замер, не в силах отвести взгляд.
Собравшись с духом, он встал, слегка отряхнул одежду и робко улыбнулся дивной правительнице, надеясь на гостеприимство. Та едва заметно махнула рукой, и тут же перед гостем вырос огромный воин с бородой из золотых волос. Воин тряхнул ею, и вниз звонким дождём посыпались монеты, жемчуг и драгоценные камни.
— Бери дары и уходи, — произнесла Царица.
Монеты лились нескончаемым потоком, переливаясь после иллюзорного дождя подобно росе.
— Благодарю, но мне это ни к чему, — спокойно ответил Лютовей. — Простите за вторжение, я не знал, что сюда нужен пропуск. Не обращайте внимания, я лишь дойду до конца вашего пути и сразу уйду.
Царица была нескрываемо удивлена:
— Так чего же ты хочешь?
— Трофей. Правда, пока не знаю, как именно он выглядит. Возможно, перо...
— Я дам тебе самый лучший трофей во всей пустыне, — ответила она, внимательно глядя юноше в глаза. — Но взамен ты должен оказать нам услугу. Над нами находится страна Дождя. У них случилась беда — сильная протечка, и грязная вода стекает ручьями в наши пески вместе с бактериями, глиной и илом. Всё начало гнить, а связаться с ними мы не можем. Ты — наш единственный шанс.
— Я согласен, — твёрдо сказал Лютовей.
Правительница вновь изящно повела рукой, подзывая факира. Шепнув ему несколько слов, она получила тихую, тягучую мелодию, полившуюся из инструмента — пунги. Звуки поплыли над полем песка, и вскоре поверхность дрогнула. Из-под земли показалась огромная жёлтая змея, медленно ползущая к людям. Одним плавным жестом ладони Царица заставила её исчезнуть, погрузиться обратно в грунт. Через мгновение на месте рептилии возник тяжёлый сундук.
Открыв крышку, царица бережно достала оттуда золотое перо и вложила его в руки Лютовею.
— Помни, у тебя есть ровно неделя, — предупредила она.
— Позвольте вопрос, — нахмурился юноша. — Зачем же вы предлагали мне золото и свободу, имея такое важное дело?
Царица мягко улыбнулась:
— То была проверка. Мы не доверяем кому попало. Нам нужно было убедиться, с какой целью ты явился. И помни: не успеешь выполнить обещанное вовремя — твой трофей бесследно испарится.
8 глава.
– Лютовей вернулся, – радостно встретили его друзья и старушка.
Похваставшись добытым трофеем, он им рассказал о договоре и о том, что уверен в том, что старушка знает, где страна дождя. Она ему лишь мило улыбнулась и предложила возвращаться к тоннелю. На эмоциях они совсем забыли, что нужно было вести себя тихо, и весёлым смехом, пробудили охранника трофейной страны.
Всё вокруг будто замерло. Птички, букашки и даже рыбки затаились, словно их нет. Навстречу к весёлой компании вышел огромный зверь с ярко-жёлтыми глазами. Весь увешанный трофеями, а за спиной у него были крылья, но не настоящие. Это были трофейные перья, собранные на металлическую конструкцию.
Хомяк присвистнул.
– Вот это Новогодняя ёлка, - пошутил он.
Зверюга только зарычал, тогда все сразу разглядели и когти, и клыки, и мощь туловища. Их как горохом раскидало в разные стороны, что зверь растерялся сначала, но быстро сориентировавшись, увидел первую цель, а именно хомяка, рванул к нему. От его скачков пыль и камни летели в разные стороны.
Все воспользовались трофеями и обернулись зверьками и птичками. Старушка теперь была Акшуратс-птицей, хомяк-Кямох, мышка-Акшым, Лютовей-птицей-Йевотюл.
Акшуратс резко подлетела к Кямоху, схватила его за шкирку и понесла в сторону люка, через который они попали в эту страну.
Йевотюл схватил Акшым, но не успели они отлететь, как зверюга ударил рядом с ними по земле и они отлетели в разные стороны друг от друга. Зверь схватил Акшым в лапу и приблизил к себе. Йевотюл пытался что-то придумать и летал возле глаз страшилища, но тщетно. А вот Акшым не растерялась и закинула одно волшебное зёрнышко зверю в ухо. В секунды семя дало рост и резко стало обвивать лианой тело страшного охранника страны. Изначально он ничего не понимал, что с ним происходит и даже его охватила паника, когда лиана скрутила его ноги, он и вовсе свалился оземь. Йевотюл схватил Акшым и они полетели за Акшуратс и Кямохом к люку. Зверь понял в чем дело, разорвал лианы и взмахнув могучими волшебными крыльями, полетел за ними как стрела, красивой яркой и цветной кометой. Давно жители его страны не видели это прекрасное зрелище. К счастью он не успел, гости уже сбежали.
9 глава.
Как будто что-то изменилось, в стране медовой – тишина. Над цветником не суетилась трудолюбивая пчела. Над головой не пролетали весёлым роем жужжельки и даже будто погрустнели вьюнов плетущих стебельки.
Везде разбросанны бочонки, разлит сироп и капли мёда. Не бьёт фонтан поток лиловый, не водит в речке хоровод свой ветряная мельница. Стоит. Такое чувство, будто спит весь улей.
– Может, тихий час? – предположила мышка, сама себе не веря. –Возможно ужин, и все мигом, подкрепиться улетели.
Дойдя до города, открылась взору их, огромная стена из сот. Им счету не было, но было так красиво и идеально ровно, словно какой-то гений-математик всё по линейке просчитал и лучших мастеров созвал, чтобы создать свой самый лучший небоскрёб из жёлтых мраморных сортов.
Ласкало солнце небоскрёбы и даже было ощущение, что если их попробовать они на вкус должны быть карамельными или хотя бы леденцами, не тающими на жаре.
На площади в конце домов толпились пчёлки все. И вид у них какой-то невесёлый.
– Что происходит? – мышка пробираясь сквозь толпу, похожих друг на друга, пчёл.
–Мы уходим в другое место, нас атакуют, уже в третий раз, шершни и уносят все наши запасы. Мы ещё не решили куда, но оставаться здесь не безопасно. – Пожаловалась мать-пчела.
– Подождите-ка, а как же город, йелу, вся эта красота? –Волновался Лютовей.
– Я думаю муравьи займут наше место с огромным удовольствием. Либо мы здесь погибнем.
– Этот вопрос должен быть решаем. Где их найти?
– Найти не знаю, а заманить можно.
–У меня есть идея, давайте обсудим. – Старушка взяла прутик и начала чертить, карту и план, на тропинке.
9 глава продолжение.
Найти оказалось шершня не сложно, они по пути от города пчёл, расплескали столько мёда, что можно было бы накормить целую армию муравьёв-сладкоежек. Впрочем так и сделали. Муравьи выстроились в круговой ряд, от города пчёл до места обитания шершней так, что казалось их бесконечно-бесчисленное множество. Они шли с серьёзным видом и каждый нёс на себе чашу полную меда. Круговое движение не было видно, так как оно было скрыто от глаз масштабностью. Муравьи пели, иногда спорили, чтобы привлечь внимание шершней. И это сработало.
– Где вы взяли столько мёда, –спросил один из шершней.
– В городе пчёл. У них огромные запасы и за некую услугу мы получили награду.
– Разве. Мы же их разгрузили от запасов. – шершни рассмеялись.
– Да, но они говорят, что вы, извините, болваны. И самый вкусный, качественный мёд они хранят в недоступных для вас местах.
Шершни ничего не сказали и полетели к хозяину. Муравьи мигом разбежались и вернулись домой. На этом их миссия закончилась.
Когда шершни подступили к городу пчёл, наглые и привыкшие к безнаказанности, они стремительно направились в самый центр. Тут их охватила паника, на каждого шершня нападала по пчёл тридцать и создавала шар в котором зажаривала врага, повышая температуру.
Этот метод они назвали " Пчелиный шар", в нём могли участвовать от маленький жужжелей до мудрых стариков.
Главарь злодеев, а это был старый гоблин в шкуре животного и с клюкой в руке, сделал взмах и из леса вылетела целая армия шершней.
На этот случай старушка пригласила своих помощников птиц и зверей, из леса людей, где они жили с Лютовеем. Щурки золотистые, сорокопуты, еноты и барсуки и даже богомолы с удовольствием согласились полакомиться и заодно помочь в беде.
Это была засада, поняли воры и ждали приказ хозяина. Он крикнул Нешреш и обернулся в огромного монстра-шершня, от его взмаха крыльев разлетались мелкие пчёлки в разные стороны, зверям и птичкам он тоже не по силам. Своим крюком он направлял в здания, в цветы, в пчёл и из него вылетала разрушающая сила. Куда направлял он крюк, там всё погибало.
Лютовей махнул пером и поднялся песчаный смерч, который нёсся прямо на монстра, но и это не помогло. Он просто пролетел сквозь смерч.
Хомяк кинул баранку, которая в полёте увеличилась и нахлабучилась на голову врагу, она тут же сжалась как удавка. Шершень упал, но к нему подлетела его армия и за секунду съела эту баранку.
И тут маленькие пчёлы сообразили и создали из своей армии огромный шар, в который поглотили этого страшного хозяина шершней и не отпускали его до тех пор, пока тот не перестал сопротивляться.
Пчёлки ликовали. Шершни вернули наворованное и восстановили разрушенное. Крюк конфисковали, его стали использовать для зажаривания жидкой карамели в сосательные шарики для жужжелей.
– Я хочу отблагодарить вас и подарить это волшебное жало, возможно оно вам когда-нибудь поможет, как вы мне помогли сегодня. – сказала мать-пчела и протянула Лютовею золотое жало, похожее на швейную иглу. Он её приколол к одежде. Отблагодарив друг друга они попрощались.
Вернувшись домой, они приняли решение хорошенько отдохнуть.
10 глава
После благодатного отдыха, когда усталость растворилась без остатка, друзья вновь собрались в дорогу. Их вела вперёд нерушимая клятва, данная царице бескрайней пустыни.
Спуск в тоннель оказался обманчивым: чем дальше они шли, тем отчётливее становилось ощущение, что ноги несут их не вглубь земли, а вверх, навстречу свету.
— Акшуратс, — встревоженно пискнул хомяк, — мне чудится, или мы и правда поднимаемся?
— Поднимаемся, — спокойно кивнула старушка. Она ждала этого вопроса, ибо сама когда-то данным давно видела столь причудливый излом пространства.
— Чудеса… — зачарованно выдохнула мышь.
Наконец путь вывел их к долгожданной цели — двери, похожей на застывший водопад ярко-синего цвета. Старушка достала тяжёлую связку ключей и уже потянулась за алым, словно пламя, ключом, но Лютовей мягко остановил её руку:
— Постой! Я должен понять… Как ты узнаёшь, какой именно нужен? Здесь же сотни оттенков!
Акшуратс улыбнулась мудрой, чуть лукавой улыбкой:
— Всё просто, мой мальчик. Подходит абсолютно любой ключ, кроме того, что точь-в-точь повторяет цвет двери. В детстве я совершила эту ошибку: открыла замок «тон в тон», и дверь попросту исчезла. Целый месяц вся наша семья искала её по всем мирам, пока наконец не нашла. С тех пор закон один: никакого совпадения цветов.
Она вставила рубиновый ключ в лазурную скважину. Щелчок прозвучал хрустальным звоном, и шагнувшие сквозь портал путники оказались в Стране Дождя.
Воздух здесь был густым, влажным и пах озоном. Все натянули дождевики, погружаясь в сырую атмосферу. Дождь шёл непрерывно, но ласково — не ливень, а вечная, меланхоличная морось. Мир вокруг напоминал болото: до самого горизонта тянулись заросли камышей, глянцевые листья кувшинок и резные опахала папоротников. Тропа иногда превращалась в узкую дамбу из серого булыжника, омываемую водами озера, где меж водорослей скользили рыбины размером с лодку, а в траве грелись змеи невероятной длины.
У ворот города вместо привычной стражи гостей встречали две каменные жабы. Они не шелохнулись, лишь гулкий голос одной из них твердил:
— Вход закрыт. Ждите вызова в посёлке у Макуши.
Делать нечего, пришлось искать указанный посёлок. По пути им попался крошечный лягушонок по имени Кош, который и указал верное направление через трясину.
Макуша оказалась женщиной преклонных лет, владелицей редкого трофея. Когда возникала нужда, она принимала облик крупной жабы — ей нравился здешний климат, да и всё необходимое для жизни было под рукой.
— Погода тут бывает разной, — пояснила хозяйка, проводя друзей в свой дом, больше похожий на роскошную оранжерею. — Бывают и ясные, тёплые дни. Лампы греют, огород кормит. Вполне уютно.
Царь амфибий принял их не сразу. Правитель желал лично удостовериться в намерениях пришельцев. Узнав же, что визит несёт мир и сообщает о беде, грозящей обеим странам, он немедля пригласил делегацию в столицу.
На рассвете город предстал во всём своём великолепии. Он был высечен из камня, но время и природа укутали его бархатными мхами, зелёными лианами и гирляндами кувшинок. Повсюду били фонтаны, в бесчисленных прудиках лениво шевелили плавниками золотые карпы. Здания мерцали, как рыбья чешуя, утопая в палитре малахита и аквамарина. На крышах застыли мраморные русалки, вплетающие цветы в волосы, а стены украшала лепнина в виде морских коньков и ракушек. Жители — люди-лягушки, цапли, изящные змеи — смотрели на сухопутных гостей (людей, мышь и хомяка) с добродушным любопытством и лёгкой настороженностью.
Вскоре все и царь принялись за поиски. Весь день отряд прочёсывал сёла и луга, пока не набрёл на живописную долину с высокими скалами. Одна обрушенная скала пробила глубокую яму, на дне которой пузырилось и клокотало Чёрное болото. Гнилостные сгустки бурлили, образуя опасные водовороты.
— Откуда оно взялось? — нахмурился Царь. — Как раньше мы этого не заметили...
Топь разрасталась, пожирая зелень и отравляя землю, попутно нанося ущерб соседям-пустынникам. Решение требовалось незамедлительно.
По приказу царя жители вооружились инвентарём. Но куда девать вязкую, ядовитую грязь? После недолгого совета план созрел сам собой: гниль решили засыпать смесью песка, извести и торфа, превратив отраву в плодородное удобрение. Воду откачали и высушили русло, чтобы затем засадить берега влаголюбивыми ивами, берёзами и пышными кустарниками. Каменный завал раздробили, а брешь между мирами надёжно забетонировали.
Лютовей, старушка, хомяк и мышка трудились плечом к плечу со всеми. Работа спорилась, звучал смех, рождались новые дружбы и рассказывались удивительные истории. Когда последний саженец ивы коснулся обновлённой земли, пейзаж преобразился до неузнаваемости.
В благодарность царь устроил грандиозное празднество, гремевшее в столице и каждой деревушке. А Лютовею он вручил особый дар — хрустальный фиал с переливающейся жидкостью.
— Это напиток Перевоплощения, — торжественно произнёс монарх. — Один глоток, и ты станешь любым обитателем моей страны. Пригодится, когда доберётесь до Острова.
— Ценная вещь! — обрадовался хомяк.
— Ещё бы, — кивнул Лютовей, пряча фиал.
Погостив неделю, компания стала собираться домой. Лютовей тревожился: как узнать, всё ли благополучно в песчаной стране?
Ответ пришёл на пятый день после возвращения. На столе в их доме лежала надпись, выведенная золотистым песком:
«Спасибо».
11 глава
Сборы были окончены. Старушка осталась в своём домике, ведь кто-то должен был присматривать за лесом и быть начеку, если вдруг что-то пойдёт не так. Вместо неё компанию путникам составил кот — без волшебных трофеев и дара перевоплощения, но зато с ясной головой и добрым сердцем. Как говаривала старушка, он был «очень умён и начитан».
И вот они тронулись в путь:
Мышка Акшым.
Хомяк Кямох.
Кот.
И Лютовей.
На удивление, времени прошло немало, но хомяк Кямох помнил дорогу так, словно прошёл по ней вчера. Он вёл друзей через сёла и поля, вспоминая каждый нюанс: где перебежать по бревну, где пригнуться, а где обойти опасный овраг. Благодаря его памяти маленький отряд быстро и без происшествий достиг цели.
Перед ними лежал остров. С берега он казался драгоценностью, до которой невозможно дотянуться. И правда, как и рассказывал Тернобор, это было невероятное зрелище. Над изумрудным ковром острова кружились стаи разноцветных птиц, похожих на канареек, всё вокруг заливалось тёплым золотом солнца, а в воздухе звенела едва уловимая мелодия, будто сам мир пел от счастья. Из воды выпрыгивали дельфины, играя друг с другом. А над самой землёй сияла радуга таких переливчатых цветов, каких никто из них никогда прежде не видел. Это действительно был рай.
Но у этого рая были стражи. С четырёх сторон света — севера, юга, запада и востока — из земли вздымались исполинские фигуры. Они казались высеченными то ли из камня, то ли сплетёнными из древних корней и вековых скал. Их вид был впечатляющим.
— Что будем делать? — нарушил молчание кот. — Нам нужно попасть туда ночью или днём? Если днём — мы увидим райский остров. Если ночью… попадём прямиком в ад.
— Давай дождёмся ночи, — предложил рассудительный Кямох. — Посмотрим, что на нём происходит. Тогда и решим.
Идея была хорошей. Друзья расположились на берегу, устроив ночлег. Хомяк таскал ветки для ложа, мышка хозяйничала над ужином, а Лютовей с котом помогали обустраивать лагерь.
Когда опустилась тьма, остров преобразился до неузнаваемости. Он вспыхнул ярко-красным пламенем, из которого, словно из жерла вулкана, во все стороны летели искры и огненные шары. Бушующая лава стекала прямо в воду. Остров то уходил под волны, то вновь появлялся на поверхности, содрогаясь в огне. Куда исчезали животные, было совершенно непонятно. Как можно пережить такое?
— Возможно, есть конкретное время, когда все прячутся в одном месте? — предположила мышка Акшым.
— Нужно проследить, — кивнул Лютовей. — Скорее всего, их два: одно на рассвете, другое на закате.
— Значит, нам нужно попасть на остров именно в эту суету! — воскликнул кот. — На закате, когда все будут прятаться, мы затеряемся в толпе. Или на рассвете, когда все выйдут наружу. Мы изучим остров днём, а к вечеру вместе со всеми уйдём в укрытие.
— Лучше бы узнать наверняка, — задумчиво произнёс хомяк. — Может, подслушать кого-нибудь из охранников? Или выловить местного жителя и расспросить? Иначе переплывём — и пропадём.
— Отличная идея! — оживился Лютовей. — Кто может нам помочь? Дельфины! Те самые рыбки, что плавают неподалёку!
Так они и решили. На следующее утро Лютовей сделал глоток волшебного напитка, подаренного царём страны Дождя, и превратился в рыбину. Поплыв к острову, он заметил маленькую рыбку, отчаянно бьющуюся между острых кораллов. Не раздумывая, Лютовей бросился на помощь. Когда спасённая малышка отдышалась, она благодарно пискнула:
– Благодарю тебя, если чем могу отплатить, то я готова.
— Я здесь случайно, — начал Лютовей. — Но место невероятно красивое. Можно ли тут жить? И главное — почему каждую ночь остров превращается в огонь? Все уплывают, чтобы не свариться заживо? И зачем он уходит под воду?
— Вообще-то рассказывать про наш остров не положено… Но ты меня спас...
Рыбка поведала ему все секреты, которые знала, а Лютовей передал друзьям каждое слово. На утро их будут ждать на берегу камышовки, которые и проведут их на остров.
— Итак, отправляемся на рассвете, — подвёл итог хомяк.
Как только первые лучи защекотали усики кота, тот вскочил и принялся тормошить остальных. Лютовей достал заветный напиток. Сделав по глотку, друзья превратились в водных обитателей: сам Лютовей стал крупной рыбой, кот — черепахой, а проворные мышка и хомяк — головастиками.
— Ахаха, это очень остроумно! — булькнул кот-черепаха, пытаясь пошевелить ластами.
— Блин, ну как так-то… — расстроился Лютовей-рыба, глядя на их медлительность. — От чего зависит скорость? От глотка? Или от того, кто глотнул? –нервничал кот.
— Думаю, второе, — решила мышка-головастик, смешно шевеля хвостиком.
— Ладно, помчали… — вздохнул хомяк, и все с укоризной посмотрели на него. — Ну… вы поняли.
Расстроенные, но полные решимости, они рванули к острову. Правда, «рванули» — сказано громко. Головастики хоть и работали хвостиками изо всех сил, почти стояли на месте. Черепаха-кот грёб лапами, но тоже топтался на месте, лишь бестолково крутясь. Только Лютовей уверенно шёл вперёд.
— Цепляйтесь! — скомандовал он.
Картина получилась презабавная: рыба тащила за собой черепаху, вцепившуюся ей в хвост, а за панцирь черепахи держались двое незадачливых головастиков.
С горем пополам они добрались до дна у самого подножия острова и уже собирались вернуть себе прежний облик, как вдруг дно разверзлось. Из песка вырвались стальные челюсти капканов-кашалотов, захлопнувшихся вокруг друзей. Железные клетки сомкнулись, поймав путешественников в плен.
— Рыбка ничего не говорила про ловушки! — в отчаянии пропищала мышка. — Она либо забыла, либо не знала, либо…
— Нас сдала, — мрачно закончил кот.
Время пошло. Волшебный сироп терял силу. Кот уже ощущал, как под гладким панцирем появляется его лохматый рыжий хвост. Ещё немного — и маскарад будет раскрыт. Никто не приходил проверять добычу. Они просто сидели в клетках, ожидая своей участи.
Вдруг из-за густых красных кораллов донёсся тихий шепот:
— Пс-с… пс-с…
Друзья замерли. Среди ветвей мелькнуло прекрасное лицо русалки. Она приложила палец к губам, призывая молчать, и жестом показала, что поможет. Путники радостно закивали, готовые на всё.
Из зарослей выплыли ещё несколько русалок. В их руках сверкали острые раковины, которыми они, словно пилами, начали резать железные прутья. Освободившись первым, кот пулей вылетел из воды, жадно хватая ртом воздух — секунда промедления, и он навсегда остался бы котом посреди океана. Остальные последовали за ним, едва дыша от усталости. Спасшие их русалки смотрели на процесс преображения с нескрываемым изумлением.
Пока стражи острова не подняли тревогу, новые подруги настойчиво потянули героев прочь, предлагая свою помощь и обещая доставить их обратно на безопасный берег.
12 глава.
Рассказав всё русалкам, друзья получили неутешительный вывод: маленькая рыбёшка их всё-таки сдала. Теперь нужно было быть втрое осторожнее. На острове их могли уже ждать.
Сами русалки пребывали в лёгком недоумении. Они знали, что этот остров — тайная тюрьма для тех, кто владел знаниями волшебсва, кто знал слишком много или мешал сильным мира сего. Но чтобы сюда попал человек, чья вина была совершенно неочевидна?..
— Тюрьма? — переспросила мышь, задумчиво перебирая свои зёрнышки. — Бывает, попадают по ошибке. Или знают то, чего знать не положено.
На этом и порешили. Русалки начертили им на песке карту безопасного пути: подводный грот, скрытый за выступом скалы, который вёл прямиком в парковую зону острова. Если пройти там — можно остаться совершенно незамеченными.
Утром они были готовы ко второй попытке.
Эликсира оставалось на самом дне флакона. Каждый сделал крошечный глоток, экономя драгоценные капли. Магия сработала мгновенно и весьма своеобразно. Лютовей превратился в крупную, переливающуюся всеми цветами радуги форель. Хомяк и мышка стали юркими мальками, а кот…
— О! А мне нравится больше, чем вчерашняя черепаха! — воскликнул он, рассматривая свои новые плоские плавники и хвост с ядовитым шипом. — Я же скат! Элегантный и смертоносный.
— Не знаю насчёт твоей элегантности, посмотри на меня, быстрее плавать я точно не стал, хотя я не вчерашний головастик— бурчал из-под коряги хомяк-малёк. — бррр и вода холодная.
— Цепляйтесь, малявки! — весело булькнул кот-скат, подставляя свой широкий бок. — Подброшу с ветерком!
Итак, обновлённый отряд снова отправился в путь. Русалки довели их до самого входа в потайной тоннель, зияющий тёмной пастью в основании скалы, помахали на прощание и уплыли дальше патрулировать свои владения. Проход оказался широким с острыми уступами скал, дно было скользким от водорослей, а по стенам ползали какие-то существа, похожие на мокриц размером с блюдце. Хорошо было одно — коридор шёл только прямо, без лабиринтов и поворотов.
Как только вода схлынула, магия эликсира вернула им привычный облик. Но благодаря трофеям Лютовей стал птицей, старик-хомяк — пушистым грызуном, мышка проверила свои зерна в кармане фартука, а кот остался самим собой, разве что промокшим до нитки. Трофея-превращения у него никогда не было.
— Так, стоп, — первым делом сказал кот, выжимая ухо. — А обратно мы как поплывём? Волшебный напиток закончился.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — пожал плечами Лютовей.
Дорога заметно пошла вверх. Каменные ступени сменились утоптанной тропинкой, петляющей между корней древних деревьев. Стало ясно: они поднимаются на вершину плато.
Наконец впереди забрезжил свет.
Первой решили пустить мышку — самую маленькую и неприметную. Она осторожно высунула нос из расщелины и замерла. То, что она увидела, заставило её забыть про разведку. Это был настоящий рай. Остров встретил их парковой зоной невероятной красоты: трава здесь была не просто зелёной, а салатовой с изумрудным отливом. Цветы, которых не существовало в обычном мире, качали тяжёлыми головками, источая сладкий аромат. Над землёй во всё небо раскинулась двойная радуга, разноцветные птицы исполняли симфонию радости, а над ними кружили стрекозы с крыльями, будто из чистого сапфира и рубина. По извилистым тропинкам из самоцветных камушков бежали хрустальные ручейки, а на дальних полянах мирно паслись олени с золотыми рогами. Даже воздух, казалось, можно было пить — он пах ягодами, мёдом и озоном после дождя.
— Какая красота… — выдохнула мышка, выходя полностью.
— Эй, разведка, долго тебя ещё ждать? — раздалось сзади ворчание кота. — Мы вообще-то замёрзли.
Друзья один за другим выбрались из подземного хода и тоже остановились, поражённые.
— Да нам тут жить можно, — мечтательно протянул хомяк, поправляя шерстку на животе. — Я бы пекарню открыл. Здесь критически не хватает запаха ванили и свежей сдобы. Интересно, моя лавка внизу цела? Не прикрыли?
— Так, отставить ностальгию, — строго оборвал Лютовей, принимая командование. — План такой: ничего не рвать, не есть, не трогать. Ни с кем не разговаривать. Только слушать и смотреть. Мы незваные гости. Предлагаю разделиться парами, чтобы охватить большую территорию, но при этом не вызывать подозрений. Мышь, хомяк, вы вместе — вас примут за обычных лесных жителей. Кот, со мной рядом ты будешь смотреться странно, иди отдельно. Встречаемся здесь же, когда солнце будет в зените.
Сказано — сделано. Разведчики растворились среди цветов и деревьев, прислушиваясь к звукам этого странного, прекрасного и, возможно, опасного рая.
На залитой солнцем поляне царила безмятежная гармония. Маленькая мышка, семенившая по бархатному мху в компании пушистого хомяка, не привлекала ровным счётом никакого внимания. Лютовей — диковинная птица с глазами цвета грозового неба — бесшумной тенью скользил от ветки к ветке, сливаясь с изумрудной листвой, а его подслушивания чужих разговоров оставались незамеченными лишь потому, что никто на этой райской земле никуда не спешил и ни о чём серьёзном не говорил. Все просто наслаждались жизнью: пели, смеялись и грелись в лучах вечного полудня.
Самым подозрительным элементом этого пейзажа был кот. И дело было даже не в том, что он единственный здесь нервничал. Дело было в его шерсти — огненно-рыжей, как спелый осенний лист посреди весеннего сада. Он ныкался в тенистых кустах, шарахался от каждой пролетевшей стрекозы и вздрагивал от звука собственных шагов. Для такого мира он был ходячим скандалом, ярким пятном на холсте пастельных тонов.
Когда ему наконец удалось добежать до Лютовея, рыжий бедолага тяжело дышал, распластавшись за широким лопухом.
— Я тут как бельмо на глазу! — выпалил он.
— С чего ты взял? — лениво моргнул Лютовей.
— Меня заметил суслик. Он начал орать так, будто увидел призрака. Кричал, что таких зверей не существует, и понёсся докладывать начальству!
— И ты позволил ему уйти? Просто смотрел вслед?
— Ну… я это… В общем, я его усыпил, — виновато прошептал кот, отводя взгляд.
Лютовей приподнял бровь:
— Усыпил? Каким образом? Дал пожевать валериану?
Кот сглотнул и тихо произнёс:
— Нет. Я его съел. Просто съел.
Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом беззаботных птиц.
Глава 13.
В полдень, когда солнце зависло в самой вышине неба, друзья вновь собрались на знакомой поляне — там же, где ещё вчера прощались.
— Лютовей, прости уж, но новостей никаких, — виновато признались мышь и хомяк.
— У нас тоже пусто, — вздохнул кот, нервно подёргивая усами. — И вообще, есть уже хочется невыносимо!
— Ну это дело поправимое, — хитро прищурился хомяк. — Будешь баранку?
— Баранку? — возмущённо фыркнул кот. — А ничего поприличнее нет?
— Почему же нет? Есть кое-что особенное! — загадочно улыбнулась мышка и достала из кармана фартучка маленькое зёрнышко.
Она бережно опустила его в мягкую землю, прикрыла ладошками, что-то тихонько прошептала, и прямо на глазах изумлённых друзей земля дрогнула. Тонкий зелёный росток стремительно потянулся к солнцу.
–Быстрее заказывайте, - поторопила мышка.
Росток становился все крупнее, выпуская один за другим резные листочки, затем набухли бутоны, распустились яркие цветы, а из сердцевин цветов начали появляться блюда которые шептали друзья: горячие пирожки с капустой, румяная курочка, ароматный сыр и миска со сливками.
— Вот это я понимаю — сервис! — восхищённо облизнулся кот, принюхиваясь к запахам.
Пока они трапезничали , как вдруг лес вокруг ожил странным движением. Звери и птицы всех мастей словно по невидимому сигналу устремились в одном направлении, образуя живой поток.
— Нам нужно двигаться вместе с ними, — решительно заявил кот, проглатывая кусок сыра. — Единственное, чего боюсь — засекут именно меня среди бела дня.
Друзья ловко втиснулись в толпу. Лютовей внимательно всматривался вперёд и вдруг замер:
— Смотри, стая оранжевых лисиц! Какие красавцы, какие пушистые… Кот, быстрее сюда, прижмись ближе к ним, ты почти одного цвета с их шерстью.
— А если поднимут панику? — занервничал тот.
— Я отвлеку внимание, — шепнул Лютовей.
Он тут же взлетел перед мордами удивлённых лисиц маленькой пёстрой птичкой и начал без умолку щебетать всякие глупости: спрашивал, красив ли он, хочет ли кто-нибудь познакомиться с его тётушкой-пеструньей, интересовался мнением о погоде над северными горами. Лисицы растерянно переглядывались, пытаясь вежливо отвечать этой назойливой незнакомке, пока кот проскальзывал между их лохматыми боками, растворяясь в рыже-золотом море шерсти.
Толпа становилась всё плотнее, звери сгущались тесным коридором, который привёл их ко входу в огромную пещеру. У входа стояли суровые охранники, тщательно осматривающие каждого проходящего. Но наших путников никто не задержал — ни Лютовея, ни хомяка с мышкой; кота надёжно скрыла густая шерсть лисиц, так что компания беспрепятственно просочилась внутрь и углубилась во тьму тоннелей.
— Ф-фух, прошли! — облегчённо выдохнул кот, оказавшись в безопасности подземелья.
Пройдя извилистыми переходами, животные оказались в гигантской пещере-оранжерее. Под высокими сводами росли диковинные деревья, светящиеся мягким голубым светом цветы оплетали стены, воздух был наполнен ароматом ночной росы и свежей зелени. Звери стали устраиваться на ночлег меж корней и листьев.
Лютовей, хомяк, мышь и кот сделали вид, что тоже собираются спать, свернувшись клубочками возле большого папоротника. Однако сами зорко следили за происходящим: куда направляются охранники, сколько их человек, где расположены боковые ходы и ответвления лабиринта. Стало ясно — здесь множество тайных путей, и часть пещер наверняка служит тюрьмой для пленников, тогда как остальные помещения были лишь укрытием от опасностей ночного острова.
Когда последние звуки стихли и весь лагерь погрузился в сонное сопение, друзья осторожно поднялись.
— Пора осмотреть остров изнутри, — тихо произнёс Лютовей. — Разделимся для эффективности: мы с котом проверим правый сектор, вы двое — левый. Запоминайте каждую деталь: маршруты охраны, посты, камеры заключённых.
И две маленькие тени бесшумно скользнули в разные стороны каменного лабиринта, навстречу неизвестности и приключениям.
Глава 14
— Хорошо этим грызунам, они такие мелкие, — бухтел кот, нервно подрагивая усами. Его рыжая шерсть ярким пятном выделялась на фоне серых каменных стен. — Я здесь как на ладони. Меня не спрятать никуда!
— Да, я с тобой полностью согласен, — кивнул Лютовей, зорко оглядываясь с высоты птичьего полёта. — Но унывать не будем. Будем действовать аккуратнее.
Поддержка друга немного приободрила кота, и они двинулись дальше по гулкому коридору. Странное дело: вокруг ни души, никакой охраны, лишь тихий шум прибоя напоминал, что они находятся на острове. Наконец их путь привёл к двери из решетки, из-за которой доносился приглушённый гул голосов.
Заглянув внутрь, друзья замерли от удивления. Это была столовая. И самое поразительное — у неё совершенно не было потолка. Вместо него над головами обедающих расстилалось море. Сквозь толщу воды неспешно спускались пузырьки воздуха, а прямо с водяного потолка, волшебным образом, свисали люстры. Их свет смешивался с мягким сиянием керосиновых ламп и подсвечников на дубовых столах.
Но при всей сказочности картины атмосфера здесь царила гнетущая, серая и прохладная. Люди за столиками были одеты в одинаковые потрёпанные робы и переговаривались вполголоса. Пленники, осуждённые, заключённые – сомнений не оставалось.
Приглядевшись внимательнее, кот покачал головой:
— Женщин тут нет. Одни мужчины. Нашей хранительницы тайн среди них точно нет.
Они побрели дальше, блуждая по лабиринту холодных переходов, пока не наткнулись на винтовую лестницу, уходящую глубоко вниз, в самые недра острова. Ступеньки становились всё уже, воздух — всё спёртее, а тьма сгущалась так плотно, что приходилось идти почти на ощупь. В конце концов они упёрлись в тяжёлую дверь чёрного дерева. Кот подпрыгнул, и зацепился лапами за крошечную квадратную решётку в двери чтобы посмотреть что там, и его шерсть мгновенно встала дыбом.
— Ой-ёй, скорее всего, нам нужно уйти, — прошептал он дрожащим голосом. — Не хотел бы я тут очутиться. Это же пыточная…
Вдруг из комнаты донёсся тихий, едва различимый стон, похожий на зов о помощи.
— Ой, я, наверное, слетаю на секундочку, посмотрю, кто там! — встрепенулся Лютовей.
— Даже не думай! — зашипел кот, хватая друга за хвостовое перо. — Лютовей, стой! Нам туда нельзя!
Но Лютовей был упрям. Он ловко вывернулся и юркнул в щель решётки. Сказать, что внутри было жуткое зрелище, он не мог — просто не понимал назначения странных конструкций из ремней, цепей и шипов. Комната казалась пустой, пока откуда-то снизу снова не послышался слабый вздох.
На полу, в большой железной клетке, сидела мышка. Она выглядела жалко и устало.
— Вы… пришли? — прохрипела она, увидев птицу. — Они скоро вернутся. Ученики стража. Вечером они учатся на мне превращениям… Превращают во всяких тварей ради забавы.
Лютовей заметался по комнате. На столе, рядом со свитками заклинаний, блестела связка ключей. Понимая, что клювом замок не открыть, храбрая птица вспыхнула золотистым светом и на секунду приняла человеческий облик — с замком было покончено.
— Бежим! — пискнула мышка, выскальзывая наружу. — Через норку моих подружек я попаду в оранжерею. Встречаемся там!
Всё это время кот трясся, как кленовый лист на ветру и постоянно шептал Лютовею, чтобы он возвращался быстрее иначе это плохо закончится.
Когда они добрались до условленного места — заросшей буйной зеленью оранжереи, — мышка уже ждала их. В лапках она сжимала маленький шёлковый мешочек.
— Ты что, украла это из пыточной? — округлил глаза кот.
— Нет, хихи, — хитро улыбнулась мышка. — Забежала в лабораторию. Заодно. А теперь рассказывайте, зачем вы пробрались на остров.
Выслушав их сбивчивый рассказ про Тернобора и рецепт спасения, мышка нахмурилась.
— Ого, вот вы смелые ребята… или глупые. Освобождать Алис — безумие. Она сама злодейка, разрушительница городов. Без неё Тернобор просто не может поглощать обжитые земли — люди ведь обрабатывают их, пропалывают сорняки. Она прокладывает ему путь хаосом. Но… я поняла, что вам нужно. Мы поступим умнее. Узнаем у неё рецепт, как погубить Тернобора, и оставим её там, где ей и место.
Мышка протянула коту шёлковый мешочек.
— А это вам. За то, что вытащили меня. Порошок из листьев гимпи-гимпи. Небольшое такое деревце с листьями-сердечками, покрытыми ядовитыми волосками. Если прикоснёшься — яд впивается в кожу. А этот порошок… особенный. Посыпь на себя и ты получишь трофейную силу бить током, назвав предварительно себя кот наоборот, то есть ТОК.
Кот недоверчиво фыркнул, но любопытство взяло верх. Он зажмурился и высыпал содержимое пакетика себе на макушку.
Словно тысячи крошечных искр посыпались на его рыжую шерсть. Волоски встали дыбом, затрещали статические разряды, а кончик хвоста засветился в полумраке оранжереи слабым электрическим светом.
— О, Кот! Ахаха, ты похож на пушистый шар! — заливисто захохотал Лютовей. Но когда прикоснулся к нему, его легонько ударило током. – Оу!!!
— Ого! — изумлённо разглядывал свои лапы Кот. — Я чувствую… я подзарядился! Энергия так и бурлит!
— Какой ты милый, электрический ёжик, — смеялась мышка, вытирая выступившие от смеха слезинки.
Внезапно смех оборвался. Прямо над ними, лениво повиснув на лиане вниз головой, висела мохнатая коала и невозмутимо жевала лист от дерева. Никто даже не заметил, как она появилась.
— Э-э-э… а что за чудо-зверь в наших краях? — сонно спросила она.
Друзья растерянно уставились друг на друга.
— Эээ… я оранжевый лис! — выпалил первое, что пришло в голову кот, пытаясь принять горделивую позу, несмотря на торчащую дыбом шерсть.
Коала медленно перевела на него взгляд.
— Хм, странно. Что у вас с носом? Он какой-то слишком маленький для лиса… Ладно-ладно. Можете не стараться. Вас давно здесь спалили, — вдруг перешла она на шёпот. — Но у нас, местных зверей, нет привычки докладывать людям обо всём, что происходит в этих стенах.
— Да? — с облегчением выдохнул Кот. — А как же та мелкая рыбёшка?
— Какая ещё рыбёшка? — искренне удивилась коала.
— Просто одна серебристая предательница нас уже заложила, — мрачно пояснил Лютовей. — Но нам повезло удрать.
— Так-так-так, — задумалась коала, перестав жевать. Её мозг, казалось, работал медленно, но верно. — Разберёмся. Так зачем вам Хранительница Тайн? Вы что, сошли с ума? Зачем она вам? — возмутилась коала, услышав цель их похода. — Освободить Алис? Да она уничтожает жителей и живность! Она всё поглощает, превращая мир в непроходимые заросли! Без неё Тернобор — ничто, просто болото. Именно Алис позволяет ему наступать, потому что после неё остаются только безжизненные земли.
Друзья потрясённо молчали.
— То есть… мы хотим освободить зло? — наконец выдавил из себя кот.
Вдруг все четверо услышали лязг металла, крики и тяжёлые шаги, эхом доносившиеся из холодного нутра коридоров.
Глава 15.
Тревога и паника обрушилась внезапно. Звери метались в поисках укрытий, забиваясь под коряги и в кусты. Лютовей только-только шагнул вперед, пытаясь понять причину внезапной паники, как навстречу ему, задыхаясь и едва не падая от ужаса, выскочили Хомяк и Мышка.
Их глаза были круглыми от пережитого кошмара. Они перебивали друг друга, сбивчиво лепеча слова:
— Мы… мы нашли её! Хранительницу Тайн! — пищала Мышка.
— Освободили! Случайно… — виновато прохрипел Хомяк, хватая ртом воздух.
Коала прикрыла морду лапами, издав тихий стон отчаяния:
— О, нет… Мы опоздали.
— Как это произошло?! — удивился Лютовей.
— Мы просто шли по нижним коридорам, — начал тараторить Хомяк. — Услышали разговор стражников. Поняли, что они идут оттуда. Сняли ключи с пояса зазевавшегося охранника и бросились туда, откуда те пришли. Всё ниже и ниже… во тьму. И наткнулись на камеру.
Глаза кота загорелись нездоровым любопытством, но он благоразумно промолчал.
— В камере было несколько отсеков, — продолжила дрожащим голосом Мышка. — Но лишь в одном… Она была прекрасна. Словно лунный свет обрёл плоть. Женщина дивной красоты. «Кто ты?» — спросили мы. А она говорит: «Я добрая Волшебница. Меня заточили здесь злые люди и колдуны». Мы сказали, что ищем Хранительницу Знаний. Она улыбнулась так печально и ответила: «Это я».
Хомяк нервно сглотнул, его голос упал до шёпота:
— Мы спросили про Тернобора. Она кивнула. Сказала, что знает его и готова помочь. Тогда Мышка… она посадила семя между камней…
Мышка всхлипнула, вспоминая:
— Оно начало расти. Древесные плетуны полезли из стен, разрывая камень, как бумагу! Стена лопнула, мы вошли, сняли оковы…
Повисла тяжёлая пауза, которую нарушил кот, криво усмехнувшись:
— У меня уже шерсть дыбом стоит от вашей сказки!
Все присутствующие посмотрели на него с таким испепеляющим укором, что шутник мгновенно втянул голову в плечи.
— А потом… — прошептала Коала, глядя в пустоту, — потом она изменилась. Её красота обернулась уродством. Свет стал тьмой. Добро стало демоном.
Понимая, какую катастрофу они сотворили, друзья переглянулись. Времени на слёзы не было. Громко выкрикивая свои трофейные имена, превращаясь в волшебных зверей, они ринулись на звуки нарастающего хаоса.
Битва была страшнее любого ночного кошмара. Демоница оказалась воплощением разрушения. Там, где ступала её нога, плавился камень. От взмаха её когтистой руки земля взрывалась фонтанами грязи и огня. Она не сражалась — она сметала всё на своём пути.
– Может призвать пчёл- кричал лютовею Комох.
– Они здесь погибнут, – не согласился Лютовей.
Вспомнив что царица песка говорила, что у него самый сильный трофей, он напрягся и стал расти в размерах. Расправив крылья, он штормовым ветром бил, пытаясь сбить тварь с ног, но демон лишь смеялся, впитывая энергию бури. Лабораторная мышь превратилась в огромного белого саблезубого тигра, который прыгал со стен, целясь в шею чудовища, но все напрасно. Хомяк кидал свои бублики, которые по пути превращались в огненные бумеранги, но демон их просто останавливал силой и они палали на каменный пол. Кот метал токовыми стрелами, но и это не помогало, а Акшым сажая зерна, направляла корни деревьев, пытаясь спеленать ноги врага зелёными путами.
Охрана тюрьмы пыталась накинуть на Алис волшебную сеть, но в коридорах это было сделать не удобно.
— Это бесполезно! — проревел какой-то человек, уклоняясь от огненного шара, который испарил кусок скалы позади него. — Нам её не удержать!
В отчаянном броске Коала попыталась применить сонное заклинание, выдохнув облако пыльцы сновидений, но демон вдохнул этот туман и расхохотался гулким, пробирающим до костей басом.
Последним усилием, собрав остатки магии острова, звери создали барьер. Купол света вспыхнул ослепительно ярко… и с жалобным звоном лопнул. Демоница сделала шаг вперёд, нависая над поверженными друзьями. В её глазах плескалось безумие освобождённой вечности.
Она не стала их убивать. Она исчезла.
Темнота пахла сыростью, ржавчиной и раскалённым металлом. Первым пришёл в себя кот. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что подвешен на цепях к стене.
— Да вот эту комнату я как раз и боялся! — фыркнул он, болтаясь в воздухе. — Отличный дизайн интерьера для допросов.
— По-моему, не время шуток! — простонал Хомяк снизу. Его лапы были в тяжелых кандалах. — Сейчас не время для твоих идиотских каламбуров! Нас взяли в плен! Эта женщина уничтожит наш дом, пока мы тут висим, как сушёная рыба!
Остальные тоже оказались прикованы к холодным, влажным стенам мрачной комнаты. Пахло безнадёгой.
Скрипнули петли тяжёлой двери. На пороге возник человек. Начальник тюрьмы. Его взгляд был острее клинка.
— Кто вы? Что делаете в дэ фордёмтэс тильхольсстэд (прибежище проклятых)? И как посмели проникнуть сюда?
Кот закатил глаза:
— Ну началось.
– Давайте превращайтесь обратно, – грозно добавил начальник тюрьмы.
Друзья произнесли свои истинные имена. Золотистое сияние окутало их фигуры, возвращая в их естественный облик, а вот цепи никуда не делись.
Начальник тюрьмы удовлетворённо хмыкнул:
— Так-то лучше. Итак, — он перевёл тяжёлый взгляд на Лютовея. — Чувствую, вожак этой нелепой шайки — ты. Говори. Только правду.
Лютовей вздохнул. Скрывать было нечего. Он рассказал всё: про Тернобора, про поиски, про глупость мышонка и хомяка, про красивую женщину и вырвавшееся на свободу зло.
С каждым словом бровь начальника тюрьмы ползла всё выше, пока почти не скрылась под козырьком шлема. Несколько раз он прерывал рассказ фразой:
— Да натворили же вы делов, бродяги…
Когда Лютовей закончил, начальник тюрьмы долго молчал, меряя шагами камеру.
— Безумие. Чистое безумие. Мы годами держали Печать Бездны, тратили жизни лучших магов, чтобы сдерживать Геену. А вы… два мелких грызуна… спустились в Преисподнюю и сорвали замок голыми руками. Это исторический нонсенс. За такое вас нужно расплавить заживо.
— Нет! Пожалуйста! — взмолился кот. — Не убивайте нас! Мы исправим! Мы знаем куда она пошла! Она направляется к нам домой, к Тернобору! Если они объединятся, ваш мир сгорит следом за нашим посёлком! Нужно спешить!
Начальник тюрьмы остановился. Его лицо было высечено из гранита.
— Ваш посёлок? Мы сами будем решать этот вопрос. А вы… арестованы и будете казнены, или заключены под стражу, лет эдак на пятьсот.
Он развернулся, собираясь уходить. Тяжёлый сапог ударил о камень.
— Неееет! — истошно взвыл кот, извиваясь в цепях. — Выпустите меня! У меня аллергия на темницы длительного пребывания!
Эхо его вопля растворялось в безнадежном мраке подземелья.
Глава 16
— От моей пекарни ничего не останется, — бубнил хомяк.
— Хватит ныть... Лютовей, что ты там про пчёл говорил? Помнишь, они дали тебе волшебное жало? А Повелительница пустыни говорила, что золотое перо — очень сильный трофей. Неужели с этим трофеем нельзя сделать что-то ещё? Наверняка в нём заложено что-то, связанное с пустыней, — размышляла мышь Акшым.
— Что-то ничего в голову не приходит, — грустил Лютовей.
— Вот ходи тут, спасай всех, — вдруг откуда ни возьмись появилась коала. Вслед за ней из-за угла вынырнула лабораторная мышь с ключами от решётки и кандалов. Она ловко открыла замки и прошептала:
— Практически все стражи отправились на поиски Алис. А те, кто остались, просто не успевают за всеми смотреть. Пока они отвлеклись, мы стащили ключи!
Все радостно кинулись их обнимать.
— Слушай, мышка, а как тебе удалось превратиться в саблезубого тигра, когда мы боролись в бою? — спросила Акшым. — А ты, кот, электрическим разрядом… Что это вообще было? Я только сейчас начинаю приходить в себя и понимать, что вокруг нас происходили вещи, о которых мы совершенно не знаем.
Лабораторная мышь захихикала:
— Когда я украла для кота порошок из лаборатории, то кое-что прихватила и для себя. Это был коготь белого тигра.
— Нам надо срочно выбираться с острова и отправляться к старушке Акшуратс, — торопился Лютовей.
— Сейчас ночь, и нам нельзя показывать вид, что вы освободились, иначе поднимется паника, и выбраться будет невозможно. На поверхности острова пылают адские пожары. А вот когда настанет утро и зверям разрешат выходить, тогда мы и ускользнём, –успокаивала его коала.
— А как по воде? Наш эликсир пу-пу-пу закончился, — вспомнил кот,— Жаль, я не могу снова превратиться в того прекрасного ската. Но одно меня с ним теперь связывает — это ток.
Только он произнёс последнее слово, как случайно ударил током стоящую рядом мышку. Та запищала:
— Ай, больно!
– Ой-ой, прости, я не хотел! Ещё не научился себя контролировать, — извинился кот.
— Итак, всем надо отдохнуть, а утром в путь, — коала применила сонное заклинание, выдохнув облако пыльцы сновидений. В сладком тумане все уснули.
Утром они выбрались на поверхность, добрались до оранжереи и смешались с толпой остальных зверей. Разделившись, чтобы не привлекать внимания, компания двинулась к выходу: кот пошёл с лисами, Лютовей улетел с птичками, а мышка с хомяком затерялись среди своих мелких собратьев.
Но план чуть не сорвался: кот нечаянно ударил током лиса. Тот вскрикнул, и охранники обратили на это внимание, начав прочёсывать толпу. Лютовей, мышка и хомячок уже не могли вернуться назад, но так как их друг был в опасности, нужно было действовать. Лабораторная мышь мгновенно применила коготь белого тигра, превратившись в огромного хищника прямо перед носом у охраны. Пока все пытались поймать мифического саблезубого тигра, она быстро прошептала заклинание и снова стала маленькой мышкой. Зверь исчез на глазах, оставив стражников в полном недоумении. Так отважная мышка отвлекла внимание, и друзья успели вызволить кота.
Вся компания помчалась к той самой пещере, через которую попала на остров. Вход вёл под воду, и герои приуныли: ведь они больше не могли стать рыбами.
— Не переживайте, — успокоила их коала. — Я уже договорилась. Вас встретят.
У входа в суровый туннель, где начиналась вода, их действительно ждали старые знакомые — русалки, которые когда-то помогли им приплыть сюда. Они молча протянули друзьям специальные маски для дыхания и увлекли за собой наверх.
Когда группа выплывала из тоннеля, Лютовей вдруг увидел ту самую маленькую рыбёшку, которая их когда-то сдала. Он бы с удовольствием нашлёпал ей, но времени не было — рыбка, заметив его взгляд, испуганно юркнула в кораллы.
Русалки довели друзей до берега, игриво махая хвостами, и скрылись в волнах. Путешественники вышли на сушу, жадно вдыхая свежий воздух свободы.
Это было волшебное утро. Рассвет медленно проступал сквозь утреннюю дымку, раскрашивая море в тёплые оттенки розового перламутра. Лёгкие лучи скользили по воде, словно играя с волнами, которые лениво и ласково омывали берег. Остров встретил их пышной зеленью: у самой кромки воды густо разрослись заросли камышей и расцвели кувшинки, пряча свои белоснежные короны под широкими листьями.
Над этим буйством природы стоял звонкий гул — это рой стрекоз перелетал с цветка на цветок. Их крылья мерцали в первых лучах солнца, издавая сухое, уютное трещание, которое сливалось с шелестом прибоя.
Друзья без сил повалились на тёплый песок. После сумасшедшего напряжения ночного побега и ледяной воды, тело отказывалось слушаться. Они лежали, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь от пережитого страха и холода. Но постепенно дыхание выравнивалось, уступая место другому чувству — восторгу.
Они обернулись, чтобы взглянуть на остров позади. Он который ещё вчера казался мрачной темницей посреди бушующих пожаров, преобразился. Он снова утопал в цветах невероятных оттенков, а над влажными джунглями поднимался свежий пар, в котором играла яркая радуга. Остров был жив, он дышал и сиял первозданной красотой.
Но теперь им туда не нужно.
Эта мысль одновременно грела сердце радостью спасения и холодила душу новой тревогой. Радуга над спасённым островом была прекрасна, но друзья смотрели на неё уже со стороны, как на картину в музее. Их ждали родные края. Пока они сражались здесь, пока бежали из плена, их собственные дома оказались в опасности.
— Мы должны спешить, — скомандовал кот, сбрасывая остатки усталости. — Места в опасности. Нам пора домой.
Тяжело поднявшись, путешественники последний раз взглянули на прекрасный, но чужой теперь остров, и сделали первый шаг в сторону дома.
Глава 17.
Лютовей шёл впереди, словно живой таран. Его огромные шаги взметали листья и веточки лежавшие на тропе, а сам он то и дело оглядывался через плечо, подгоняя друзей нетерпеливым жестом свободной руки. В другой руке со свистом рассекало воздух пчелиное жало — дивный дар царицы. Лютовей всё ещё не понимал до конца природу этого оружия: как оно слушается, откуда черпает силу?
Внезапно перед ним появилось несколько пчёл.
— Мы здесь! — прожужжали они хором, — тебе нужна помощь?
От неожиданности Лютовей замер так резко, что мышка едва не впечаталась в него, а кот с хомяком налетели на неё сзади, образовав небольшую кучу-малу.
— Да... Да, нам действительно нужна помощь, — выдохнул Лютовей, – скажите, а вы исчезните сейчас также как и появились?
— Да, мы исполняя твои приказы, перемещаемся в пространстве в секунды, — ответила одна из пчёл.
— Нужна помощь! — звонко вскрикнула мышь, выступая вперёд. Её глаза горели тревогой. — Слушайте внимательно! Вам нужно лететь к старушке Акшуратс. Передайте ей, что над нашими краями нависла беда! Алис – разрушительница живого! А Тернобор её сообщник!
Над поляной повисла тяжёлая тишина, даже ветер, казалось, затаил дыхание.
— Приказ услышан, — единым движением склонили головы пчёлы. Воздух загудел, превращаясь в золотую метель, и рой растворился без следа, только одна маленькая пчёлка замешкалась, растерянно кружась на месте, но тут же была мягко, но настойчиво схвачена за лапку и унесена в неизвестность, более крупной, которая снова и внезапно появилась.
— Нужно спешить, — поторапливал хомяк, нервно потирая ладошки. — Нам бы портал какой... Ножками мы будем идти вечность! Пока доплетёмся до моей пекарни, там останутся одни угли да запах гари!
— Опять ты о своих плюшках! — всплеснула лапками мышка.
— Не станет пекарни, не станет дела всей моей жизни, – ещё сильнее волновался хомяк.
— Портал, — нахмурился Лютовей. — Где же его взять...
— Лютовей, дружище, — мурлыкнул кот, прищурившись. — Вспоминай остров. Когда мы бились с Алис, ты ведь взлетел огромной птицей. Давай попробуем повторить?
— О! — догадалась мышка. — Так это было от страха! Ну-ка, испугай себя добровольно, пернатый!
Лютовей глубоко вздохнул, закрыл глаза и начал мыслить о том что он огромная птица. Периодически он даже махал золотым пером. Мысль должна стать плотью. «Я — птица. Огромная. Величественная». Он представил, как тяжесть уходит из ног, уступая место полым костям, как кожа покрывается мягкими перьями.
И вдруг у него получилось, он стал не просто птицей, а огромной птицей.
— Забирайтесь! — раздался радостный голос Лютовея.
Мышка первой подбежала, ловко вскарабкавшись по густому оперению на спину кота, устроившегося меж лопаток птицы. Кот, примеряясь, как бы присесть, чтобы не улететь вцепился в хвост. Хомяк просто закатился в мягкий изгиб шеи, крепко обняв её руками.
Взмах крыльев поднял их вверх плавно, почти бережно и Лютовей стал набирать скорость быстрых хищных птиц. Перья хвостовой части били кота по носу, по этому он не видел того, что видели его друзья, а они наблюдали как пролетают огромные площади зелёных лесов, блюдца бирюзовых озёр, цветные поля, что разделялись друг от друга квадратными границами и стаи птиц, что пролетая мимо них удивлялись размерам Лютовея.
Но чем ближе они подлетали к дому старушки, тем тяжелее становилось на душе. На горизонте, в местах, где всегда курилась уютная труба избушки Акшуратс, поднимался жирный чёрный столб дыма. Лес внизу казался ощетинившимся и тёмным.
Они пошли на снижение. Старушки дома не оказалось, но их встречали друзья: волки стояли плечом к плечу со змеями, сплетающимися в живые кольца. Старые вороны сидели на ветвях, молчаливые и строгие. Медведи с острыми когтями и сильные телом, терпеливо ждали возвращения их ученика. Они рассказали Лютовею, что Акшуратс призвала всех своих трофейных друзей спасать землю. И в лесу идёт бой.
Но страшнее всего были те, кто прибыл издалека: воины с Острова. Их доспехи мерцали странной синевой, а в руках они держали сети. Эти тенёта светились холодным белым светом, излучая древнюю магию. Сети, способные удержать демона. Сказывали, плели их белые ведьмы в полнолуние, вплетая туда лунный свет и шёпот старых богов.
— Вы успели, мои родные, — голос Акшуратс прозвучал тихо, но разнёсся над всем лесом, перекрывая далёкий гул битвы. — Слышите, начинается последняя схватка. Тернобор вплетает свои корни и ветви с шипами, уничтожая всю красоту земли. Алис уже выпустила первобытный мрак и разрушающие пожары.
Где-то далеко послышался треск вековых стволов и низкий рык, от которого дрожала почва.
Хомяк побледнел, но выпрямился. Мышка сжала кулачки. Кот распушил хвост, став похожим на пушистый ёршик, готовый к драке.
Лютовей расправил золотые крылья, накрыв ими маленький отряд защитным куполом.
— Тогда веди нас, Акшуратс, — прокричал он воинственно настроенным голосом, полным решимости. — Мы готовы защищать наш дом.
Сердце забилось чаще, но это был не страх, это была ярость защитника. Битва звала их.
Глава 18
Чем глубже они пробирались в чащу леса, тем он становился мрачнее и страшнее. Пахло гарью и дымом. Было темно, а сквозь треск горящих деревьев слышались крики и леденящие душу звуки.
То, что они подобрались к самому месту битвы, стало понятно по выросшим из пепелища ветвям с длинными острыми шипами. Это был знак: Тернобор уже рядом. По пути им встретилась Царица-пчела. Она тоже прибыла на бой во главе своего роя и теперь сидела на обугленном пеньке, без сил опустив опалённые огнём крылышки.
— Ох… — выдохнула она. — Там довольно жарко. Жарче, чем в моих печах для медовых пряников.
— Давай я помогу, — обратилась к пчеле Акшуратс и начала смазывать её крылья каким-то особым зельем для быстрого заживления.
Друзья поспешили вглубь леса, но идти далеко не пришлось. Тернобор и Алис наступали стремительно, сжигая всё на своём пути. На месте сожжённых деревьев мгновенно вырастали уродливые терновые кусты, оплетая пространство колючей паутиной. Солдаты с острова отчаянно пытались набросить на Алис волшебную сеть, но их усилия были напрасны.
И тут Кот, будто соскучившись по своим электрическим стрелам, ринулся в бой. Он метался среди врагов, словно живая электростанция, швыряя разряды то в Тернобора, то в Алис.
Увидев такое бесстрашие, хомяк и мышка тут же перевоплотились в Кянох и Акшым, и каждый начал выполнять свою миссию. Кямох метал огненные баранки, сковывающие движения, но Алис нещадно уничтожала их. Акшым, где только можно, сажала свои волшебные семена, которые моментально прорастали и боролись с ветвями Тернобора, которые выползали из земли, оплетая всё вокруг шипами, впиваясь в живое и высасывая соки. У Акшым получалось неплохо: её быстрорастущие побеги сдерживали наступление врага. Солдаты также своими мечами рассекали эти ветки, спасая тех, кого колючая поросль уже успела заточить в живые клетки.
— Тут бы не помешал Царь Дождя, чтобы потушить лес, — произнёс Лютовей.
— Да, я согласна, — ответила Акшуратс. — Но мы не можем их позвать. Они в других странах.
— От такой жары мои семена начинают сгорать! — крикнула Акшым.
— Странно, что Тернобор не сгорает, — заметил Кямох. — Этот сорняк растёт, видимо, даже в аду.
Битва выматывала всех, и волшебных зверей и солдат. Вдали показался домик Акшуратс.
— Мы пропали! Деревня близко! — закричал Кямох.
— Надо оповестить жителей, чтобы они уходили!
Но об этом беспокоиться не стоило. Жители давно видели, как дымится лес, и покинули свои дома. Они понимали, что здесь им не справиться. Никто из них не мог противостоять таким сильным злодеям, как Алис и Тернобор.
Акшуратс летала над выжженной землёй, поливая её своими настоями. Там, куда падали капли, земля медленно исцелялась, и робко пробивались новые росточки. Она не могла сражаться, но могла лечить — землю и раненых: мазями, ягодами и настойками.
Внезапно Тернобор нанёс удар. Акшуратс вскрикнула и упала, превратившись в старушку.
Алис, увидев её, замерла. Что-то дрогнуло в её памяти. Она узнала этот дом на горизонте. Узнала эту сгорбленную фигуру. Это была та самая бабушка, возле которой много лет назад она оставила корзинку с ребёнком. Бросив битву, она рванула к ней.
Схватив старушку, Алис прижала её к дереву. Но она не собиралась её убивать.
— Где ребёнок?! — голос дьяволицы сорвался на хриплый рык. — Ребёнок, которого я оставила у твоего дома двадцать лет назад?!
В эту секунду время остановилось. Весь лес, казалось, перестал дышать, глядя на них. Все поняли, о ком она говорит, о Лютовее.
— Зачем он тебе? — прошептала старушка, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Это мой сын.
— Сын... — эхом вырвалось у Лютовея. Он резко превратился в себя. Кровь отхлынула от его лица, в секунды он растерялся.
Алис обернулась. Её взгляд, полный огня ярости мгновение назад, встретился с глазами юноши. Она смотрела на него, на его черты, и ледяное понимание пронзало её разум. Словно вспышка молнии в темноте, перед ней встала правда.
Это и есть её сын.
Пока время было растянуто в непонятной паузе, воины подали пчёлам условный знак. Маленькие труженицы дружно взмыли ввысь, растягивая огромную волшебную сеть. Они поднялись высоко в небо, стараясь быть невидимыми на фоне облаков, чтобы Алис их не заметила.
В это время она уже неслась к Лютовею, бросив старушку. Но юноша был готов. Он взмахнул крыльями, рассекая воздух, словно парой стальных клинков. Каждое перо казалось выкованным из железа.
— Защищайся! — крикнул он.
Алис отбивалась, но её движения были скованы. Она явно старалась не убить его, лишь защищаясь.
— Я не причиню тебе боли! — кричала она сквозь лязг металла. — Переходи на мою сторону! Мы с Тернобором будем вместе властвовать над этим миром! Я одарю тебя невероятными силами, могуществом, знаниями! Передам всё, что знаю сама! Ты даже не представляешь, чем можешь обладать, ведь ты — моя кровь! В тебе течёт сила миллионов волшебников и колдунов!
Но уговоры тонули в гуле битвы. Пчёлки уже заняли позицию. Акшуратс махнула рукой Лютовею за спиной Алис. Тот понял без слов: буквально в последнюю секунду он выскользнул из пространства, уводя крылья вверх. Сеть тяжело рухнула вниз, накрыв Алис тугим коконом. Пленница боролась из-за всех сил, зовя Тернобора и сына на помощь, но солдаты работали профессионально, и не дали шанса Алис выбраться на свободу.
Тернобор заревел. Это был рёв раненого, обезумевшего зверя. Его пасть распахнулась, превращаясь в чёрный водоворот, который начал засасывать всё вокруг — землю, щепки, воздух. Казалось, разверзлась бездна.
Уловившая момент Акшым схватила целую горсть своих зёрен и швырнула их прямо в этот вихрь. Вместе с чёрным дымом семена как в топку влетели внутрь чудовища. Прошептав заклинание, она заставила их прорасти прямо в нём.
Из пасти и трещин на теле Тернобора вместо терновых плетей ударили изумрудные побеги. А на них, вызывая леденящий ужас у самого монстра, стали расцветать пышные бутоны... нежных чайных роз. На его страшных ветвях раскрывались бархатные розовые лепестки.
— Нет! Что это?! — взвыл Тернобор. Он метался из стороны в сторону, пытаясь сорвать цветы, раздирая свою кору в кровь. Но семена не останавливались. Они росли и росли, сплетаясь в новую крону, пока весь он не превратился в огромное, величественное дерево, цветущее вопреки своей природе. Даже детские саженцы, проросшие из земли, покрылись благоухающими цветами.
Казалось, битва окончена. Но радость была преждевременной. Старушка-Акшуратс вдруг поняла, что среди спасённых нет Лютовея. Она уже хотела поднять панику, но Кямох остановил её, показав лапкой вдаль. Юноша сидел на высоком холме у обрыва. Внизу текла река, вид открывался прекрасный, но плечи Лютовея дрожали. Текли слёзы. Нашедшаяся мать оказалась самым страшным врагом на планете.
Спустя некоторое время он всё-таки вернулся. Подошёл к солдатам и тихо попросил о разговоре с Алис. Им дали возможность поговорить наедине.
— Почему? — спросил он, глядя не на неё, а на узлы сети. — Зачем тебе власть?
Алис опустила голову. Впервые за долгие годы в её глазах не было огня, только вековая усталость. Она была прекрасна в своём естественном обличии, настоящая царица.
— Всё должно было быть иначе, — прошептала она. — Эта история началась двадцать лет назад, задолго до твоего рождения. В замке, который теперь пустует, заросший дикими розами, жили мои родители. И однажды туда забрёл молодой Тернобор. Он влюбился в меня без памяти. Вскоре он пришёл к моему отцу просить моей руки.
Она горько усмехнулась.
— Мои родители были против. Настойчивый Тернобор не собирался сдаваться. Мы встречались тайком. Но отец прознал о наших встречах. Он пригласил в замок самых тёмных чернокнижников. Они прокляли его, превратив в то, чем он стал — в живое растение, прикованное корнями к этому лесу. Шипы — это барьер, чтобы я никогда не смогла подойти к нему близко, а корни — цепь, которая не даёт ему уйти дальше опушки.
Голос Алис становился всё тише, погружаясь в воспоминания.
— Я пришла в ярость. На родителей, на этот мир, на саму судьбу. Я заперлась в библиотеке замка и нашла там древние фолианты. Тайные знания волшебников, чёрную и белую магию, рецепты забытых зелий. Я смешивала чужие тайны и создавала свои. Я становилась невероятно сильной. Опасной. Когда я родила тебя, они узнали. Отец обезумел от стыда и злобы. Он взял зачарованный меч, полученный от тёмного колдуна, способный рассечь бессмертное существо пополам, и пошёл в лес убивать Тернобора.
Алис наконец посмотрела на сына. В её взгляде плескалась боль той самой ночи.
— Я испугалась. Не за себя. Я знала, что отец уничтожит моего возлюбленного. И тогда моё сердце просто сгорело дотла. Я вышла им навстречу... и потеряла разум. Я начала сжигать дома. Убивать жителей. Я пыталась уничтожить всё, что создала эта жестокая семья... В тот роковой день я спасла своего возлюбленного от отца, но цена была страшной. В бою я уничтожила всё, а кто остался жив, ушли из этих мест. Нам пришлось скрыться в лесу, унося с собой новорождённого сына. Отец и мать, обезумевшие от ужаса и гнева, вызвали стражей с далёкого острова. Те целый год прочёсывали чащу, пытаясь поймать нас, но всё было тщетно, пока они не сплели свои знаменитые волшебные сети. Однажды западня захлопнулась. Они всё-таки поймали меня, сковав все силы. Но прежде чем тьма поглотила сознание, я успела оставить плетёную корзинку с младенцем на пороге домика одинокой старушки... А Тернобор без меня стал пленником. Заколдованный, он не мог уйти дальше опушки леса — его древние корни намертво вросли в мёртвую землю.
Лютовей стоял неподвижно, слушая рассказ матери внутри магического барьера. Он был потрясён до глубины души. Горько и тяжело узнать, что твоя мать — чудовище, имя которого произносят шёпотом. Но ещё тяжелее было осознавать трагедию сломленной женщины, которая просто пыталась защитить свою любовь. Однако её нельзя было оставлять на свободе. Слишком много боли она несла. Слишком велика была вина за гибель целого городка, где когда-то жили её родители.
Стражи острова, облачившись в доспехи из зачарованного серебра, окружили её. Силовое поле сомкнулось вокруг Алис, и её фигура медленно растворилась в портале, ведущем в Вечную тюрьму- остров.
Когда портал закрылся, над лесом повисла тишина.
Жители начали возвращаться к своим домам. Пчёлы вернулись в свои ульи, разнося по округе благую весть об окончании войны. Под руководством Акшуратс звери и выжившие маги стали восстанавливать погибшие растения и выжженную землю. Там, куда падали капли её целебных настоев, земля переставала быть серой золой и вновь становилась плодородной почвой.
А в центре бывшего поля боя возвышался Тернобор. Его проклятие обратилось во благо. Теперь он больше не источал яд и тлен. Его огромные ветви цвели пышными шапками чайных роз, наполняя воздух густым, сладким ароматом. Лес исцелился, став прекрасным и безопасным садом.
Лютовей приходил к нему и часами сидел под его цветущими ветвями, он с ним разговаривал обо всём на свете. Но от предложения найти противоядие от его заточения в растение Тернобор отказался, так как без Алис ему ни к чему человеческий облик.
Хомяк и мышка вернулись в пекарню, разнообразив выпечку ещё и пирожками, ведь они так похожи по форме на мышкины зёрна.
А вот обладая теперь таким трофеем как ток, постоянно искал возможность к его приминению, уж так ему это нравилось.
___________
Я сказку заканчиваю, возможно что-то добавлю, а возможно оставлю место для фантазии.
Что было дальше?
Почему Алис не предложила Тернобору остановиться и жить с сыном и людьми в мире.
Почему Лютовей не встал на сторону мамы, что сработало в его мыслях и чувствах: ненависть, страх, жалость, попытка понять, справедливость, любовь?
Почему Тернобор сразу не рассказал правду Лютовею, знал ли он что это его сын изначально?
Жаль ли вам Алис? Как бы вы с ней поступили?
Должен ли Лютовей в сказке встретить любовь или уже довольно насыщенный сюжет?
Кто-то должен был погибнуть в битве или походе для драматичности или это слишком?
Возможно есть ляпы, вы что-то заметили?
Свидетельство о публикации №226110201982