Космогония. Триллер

Выступления лектора всесоюзного хозрасчетного общества «Знание» и.о. м.н.с. Огурцова, зачитанная им в сельском клубе после третьей чекушки для храбрости.

ЧАСТЬ I. ВВОДНАЯ АСТРОФИЗИКА И МАКРОКОСМОС.

(Слышен грохот падающего графина. Лектор тяжело дышит в микрофон, икает, но берет себя в руки и напускает на лицо суровую академическую важность).

Лектор:
— Так, тихо в натуре! Ша, колхозники! Кто там в третьем ряду под робота-дояра маскируется? Колян, брось чекушку, у тебя пульт от роботизированной фермы из кармана торчит, а у тебя там, между прочим, опять искусственный интеллект заглючил и яловую телку к пьяному скотнмку прислонил! Рационализатор хренов, премию обмываешь? Scientia potentia est, как говорили древние римляне перед тем, как угнать у соседей последних гусей. Наука — сила, понял?! Сядь и вникай в макрокосмос, пока я тебе интерфейс не переформатировал.

И эти... как их... которые на задней парте семечки лузгают, шалман прикройте! Alea iacta est, как говорил Юлий Цезарь перед тем, как форсировать Рубикон в одних подштанниках: жребий брошен, отступать некуда, позади Плутон!

Сегодня мы разберем не просто астрономию, а чистую конкретику: как всю эту звездную шушеру поставить на службу нашему родному домашнему хозяйству. Как учил великий Ленин: «Коммунизм — это власть олигархов плюс цифровизация кошельков трудящихся всей страны». А я добавлю: плюс, матушка ее, квантовая цифровая сингулярность!

Слушай сюда! Начнем с фундамента. Большой Взрыв. Наука в лице Стивена, нашего, Хокинга — голимого, но авторитета в инвалидной тачке на колесах, светлая ему память! Так вот, Хокинг в своих бабушкиных сказках четко обосновал: сначала не было ни хрена. Голяк. Чистый вакуум беспонтовый. А потом ни с того, ни с сего откуда-то как долбанет! И пошло расширение...

Вы спросите: «Слышь, лектор, а нам-то что с этого Расширения Вселенной?» А я отвечу цитатой сэра Уинстона Черчилля: «Если вы идете через ад — идите не останавливаясь!». А Вселенная не идет! Она расширяется. И это, товарищи, идеальная отмазка для участкового! Когда к вам приходят и говорят: «У вас забор залез на три метра на участок соседа», вы ему прямо в харю суете научный факт: «Начальник, это не я забор перенес! Это закон физики! Вселенная расширяется, пространство между колышками пухнет, за базар отвечаю!»

Пауза. Слышен булькающий звук. Лектор вытирает рукавом губы.

Идем дальше. Черные дыры. По сути — это главный общак Галактики. Туда залетает всё, а обратно — шиш с маслом, даже свет не вывозит. В домашнем быту черная дыра — вещь незаменимая. У каждого под полом должна быть своя микро-сингулярность. Тёща пилит? Мусор выносить лень? Налоговая шлет квитанции? Кидаешь всё это в дыру — и привет, концы в воду. Главное, как предупреждал товарищ Сталин: «Есть научная совесть  — есть проблема, нет совести — нет никаких проблем!». С черной дырой проблем нет вообще, там даже гравитация прогибается под авторитетом комитетов административной сингулярности.

Теперь про альтернативную энергетику. Солнечный ветер. Ну, это чисто по фене — эфирный пар мозгов высшего порядка. Летит себе сквозь вакуум, никого не трогает. Если к теплице с огурцами правильно присобачить пару старых простыней и поймать этот ветер, у вас помидоры будут расти размером с арбуз, а капуста — как голова председателя колхоза.

А кто нам мешает? Гуманоиды, блин! Зеленые человечки с Альфа Центавра. Прилетают на своих тарелках, фарами светят, люцерну топчут. Si vis pacem, para bellum — хочешь мира, готовь пулемет, как завещали древнеримские кулибины. Я им вчера в люк постучал и говорю: «Слышь, пришельцы, вы на кого батон крошите? Вы у меня сейчас все пи-мезоны по шкерам растеряете!». Они сразу поняли, что я не фраер ушастый, завели свой пепелац на деревянных шестереках и умотали в туманность Андромеды. Потому что против лома и квантовой хромо-динамики нет приема!

Лектор в ораторском запале бьет кулаком по трибуне, задевает лампу, та гаснет.

Резюмирую, граждане алкоголики... то есть, пардон, колхозники! Астероиды — это халявный щебень для дорог, пи-мезоны — отличная приправа к самогону для ускорения диффузии, а космос в целом — наш общий дом, где мы обязаны навести свой порядок. Как говорил генералиссимус Суворов: «Пуля — дура, штык — молодец, а термоядерный синтез — вообще красавчик!».

Вопросы есть? Нет? Ах, есть? Ну и хорошо, а не отлично. Да, пока не забыл... Организаторы, а где мои суточные? Мне еще до колхоза "Обратный путь Ильича" пешком на лекцию пилить...Слышен грохот окончательно упавшей трибуны и удаляющееся невнятное бормотание на латыни. Лектор, пошатываясь, цепляется за плечо председателя колхоза, нащупывает уцелевший микрофон и обводит мутным, но строгим взглядом зал, где у косяка уже разливают на троих.

ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ ПРОРЫВ В ЗАКРОМА РОДИНЫ И МАРСИАНСКАЯ КУКУРУЗА.

Мы остановились на главном — на продовольственной программе в масштабах Галактики. Великий Никита Сергеевич как в воду глядел, когда стучал ботинком по трибуне ООН и кричал американским фраерам: «Мы вам покажем кузькину мать в околоземном пространстве!». И ведь показал бы! Никита Сергеевич четко ставил задачу: кукуруза должна колоситься на Марсе прежде, чем там будут яблони цвести!

Вы спросите: «Товарищ лектор, а как же радиация, грунт беспонтовый и отсутствие атмосферы?» А я отвечу: Per aspera ad astra! Через тернии — к звездам! Если марсианский хавчик не растет по-хорошему, надо взять его на гоп-стоп методами мичуринской селекции. Мы скрестим марсианский реголит с нашим родным навозом, применим силовое торсионное поле, и кукуруза попрет такая, что початки придется из космоса трактором выдергивать! Это вам не автоматика ваша немецкая, которая на ферме дохнет от первого матерного слова пьяного скотника. Это — советский космос, он как рыцарь печального образа - не знает ни страха, ни сомнения...Словом, ни хрена толком не знает!

Лектор делает глубокий глоток прямо из горлышка припрятанной бутылки, крякает и вытирает нос рукавом пиджака.

Теперь перейдем к микромиру, без которого в частном секторе — просто край. Пи-мезоны, блин... Ни одна доярка не знает, что это такое. Ей за это не платят. Но наука говорит: это такие нестабильные элементарные частицы, которые похожи на экомическое положение в стране. Но мы-то с вами понимаем — это чистые, шустрые карманники микромира! Они живут доли секунды, но за это время успевают провернуть такие дела, что ни один ОБХСС не подкопается.

Как применить пи-мезон в домашнем хозяйстве? Записывайте, пока я добрый, и пока у меня материальноая мысль не ушла в антивещество.

• Первое. Ускорение диффузии при производстве домашнего натюрморта (в простонародье — самогона). Закидываешь пи-мезоны в аппарат, они начинают колотиться между молекулами, и бац — первач готов за три минуты! Причем крепость такая, что от одного запаха у пришельцев тарелки с орбиты падают.
• Второе. Борьба с сорняками. Пускаешь пучок пи-мезонов по меже — они аннигилируют с колорадским жуком на глушняк, оставляя от него только легкое гамма-излучение и мокрое место.
• Третье. Отопление курятника. Распад пи-мезона выделяет чистую энергию. Запихал пару частиц под насест — и куры зимой несутся как поджаренные, сразу вареными яйцами! Правда, петухам пи - мезоны и вареные яйца и даром не нужны.

O tempora, o mores! О времена, о нравы! Раньше за такие толковые рацухи сразу академика давали, а сейчас вы сидите, глазами хлопаете, роботов своих починить не можете. Великий физик Нильс Бор как-то по пьянке сказал на блатхате в Копенгагене: «Ваша теория безумна, но недостаточно безумна, чтобы быть правдой». Вот и ваша роботизированная ферма — безумие чистое, потому что без кувалды и жидкой валюты ни один робот в нашей полосе со стойла не тронется!

В зале раздается одобрительный гул, рационализатор Колян согласно кивает и в качестве бонуса протягивает лектору полный граненый стакан. Фронтовая привычка. Из окопов трудового фронта.

Во! Наш человек! In vino veritas, товарищи, то есть — истина в вине, а сила — в ньютонах! Черчилль в сорок пятом году английскому парламенту прямо предъявлял: «У вас был выбор между позором и войной. Вы выбрали позор, и получили войну». Вот так и вы: выбрали роботов вместо нормальных баб-доярок, и теперь у вас вся техника в отказе, а план по молоку летит к чертям в черную дыру! И на замену коровьеиу молоку пришло растительная сгущенка. 

Но ничего! Если правительству не до вас, тогда космос нас рассудит. Главное — помнить заветы великих. Как говорил товарищ Сталин: «Кому-то жить стало лучше, а кому-то только веселее». А почему веселее? Да потому что расширение Вселенной продолжается, а значит — места для нашего бардака становится всё больше и больше!

На этой оптимистичной ноте разрешите откланяться, пока у меня гравитация окончательно ноги не подкосила. Колян, наливай свой пи-мезонный раствор, пойдем твоего приваренного робота из засады выручать...Лектор делает широкий жест рукой, сносит со стола учетную книгу колхоза и под бурные аплодисменты трезвеющих крестьян уходит в сторону выхода, путаясь в портьере. Потом кое-как выпутывается из портьеры, победно опирается спиной на косяк двери и, покачиваясь, объявляет:

— Всё, ша! Официальная часть кончилась, переходим к прениям и дискуссиям. Vox populi — vox Dei, как говорили в Древнем Риме, что в переводе означает: «У кого есть предъявы к науке — обоснуйте прямо здесь!». Вопросы есть?

ЧАСТЬ III. ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОТВЕТЫ НА КАВЕРЗНЫЕ ВОПРОСЫ ИЗ ЗАЛА.

С места, тяжело дыша перегаром и гордостью, поднимается местный рационализатор Колян. В руках он держит деталь от разобранного доильного аппарата и засаленный блокнот.

Колян:
— Товарищ лектор, я как ведущий изобретатель этого колхоза и лауреат премии за внедрение кувалды в отечественную электронику, имею вам предъявить сугубо научный косяк. Вот вы тут про космос туфту задвигаете. А вы мне ответьте по совести: как в 1975 году на орбите произошла стыковка кораблей «Союз-Аполлон»? Ведь если посмотреть по бумагам нашей бухгалтерии, там чистая нестыковка получается!

По документам, на эту международную стыковку у нашего главбуха Марьванны списано шестнадцать тонн технического спирта «для протирки стыковочных узлов высокой точности». Но если «Союз» — наш, а «Аполлон» — американский, то почему по дебету и кредиту весь спирт ушел в сугубо одностороннем порядке в сторону нашего тракторного парка? И как при таком дефиците жидкого топлива они вообще в вакууме друг друга нащупали? Где тут баланс, я вас спрашиваю, как ученый ученого?!

Зал замирает. Слышно, как в углу испуганно икает бухгалтер Марьванна. Лектор сурово сводит глаза к переносице, грозит пальцем в кулаке:

— Слышь, Архимед деревенский! Вопрос глубокий, как Марианская впадина, но ответ на него знает даже товарищ Ленин, который говорил: «Учиться, учиться и еще раз учиться...А толку?». Объясняю для тех, кто в танке и на тракторе. Стыковка «Союз-Аполлон» — это был высший пилотаж советской дипломатии и бухгалтерского учета!
Американцы летели на чем? На чистом кислороде и буржуазных понтах.

А наши понимали: в космосе без смазки — никуда, дураков нет. Шестнадцать тонн спирта пошли на создание искусственного гравитационного поля притяжения в районе нашего тракторного парка! Физику надо знать, Колян! Спирт испарился в верхние слои атмосферы, создал там зону повышенного духовного комфорта, и американский «Аполлон» просто сам притянулся на этот запах по закону всемирного тяготения! Марьванна всё правильно списала. Дура лекс, сед лекс — закон суров, но бухучет превыше всего. Марьванна, не дрейфь, наука тебя прикрывает!

Лектор снисходительно машет рукой Коляну, показывая, что баланс «Союз-Аполлона» официально закрыт, и снова утыкается грудью в трибуну. Из задних рядов доносится коллективный кашель: крестьяне, раззадоренные научно-техническим прогрессом, начинают наперебой выкрикивать насущные вопросы.

— Тихо, ша! — рявкает лектор, стуча по столу пустой чекушкой. — По одному предъявляйте! Куда прёшь, Митяй? Задавай свой научный вопрос, только базар фильтруй, хмырь, а то наука суету не любит!

Пастух Митяй:
«Слышь, товарищ лектор, вот мы в клубе кино смотрели про Белку и Стрелку. Ладно, сучки мелкие, их в шарик запихали и пульнули. А почему на заре космонавтики, для солидности и проверки животноводческого фонда, в стратосферу не запустили нашего племенного быка Борьку и корову Зорьку?»

Лектор:
— Объясняю для особо одарённых рогатых пастухов. Вопрос, конечно, с претензией на государственную премию, но товарищ Сталин в таких случаях четко говорил: «Наши кадры решают не только всё, но и за всех!». Темнота несусветная! Вы вообще представляете себе стыковку быка Борьки с невесомостью в условиях замкнутого пространства капсулы «Восток»? Собака — она тварь сознательная, сука - не сучка, ей дали команду «сидеть» — она сидит и терпит космическое излучение.

А теперь представь: перегрузка 7G, ракета летит к чертовой матери в зенит, и тут бык Борька ловит измену и начинает в кабине качать права по фене! Он же там весь приборный щиток рогами раскатает под ноль, объявит космодром Байконур своей личной делянкой и устроит конструктору Королеву чистый шухер с конфискацией! А корова в невесомости? Вы прикиньте траекторию полета навоза при полном отсутствии гравитации?! Да там бы весь Центр управления полетами ослеп на третьей минуте! Наука — она не фраер, она просчитала риски. Космос — это вам не коррида, там базар фильтровать надо, а бык — животное несознательное, социально опасное для стратосферы!

(Зал уважительно гудит. Митяй чешет репу и садится).

Ветеринар Савельич:
«У меня сугубо биологический косяк. Вот Космос, Вселенная, унификация бытовых отходов... А почему корова, лошадь и коза жрут одну и ту же траву на одном лугу, а на выходе у козы — горошины, у лошади — каштаны, а у коровы — блины? Где логика мироздания?!»

Лектор (тяжело вздыхает, смотрит на ветеринара как на врага народа).

— Савельич, ты вроде мужик с высшим образованием, а рассуждаешь как последний трамвайный щипач на троллейбусном вокзале. O sancta simplicitas! Святая простота! Тут же работает чистый закон квантовой механики и дифференциации материи, обоснованный Стивеном Хокингом в его бабушкиных сказках про Черные дыры!

Трава — это первичный хаос, космическая плазма. А желудочно-кишечный тракт у каждого животного настроен на свой калибр сингулярности. Коза — существо мелкое, воровское, у неё внутри стоит микро-коллайдер высокого давления. Она эту траву сжимает до состояния нейтронной звезды, отсюда и горошины — чистый пи-мезонный калибр!

Лошадь — это классический имперский космолет, у неё центрифуга работает по круговой орбите, прессует отходы в аккуратные метеориты. Ну а корова… Корова, Савельич, это образ нашего бесконечного расширения Вселенной! У неё внутри абсолютный вакуум и гравитационный коллапс. Она не фильтрует вещество, она выдает на-гора готовую галактическую туманность в формате «блин», расширяя границы твоего колхозного пастбища! В общем, как учил Ленин: «Формальна по форме, а по существу — чистая астрофизика!». ПонЯл? Ок! Не понЯл - не лезь своим пятаком в чужое корыто!

(Савельич бледнеет, крестится и судорожно выпивает стакан соседа).

Председатель колхоза:
«Ладно, лектор, бог с ней, с астрофизикой. Ну а чисто практически: если мы на ферме поставили роботов, и они теперь доят коров, то почему наука до сих пор не додумалась настроить эти процессоры так, чтобы корова сразу сгущенку выдавала? Зачем нам промежуточные стадии бухучета?!»

Лектор победно улыбается, берет председателя за пуговицу.

— О! Вот это вопрос государственного масштаба. Si vis pacem, para bellum — хочешь молочной сгущенки, готовь промышленный шпионаж на растительное масор. Ты Черчилля читал? Черчилль говорил: «Капитализм — это неравное распределение благ, а социализм — равное распределение нищеты». Если мы заставим корову сразу выдавать натуральное сгущенное молоко с сахаром, а не сахарином, то мы нарушим мировой баланс энтропии!

Чтобы корова выдала промышленную сгущенку, ей в рубец надо засыпать центнер натурального сахарного песка, смешанного с сахарином и разогреть внутреннее вымя до температуры термоядерного синтеза — градусов этак под триста! У тебя корова просто выйдет на орбиту на реактивной тяге собственного метана! И где ты её ловить будешь? В районе созвездия Большой Медведицы? И кто её там доить станет — гуманоиды беспонтовые? К тому же, если пойдет чистая сгущенка, наш главбух Марьванна как будет спирт на промывку доильных труб списывать? Сгущенку спиртом не разведешь, тут чистая экономика, за базар отвечаю. Так что крутите своих роботов вручную, не ломайте законы Галактики!

Скотник фермы Михалыч:
— Товарищ лектор! Тут по телевизору буржуазные учёные пугают нас глобальным потеплением. Говорят — надо истребить коров, потому что они выделяют метановые пуки и рушат озоновый слой! На хвосты уже датчики и счетчики вешают, а за превышение лимита — пускают молочную скотину на говядину. У меня вопрос ребром: а какого хрена мы добро переводим? Может, использовать эти пуки коров на благо космонавтики — в качестве экологически чистой реактивной тяги?!

Лектор в диком восторге бьет кулаком по трибуне, окончательно раскалывая её надвое:

— Михалыч! Да ты же чистый самородок! Циолковский из навозной кучи, матушка моя сингулярность! Вот это я понимаю — импортозамещение космического масштаба! Учёные эти западные — фраера ушастые, они только штрафы выписывать горазды, а в термодинамике ни ухом, ни рылом.

А ведь корова, если её правильно подпереть законами физики, — это готовая первая ступень ракеты-носителя! Нам нужно всего лишь герметизировать коровник, вывести одну общую выхлопную трубу в сопло и подключить запал от трактора «Беларусь». Да мы на метане нашей фермы запустим твоего приваренного робота прямиком на Луну, без всякого Илона Маска! Как говорил товарищ Хрущёв американцам: «Мы вас перегоним, даже не разуваясь!».

Это же бесплатный жидкий водород, товарищи! Каждая корова — это маленький, но гордый «Протон»! Счётчики пуков они придумали... Да мы эти счётчики вместе с их экологическими комиссиями сами в черную дыру аннигилируем! Наливай, Михалыч, ты только что спас Галактику!

ЧАСТЬ IV. ДЕБОШ И ПРАВОПОРЯДОК.

В этот момент двери сельского клуба с грохотом распахиваются от удара сапога. На пороге возникает местный участковый, лейтенант Пожидаев. Портупея набок, кобура расстёгнута, фуражка лихо сдвинута на затылок, в глазах — суровость закона.

Участковый Пожидаев:
— Так! Что за шалман? Почему на роботизированной ферме коровы по-латыни мычат, а датчики показывают перерасход пи-мезонов в частном секторе?! Лекция, говорите? Время — одиннадцатый час, лавочку закрываем! Гражданин лектор, пройдемте для установления личности и проверки на предмет незаконного оборота космической энергии!

Зал замирает. Бухгалтер Марьванна испуганно прячет под стол канистру. Но лектор не теряется. Он уверенно наливает из заначки полный стакан «пи-мезонного раствора», подходит к лейтенанту и смотрит на него с пафосом римского сенатора).

Лектор:
— Товарищ начальник! Осади назад, не шей делу космос. Как говорил сэр Уинстон Черчилль: «У тебя есть враги? Хорошо. Значит, ты в своей жизни что-то отстаивал! Ну, и как? Отстоял? А оно тебе было надо?». Мы тут отстаиваем честь отечественной космонавтики перед лицом глобального потепления.

Ты закон представляешь? Представляешь. А закон физики гласит: на посошок не выпил — день потерян, базар фильтровать надо! Держи, служивый. Это не алкоголь, это жидкий вакуум, очищенный через черную дыру. Исключительно для протирки внутренних оптических осей и настройки реактивной тяги.

Участковый подозрительно смотрит на стакан, потом на притихший зал.

— Ну...если только для осей... Исключительно в целях поддержания правопорядка во Вселенной...

Участковый лихо, по-гвардейски, опрокидывает стакан в себя. Глаза его округляются до размеров астероида, лицо сначала бледнеет, потом наливается пунцовым марсианским закатом. Он судорожно выдыхает, нюхает рукав кителя и вдруг блаженно улыбается.

Участковый, уже совсем другим, мягким голосом:

— Ух ты ж... Ни хрена себе... То есть, я хотел сказать: О sancta simplicitas! Святая простота! Слушай, лектор... а ведь расширяется Вселенная-то! Прямо чувствую, как пространство в груди пухнет. И роботы эти... хрен с ними, пусть стоят, они всё равно железные, им не понять. Колян, ты чего сидишь? Наливай лектору и мне добавки! Надо же подробнее про кукурузу на Марсе протокол составить. И пи-мезонов мне в багажник мотоцикла пару ведер отсыпьте, я завтра теще огород аннигилировать буду!

Зал взрывается овациями. Рационализатор Колян обнимает участкового, лектор пытается настроить микрофон, чтобы в стиле воровского романса спеть «И на Марсе будут яблони, укроп, помидоры, огурцы и горошек цвести»... Тонкий баланс между академическим пафосом и глубинным знанием реальной «жизни по понятиям» достигнут!

Бухгалтер Марьванна с криком «Гуляем, наука платит!» на радостях открывает новую бутылку спирта, окончательно закрывая баланс дебета и кредита Вселенной. Грохот падающих стульев, звон разбитой на счастье посуды и удаляющийся в ночную стратосферу хоровой запев колхозников на латыни ставят жирную академическую точку.