Глава 20. Главные составляющие

Прошло четыре дня после случая в старом святилище, когда Наттар, Люме и Ранквал наконец смогли отдохнуть с относительным удобством. На этот раз им попалось заброшенное жильё практика-отшельника — живой дом, в котором крышу образовывали широченные листья, а стены были сплетены из ветвей и лиан. Люме, познакомившись с ним, едва не ударила себя по лбу. С помощью техники Лесного Повелителя, она могла бы создавать нечто подобное. Да, не в любом месте. И ей потребуется тренировка. Но это было возможно. Почему идея не пришла ей в голову раньше?

Услышав её жалобу на саму себя, Ранквал улыбнулся краешками губ:

— Каковы главные составляющие любой техники?

— Духовная энергия, воображение и сила воли? — отозвался Наттар. Он сидел у входа и посматривал одним глазом наружу — караулил.

Улыбка Ранквала стал чуть шире. Он покачал головой

— Это опоры, на которых стоит техника, — с лёгким недовольством вмешалась Люме. Конечно, Наттар никогда не уделял большого внимания теоретической подготовке, но он что, вообще не вышел за пределы «Начального наставления»? — А составляющие — это мысленный образ, закон, который техника использует или меняет и ограничение. Если в голове нет нужного мысленного образа, если ты не можешь даже представить себе желанный результат, то конечно ничего не выйдет.

Говоря эти слова, она коснулась ладонью земли, поросшей мягким мхом. Изо мха рядом с её пальцами тут же пробился нежно-зелёный молодой росток, на конце роста образовался бутон, а бутон расцвёл золотистым цветком. Люме сорвала цветок, продемонстрировала Наттару:

— Как вырастить цветок я и раньше могла себе представить. А вот как вырастить такой домик из деревьев и кустов, где сухо и пахнет приятно — нет.

Наттар вздохнул и насупился. Его настроение было плохим уже четыре дня. А сейчас стало ещё хуже — попытался влезть в разговор, да только показал собственное невежество.

— Не вешай нос. Невелика ошибка для бойца. Лучше на, выпей.

Внутри домика имелось огороженное камнями место под очаг. Люме воспользовалась этим, чтобы сварить чаю. Наттар принял от неё чашку, аккуратно отпил. Но не повеселел. Глубинную причину его подавленности угадать не сложно. В присутствии чужого Наттар, конечно, не произнесёт и слова жалобы. Но Люме помнила их разговор месяц назад, когда они ещё путешествовали вдвоём на летающей лодке. Тогда Наттар отрабатывал удары, так усердно, что вид мелькающего совсем близко клинка довёл её до шерсти дыбом:

«— Стааааршая Люме, не злись. Хехе. Я вот тут подумал: мать мне в детстве рассказывала сказку про лису и змею. Ну прямо про нас с тобой

— И что за сказка?

— Мммм, как там оно было… Вот! За семью горами, в восьмом лесу, жили как-то лиса и змея, названные сёстры. У лисы была сотня уловок, чтобы спастись от злых зверей — она и прятаться умела и убегать, следы и запутывать умела, и хвостом заметать. А что могла змея? Только прятаться в траве, да кусать тех, кто на неё наступит. Нуууу, вот и я могу делать хорошо только одну вещь: в ближнем бою драться. Ещё не хватало в этом единственном умении отстать от других, по недостатку упражнений!»

Конечно, Наттару было непросто смириться с тем, что равный по цветам практик уложил его с одного удара. И вряд ли его утешала мысль о том, что охотник за головами мог потратить на него первую, внезапную атаку, потому что считал более опасным противником.

Вслух он ничего не говорил. Но Ранквал и так давно во всём разобрался. Гуай-лис махнул пальцем, туша бездымный, не требующий дров огонь, который горел среди камней и заметил:

— Младший Наттар, я бы не хотел лезть с непрошенными советами… но всё же мы в путешествии, где опасность может встретиться на каждом шагу. Каждый из нас должен обладать полной ясностью ума, чтобы не подвести остальных. А ты, я гляжу, до сих пор винишь себя, что не сумел защитить сестру-ученицу. Мне это кажется проявлением высокомерия.

Наттар фыркнул:

— Это как же так выходит?

— Разве не высокомерно предполагать, что ты всегда и в любых обстоятельствах можешь отбиться от равного по цвету практика? Такого искусного, что он обманул гуаев старше и опытнее тебя? Такое горделивое мышление может позволить себе лишь гений, родившийся в рубашке, унаследовавший великий талант и высокое положение. Простым практикам, вроде нас, оно пользы не принесёт. Радуйся, что всё обошлось и выучи урок на будущее. Кстати, ты знаешь, что есть особые методы, позволяющие сокращать время перехода от спокойного состояния циркуляции и разума к боевому?

Наттар поглядел на Ранквала так, словно ожидал продолжения. Тот развёл руками:

— Я могу дать кое-какие советы по этой части, но твёрдо результата не обещаю. Тут всё индивидуально, а сам я не великий учитель. Обычный практик с некоторым опытом.

— В любом случае, мы будем очень благодарны за совет и наставничество, — Люме ответила улыбкой на улыбку. — Налить ещё чаю, старший?

— Конечно, — белый лис протянул ей чашку. — У тебя он просто отличный. Но может пора уже звать меня Ранквалом? Всё-таки, не первый день вместе.

— Хорошо, Ранквал, — кивнула Люме, глянув ему прямо в глаза цвета весеннего неба. Ни в этих глазах, ни в тоне, ни в позе сородича-гуая нельзя было заметить ни малейшего признака фальши и неискренности. Ни малейшего признака опасности и скрытой угрозы. Сердце Люме забилось чуть чаще при этой встрече взглядов. Она позволила себе слегка покраснеть.

*****

Два дня спустя Люме и Наттар сидели у края скалы и ели собранные на предыдущем привале ягоды. Ранквал отправился в город, расположенный в долине, над которой стояла скала. Город был выстроен вокруг резиденции второстепенной секты. Ранквала вряд ли уже разыскивали вместе с ними. Он мог относительно безопасно узнать новости и закупиться всем необходимым.

— Правильно ты делаешь, что строишь Ранквалу глазки, — неожиданно сказал Наттар. — Пусть думает, что мы ему доверяем.

Люме фыркнула:

— Не строю я никаких глазок. Расфантазировался тут!

Хвост её, однако, чуть дёрнулся. Она чуть помолчала и спросила:

— А ты, значит, ему не доверяешь? Почему именно?

— Нууууу, — Наттар пожал плечами. — Какой-то он… слишком дружелюбный? Неееет, не так. Люме, смотри, ты много видала практиков четырёх цветов, да ещё вольных, и чтобы совсем без характера? Без жёсткости? Вот учитель Кантос — добряк, каких поискать. Но разве он мягкий? А это Ранквал…он не то что мягкий, он какой-то, не знаю, никакой вообще, только и думает где бы нам помочь. Так не бывает. Он — подсыл.

Люме фыркнула снова. По правде говоря, возразить она не могла. А сознаваться, что сама не додумалась до того же самого, не хотелось. Неужели её мысли хотя бы на короткое время отвлекла внешность Ранквала? Внешность у него конечно была… что надо. Но Люме всё-таки уже давно завершила начальный этап внутреннего единства. Несмотря на молодость и долгую разлуку с женихом, она вполне могла держать под контролем некоторые животные реакции. Могла и должна была.

Её хвост вдруг чуть дёрнулся снова. Она поняла, в чём заключалось несоответствие в поведении Ранквала. Она чуяла это несоответствие и раньше, но это было расплывчатое, смутное чувство. Всё-таки, её опыт в делах любовных оставался весьма невелик. Потому лишь сейчас она осознала — Ранквал вроде бы и был с ней крайне любезен… Но Зеффар побери, даже такой сухарь как Вален, с куском железа вместо сердца и табличкой из духовного нефрита вместо мозга, и то проявлял к ней куда больше мужского интереса! Конечно, конечно, Ранквал уже давно прошёл внутреннюю завершённость, его самоконтроль нельзя сравнить с самоконтролем какого бы то ни было практика низких цветов, тем более мальчишки. Но ведь он даже делал намёки, из намёков того рода, которые, в случае чего, можно убедительно отрицать, чувствовалось в нём желание подкатиться, да и сейчас порой чувствуется. Но он же практик четырёх цветов, хорош, нет, прекрасен собой. Как он может быть настолько нерешителен? А ведь она в его присутствии ни разу не уточняла своих отношений с Валеном. Это больше похоже на попытки осторожненько прощупать почву, поискать ключик к ней, Люме, при этом, не рискуя её разозлить…

Она резко мотнула головой. Да, такому гуаю вправду верить не стоит. А она-то уже начала расслабляться

— Старшая, — вдруг прервал её мысли Наттар, — я, эм, всё хотел одну вещь у тебя спросить.

— Так спрашивай уже.

— Почему ты не перенесла свои ранения на меня? Нуууу, в той схватке, в заброшенном святилище. Повреждения внутренностей. Я же всё равно был парализован.

Люме задумалась:

— Не могу теперь сказать. Просто в голову не пришло.

Наттар пристально поглядел на неё:

— Вот ты говоришь, что я чересчур горазд расшибать лоб за других. А сама-то? Какая бы нам вышла польза, если б тебя победили?

— Всё, всё, поняла, — Люме всплеснула руками. Постараюсь думать об этом. В будущем. Ты скажи лучше: как идёт твоя культивация. Средний этап внутреннего единства завершил?

Наттар пожал плечами:

— Странное ощущение насчёт этого.

— В каком смысле «странное»? Объясни.

— Эээээ, если б мог словами объяснить, так странным его не назвал бы. Что-то с меридианами, понимаешь…

Они углубились в обсуждение вопросов культивации. Уж если Ранквалу нельзя было доверять, то и проговаривать подобные вещи требовалось в его отсутствие. Это оба понимали без слов. Если сбудутся худшие подозрения, то их единственный шанс — внезапно напасть, ошеломив лиса своими способностями.

*****

— Как вы уже знаете, три опоры техники, любой техники — духовная энергия практика, его воображение и воля. А три главных составляющие техники — это мысленный образ, закон и ограничение.

Вален сидел на возвышении перед учениками Секты Благословенного Демона и читал свою лекцию. В Секте Шести Печатей такое было не принято. Ученик, который не может сам прочесть общедоступные сведения в книгах и нефритовых табличках — изначально не годен в её практики. А личные ученики получали наставления с глазу на глаз.

Но проблема состояла в том, что большинство учеников Валена изначально читать не умели. Выдать им те нефритовые таблички, что не использовали письменного текста? Они не покрывали всех нужных областей знания. К тому же, сейчас они были незаменимы и отдавать их в чужие руки без острой нужды не хотелось. Вот так Валену и пришлось заняться лекциями.

К этому моменту почти все ученики уже освоили грамоту, но Вален продолжал свои наставления. Отчасти ради себя самого. Попытки изложить материалы трактатов в простом и доступном виде, помогали глубже осознать их.

— Сегодня мы остановимся на том, ради чего практику нужны воображение и воля: на мысленном образе. В остальном вы пока не разберётесь. Многие из мудрых считают, что и понятие мысленного образа пока что за пределами понимания таких как вы, одноцветных и серых ядер.

Двое из внешних учеников Валена уже успели совершить прорыв к первому цвету. Теперь, под его началом имелось восемь полноценных практиков, считая двухцветных Хунбиш и Хорла. Мало, слишком мало. Придётся заставлять учеников бежать, прежде чем они толком научатся идти. Иначе секта останется лёгкой добычей для любого желающего, стоит лишь ему самому улететь прочь.

— Но я думаю, что ваше понимание меня не разочарует. Итак мысленный образ — это способность ясно и чётко представить себе то действие, которое должна произвести техника. То, чего нельзя представить — нельзя и сделать. Этот принцип лежит в основе всего волшебства практиков. Но недостаточно просто вообразить себя делающим дюжину шагов за один шаг, или мечущим огненную стрелу. Необходимо понимать, какие нити и потоки духовной энергии, понадобятся для активации техники. Необходимо включить их в свой мысленный образ.

«В этом заключается парадокс, который я сам осознал не так давно, когда впервые задумался о том, что существующего волшебства практиков для моих целей недостаточно», думал про себя Вален. «Да и тогда для полного осознания понадобился толчок извне. Ясное представление внутреннего механизма техники способно парализовать воображение. Ты слишком хорошо понимаешь требования к духовной энергии, к её структуре и потому слишком хорошо понимаешь, чего техника не может. А то, что кажется невозможным — становится невозможным. При недостаточно твёрдой воле это даже может привести к срывам вполне освоенных техник в бою со слишком сильным противником.»

А вслух сказал, поднял палец:


— И образ этот боевому практику необходимо создавать на лету. Техника не пригодна к использованию в бою, пока она не стала для владельца такой же естественной, как шаги при беге. Задумаешься о том, как надо переставлять ноги — упадёшь. Задумаешься о том, как надо применять техники — умрёшь. Это одна из причин, по которой техникам нужны жесты и слова. Даже опытному практику бывает трудно воспроизвести мысленный образ, полагаясь на одну лишь волю. Проще, когда физическое действие служит запалом.


«Но может ли быть так, что приучившись слишком хорошо бегать, практик отрезает себе возможность научиться летать? И даже возможность подумать о такой возможности? Хороший вопрос. Кстати, даже не мой собственный. Его задала мама на своей табличке. Жаль, что готового ответа у неё не было. Или не жаль. Возможно, что этот ответ из тех, которые надо искать самому.»

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/557177). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!