Ходжа Насреддин в Иерусалиме

Ходжа Насреддин и благословенные камни Иерусалима


В солнечный день, когда пыль на дорогах Святой земли плавилась от жары, а верблюды казались более уставшими, чем их погонщики, у ворот Яффы появился человек в неизменной чалме и потертом халате. Это был Ходжа Насреддин. Его верный осел лениво перебирал копытами,  размышляя о бренности бытия.
Иерусалим встретил Ходжу привычным шумом: торговцы кричали на трех языках, паломники молились на четырех, а карманники работали на всех пяти одновременно.
Насреддин направился прямо к древним стенам Старого города. Ему не терпелось поглазеть на чудеса, о которых ходили легенды от самого Бухарского эмирата до берегов Нила.

Спор у Стены

У подножия древней Западной стены собралась плотная толпа. Какой-то ученый раввин с окладистой бородой горячо спорил с заезжим купцом из Дамаска о том, чья молитва имеет больший вес перед небесами и чей голос скорее долетит до Всевышнего сквозь эти камни.
— Молитва праведника, подкрепленная древним знанием, пробивает даже скалу! — кричал раввин, воздевая руки к небу.
— Ерунда! — возражал купец, брызгая слюной. — Небеса слышат того, кто пожертвовал храму больше золотых динаров! Деньги — вот истинный ключ к вратам рая!
Ходжа Насреддин подошел ближе, слез с осла, погладил животное по ушам и мягко вклинился между спорщиками:
— О мудрейшие из мудрейших! Простите бедному страннику его невежество, но вы оба заблуждаетесь.
Спорщики замолчали, уставившись на оборванного путника.
— И в чем же мы неправы, о чужеземец? — с вызовом спросил купец. — Быть может, ты знаешь лучший способ достучаться до небес?
— О, безусловно, — лукаво улыбнулся Ходжа. — Послушайте притчу. Один человек пришел к великому мудрецу и спросил: «Уважаемый, почему мои молитвы падают обратно на землю, словно тяжелые камни, а молитвы моего соседа взмывают ввысь, как легкие птицы?» На что мудрец ответил: «Потому что твой сосед молится о дожде для общего поля, а ты — чтобы град побил только урожай твоего соседа».
Ходжа обвел собравшихся вокруг пальцев взглядом:
— Так и здесь. Если вы будете кричать громче камней, камни оглохнут первыми. А Небеса и так слышат каждого, особенно когда люди перестают спорить и начинают слушать друг друга.
Толпа зашумела, одобряя слова странника. Купец смущенно опустил глаза, а раввин улыбнулся и предложил Ходже разделить чашечку мятного чая.

Торговля на площади

На следующий день Насреддин решил попытать счастья на оживленном рынке. Денег в кошельке почти не осталось, а осел упорно намекал, что ячмень сам себя не купит.
Ходжа присел на углу улицы, разложил перед собой кусок старой кошмы и водрузил рядом табличку, написанную углем:
  «ПРОДАЮ МУДРОСТЬ. ОПЛАТА ПО РЕЗУЛЬТАТУ»

Прохожие останавливались, хихикали и шли дальше. Иерусалимцы привыкли к фокусникам и шарлатанам, но такое предложение видели впервые.
К полудню к нему подошел важный местный чиновник — толстый, румяный, в дорогом шелковом кафтане.
— Послушай, бродяга, — надменно произнес он, постукивая тростью по земле. — Все вокруг продают финики, ковры и благовония. Неужели ты думаешь, что твоя мудрость стоит хоть одной ломанной медной копейки?
— О почтеннейший, — поклонился Ходжа, не вставая с места. — Настоящая мудрость стоит дорого, но я делаю скидку тем, кто сомневается. Задай мне вопрос. Если мой ответ покажется тебе глупым — ты не заплатишь ничего. Если же он заставит тебя улыбнуться или задуматься — ты оставишь мне столько, сколько сочтешь нужным. Идёт?
Чиновник усмехнулся:
— Хорошо. Вот мой вопрос: что в этом мире самое быстрое и самое медленное, самое дорогое и самое дешевое, самое любимое и самое презираемое?
Насреддин даже не моргнул.
— Ответ прост, о господин. Это человеческий язык. Когда хвалишь кого-то — он самый быстрый
 Когда ждешь обещанного — он самый медленный. Когда просишь лишнего — он самый дорогой. Когда говоришь глупости попусту — он самый дешевый. А уж как его любят за лесть и ненавидят за правду — и говорить не стоит!
Чиновник опешил. Он открыл рот, собираясь поспорить, но понял, что всё сказанное — чистая правда. На лице его расплылась улыбка. Он полез в кошель, достал увесистую серебряную монету и бросил её на кошму Ходжи.
— Клянусь пророками, ты хитер, Насреддин! — засмеялся чиновник.
— Благодарю вас, господин, — ответил Ходжа, пряча монету в складки одежды. — Запомните: мудрость — это не то, что знаешь ты, а то, как ты вовремя замолкаешь, когда тебя об этом не спрашивают.

Вечер у Яффских ворот

Солнце медленно опускалось за холмы, окрашивая стены Иерусалима в розовые и золотые тона. Насреддин сидел на камне возле Яффских ворот, потягивая мятный чай и наблюдая, как город готовится ко сну.
Осел стоял рядом, тихонько похрустывая сухой колючкой.
К Ходже подошел старый стражник, который видел его проделки с утра.
— Скажи, Ходжа, — устало вздохнув, спросил страж. — Ты объездил полмира, был в  Вашингтоне, Стамбуле, Дамаске, а в Багдаде тебе даже воздвигли памятник, и вот теперь ты здесь, в благословенном Иерусалиме. Скажи мне, где живут самые мудрые люди? Где истина ближе всего к земле?
Насреддин отпил из пиалы, посмотрел на мерцающие звезды, которые одна за другой зажигались над древним городом, и ответил с мягкой улыбкой:
— Истина, дорогой друг, не живет в каком-то одном городе. Она путешествует по миру верхом на осле, останавливаясь там, где люди умеют смеяться над собой и не принимают себя слишком всерьез. А что касается мудрости... В каждом городе есть мудрецы. Беда лишь в том, что они всегда думают, будто живут напротив истинного адреса.
Стражник рассмеялся, хлопнул Ходжу по плечу и пошел запирать тяжелые городские ворота, а Насреддин подтянул поводья своего верного спутника. Впереди ждала дорога, а значит — новые споры, новые мудрости и новые улыбки.