Тень утраченной любви. Глава 12. Подруги

В воскресенье позвонила мама.

— Лиза, как у тебя дела?

— Нормально, мам.

— Лиза, нормально — слово для ершистых тинейджеров, а ты должна себя уважать. Изъясняйся правильным и вежливым языком. Ты мне ничего не рассказываешь. А мы с папой постоянно волнуемся за тебя.

— Мама, вот зачем за меня волноваться? У меня всё хорошо. В институт хожу, сижу на лекциях. Стараюсь. Учусь.

— Вот будет у тебя своя дочка — тогда поймешь, что родители постоянно переживают за своих детей.

Лиза замолчала. Мама сразу поняла, что нравоучения пришлись ей не по вкусу, и сменила тон.

— Лиза, я слышала… — мама сделала паузу, — у тебя появился молодой человек.

— Мам.

— Что — мам? Я не вмешиваюсь в твою жизнь. Просто хочу тебе что-то важное посоветовать.

Лиза села на подоконник. За окном шёл дождь. Москва сегодня была серой и сумрачной, как и настроение.

— Ты должна выглядеть соответствующе, — сказала мама. — Ты меня понимаешь?

— Я и так хорошо выгляжу.

— Хорошо — этого недостаточно. Ты должна выглядеть дорого и стильно. Это разные вещи.

Лиза хотела возразить. Но мама права. Она всегда была права в таких вещах. Лиза и сама это чувствовала: если в школе она была королевой моды и стиля, то в Москве всего лишь — девочка из провинции. Платья, купленные в хороших московских магазинах, шикарные, но здесь всё меняется слишком быстро. Можно не успеть за модой.

— Ты права, мама, — согласилась она.

— Вот и хорошо! — сказала мама. — Запиши адрес, бутик на Третьяковке. Хозяйку зовут Марина, она моя хорошая знакомая. Скажешь, что от меня.

— От тебя?

— А что ты удивляешься? Или ты не считаешь свою мать стильной и дорого одетой женщиной?

— Конечно, мам, — согласилась Лиза. — Ты права. Диктуй адрес.

Бутик находился в Третьяковском проезде — в вычурном старом доме с высокими потолками и лепниной. Лиза знала это место. Еще с восемнадцатого века вечерами сюда приезжали богатые москвичи, толпились у дорогих витрин, рассматривали шикарные товары.

Однажды мама хвасталась перед подругами на кухне: «А Ирочка-то у нас теперь одевается в Третьяковском! Там же Gucci, Prada, Armani. Представляете? Настоящие бутики. Не то что наш универмаг». Лиза тогда слушала из своей комнаты, и у неё дрожали коленки. От одних названий. Gucci. Prada. Armani. Это были не просто слова. Это были пароли. Пропуск в другой мир. И вот теперь она стоит на пороге этого мира.

Уняв дрожь во всём теле, Лиза толкнула тяжёлую стеклянную дверь. Вошла — и сразу почувствовала: здесь другая жизнь.

Суета прохожих и шум машин остались за порогом. Здесь пахло кожей и кофе. Играла тихая музыка. Продавщицы — в чёрном, с гладкими причёсками — двигались бесшумно, встречая каждого гостя милыми улыбками. Лизе понравилось, что они не навязывались сразу с дежурными вопросами:

— Что вам показать? Что бы вы хотели купить?

Она неспешно прошла вдоль вешалок. Платья были красивые. Но она знала, что, если обратит внимание на что-то конкретное, — её тут же уговорят сделать покупку.

И все же к ней подошла девушка.

— Вам помочь?

Она вежливо улыбалась, но Лиза понимала: оценивает. С головы до ног. Проверяет платежеспособность. Платье на Лизе — московское. Туфли — чешские. Сумка — итальянская. Всё хорошее. Но — не то, не самое дорогое, и не самое эксклюзивное.

— Я ищу подходящее платье, — сказала Лиза. — На вечер.

— Какой вечер?

Лиза замялась. Она не знала, как это называется в столице. Приём? Ужин?

— Просто вечер, — сказала она.

Продавщица продолжила добивать её неуемным любопытством и дурацкими вопросами:

— Платье коктейльное? В пол? Мини? Миди? Слип-дресс?

— Я не знаю! — едва ли не в истерике воскликнула Лиза. — Можно, я сама посмотрю?

Продавщица кивнула — и отошла. Лиза осталась одна среди вешалок. Ей стало не по себе. Она привыкла, что за нее все решают мама и папа. Мама всегда занималась ее нарядами и выбирала сама. Здесь, в этом пафосном месте, она не понимала, как себя вести. Взяла с вешалки первую попавшуюся шмотку и стала ее рассматривать.

— Это не ваше, — услышала она. Голос был спокойный, низкий, бархатный.

Лиза обернулась.

Женщина сидела на диване у окна. Блондинка с длинными волосами. Дорогое платье — простое, но такое, что сразу видно: очень дорогое. В руке — чашка кофе. Она смотрела на Лизу спокойно, без улыбки, но приветливо.

— Что не ваше? — спросила Лиза.

— То платье, которое вы смотрите. Оно не ваше. Оно для женщин постарше.

Лиза вспыхнула. Кто она такая? Что они себе вообще позволяют? Осмотреться не дают, лезут то с дурацкими вопросами, то с непрошеными советами.

— А вы — кто? — спросила Лиза резко.

— Марина, — сказала женщина. — Я здесь хозяйка.

Она поставила чашку на столик и поднялась. Подошла. Посмотрела на Лизу внимательно — как смотрят врачи или ювелиры.

— Вам нужно вот это, — сказала она и сняла с вешалки тёмно-синее платье. — Примерьте, пожалуйста.

— Я не просила мне помогать.

— Я знаю, что не просили. Просто примерьте.

Лиза хотела уйти. Но что-то её остановило. Она взяла платье и пошла в примерочную. Надевая узкий футляр, она нервничала, чуть не порвала лёгкую струящуюся ткань.

Платье село идеально. Оно не было ярким. Не было модным в обычном смысле. Но в нём Лиза выглядела не провинциалкой. Не девочкой. Она выглядела дорогой, спокойной и уверенной в себе молодой женщиной.

Она вышла из примерочной. Марина стояла у окна.

— Вот видите, — сказала она. — Это — вы, это ваш образ. Идеально!

Лиза посмотрела в зеркало. И поняла: Марина права.

— Да, пожалуй. Сколько оно стоит?

Марина назвала цену. Лиза даже не моргнула. Она могла себе это позволить. Отец присылал достаточно. Но дело было не в деньгах, а в том, чтобы приобрести что-то действительно эксклюзивное.

— Это ваш собственный магазин? — спросила Лиза.

— Да. — Улыбнулась Марина. — Я ведь вам уже говорила.

— А где вы берёте одежду?

— В Париже. В Лондоне. В Риме. Я много путешествую по миру, заодно занимаюсь бизнесом. Раньше мы с мужем всегда ездили, сейчас — я одна.

Лиза замерла. Париж. Лондон. Рим. Она не была нигде. Она видела эти города только на картинках в книжках — тех самых, из детства. И вот перед ней стоит женщина, которая там бывала. И не один раз. И не как туристка, а как женщина с деньгами.

Лиза поняла: Марина — это ворота. В тот мир, который манит блеском и роскошью, в мир, где не пахнет нищетой и где никто не штопает чулки.

— Меня Лиза зовут, — сказала она, сменив тон и включив всё своё обаяние. — Лиза Воронцова. Я от Ирины Евгеньевны.

Марина чуть подняла бровь.

— Ирина Евгеньевна — ваша мама?

— Да.

Марина улыбнулась — впервые за весь разговор искренне, не как покупательнице, а как своей близкой знакомой. Улыбка была не широкая, но настоящая.

— Тогда — добро пожаловать, — сказала она. — Возьмите это платье. И ещё нашу визитку с моим личным номером.

Она протянула Лизе визитку с золотыми буквами на чёрном. Просто картонку. Но Лиза взяла её так, будто это было приглашение в другую жизнь.

— В субботу я устраиваю ужин за городом, — сказала Марина. — Приезжайте. Познакомитесь с интересными людьми, а главное — с моими подругами.

Лиза кивнула.

Она вышла из бутика с фирменным пакетом и визиткой. Дождь закончился. Москва уже не казалась серой, а прохожие — безликой толпой.

Лиза гордо несла в руках пакет с шикарным платьем и улыбалась встречным прохожим. Настроение было приподнятым, ведь она только что открыла дверь в новую жизнь.

Кириллу Лиза решила пока ничего не говорить о Марине и приглашении на вечер. А в наступившую субботу надела новое платье и вызвала такси.

Дом Марины стоял в сосновом лесу — за высоким забором, с воротами, которые открылись сами, когда машина подъехала.

Лиза вышла и на секунду замерла. Дом был огромный — три этажа, панорамные окна, терраса с видом на лес.

На крыльце стояла Марина, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Она была в брючном костюме — светлом, дорогом, стильном. И при этом простом, без кричащих аксессуаров и золотых пуговиц.

— Простота в Москве стоит дорого, — подумала Лиза.

— Быстро добралась, дорогая? — спросила улыбающаяся Марина с крыльца.

— Не очень быстро, но дорога красивая, по березовому лесу, — ответила Лиза.

— Тогда пойдём в дом. Гости все уже там. Ждали только тебя.

Гостиная была полна людьми. Лиза успела заметить: все — дорого одеты, все — с бокалами, все — с улыбками. Она почувствовала себя чужой. Но Марина взяла её под руку.

— Пойдём, я тебя кое-кому представлю.

Они подошли к дивану у камина. Там сидели две женщины.

Первая — худая, с идеальным каре, в строгом платье. Она держала в руке телефон и смотрела в экран, не поднимая головы.

Вторая — в кресле, поджав ноги, в длинном вечернем платье, струящемся складками по гладкой коже дивана. Она курила и молчала.

— Девочки, — сказала Марина. — Это Лиза. Моя новая подруга. Живёт и учится в Москве.

Первая подняла глаза. Улыбнулась — коротко, вежливо. Глаза у неё оказались очень красивыми, серо-зелёными.

— Ольга. — Представилась она.

Вторая кивнула, но не улыбнулась.

— Жанна.

Лиза села в кресло рядом. Марина кивнула официанту, и тот принес по бокалу ей и Лизе. Разговор не клеился. Но Лиза не торопилась. Она наблюдала.

Ольга снова уставилась в телефон. Лиза случайно увидела: на экране — фотография мальчика лет десяти. Светловолосый, в школьной форме, весело смотрит в объектив.

Ольга заметила взгляд Лизы и убрала телефон. Слишком быстро.

— Сын? — спросила Лиза, ей даже в голову не пришло, что спрашивать невежливо. Вопрос может показаться новым знакомым вторжением в личную жизнь.

— Да. — Односложно ответила Ольга.

— А сколько ему?

— Десять. Учится в Англии.

Она сказала это ровно, как говорят о погоде, не проявив желания поддержать разговор. Лиза не стала больше спрашивать, поняв наконец, что это неприлично.

Жанна сидела молча. Без конца курила тонкие длинные сигареты, распространяющие запах ментола, и смотрела в камин.

Лиза поймала себя на мысли: она не сказала ни слова с тех пор, как поздоровалась.

— Жанна, — окликнула её Марина. — Ты будешь вино?

— Да, дорогая. Спасибо.

Официант подошёл, уловив взгляд хозяйки, и Жанна потянулась за бокалом. Рукав халата задрался — Лиза увидела тонкое запястье, часы с золотым браслетом. Ничего больше. Жанна взяла бокал и затянулась очередной сигаретой.

Лиза отвела взгляд. Ей показалось, что Жанна не любит, когда на неё смотрят.

Позже, когда гости разошлись кто куда, Марина проводила Лизу на террасу. Они сели в плетёные кресла. Сидели вдвоем и пили вино, смотрели на лес.

— Ну как тебе мои девочки? — спросила Марина.

— Интересные. Только молчаливые. Не сильно дружелюбные. Мне кажется, я им не понравилась.

Марина засмеялась. Коротко. Без веселья.

— Ольга со всеми такая холодная. Но это маска. Она сына в Англию отправила — и теперь себе места не находит, сильно скучает. Только никому не говорит.

— А Жанна?

Марина помолчала. Потом сказала:

— Жанна очень хорошая, она по натуре молчаливая и тихая. Муж у нее депутат. У Жанны хорошее педагогическое образование и свой фонд — детский дом опекает. Или больницу. Не помню. Что-то такое, связанное с благотворительностью.

Лиза посмотрела на неё. Марина сидела, поджав ноги, и смотрела в лес. В руке — бокал, который она не поднимала. На безымянном пальце — кольцо. Марина повернула его — медленно, будто проверяя, на месте ли оно. Кинула взгляд на жёлтый металл.

Добавила:

— Ты не волнуйся, Лиза. У нас всегда так себя ведут при первом знакомстве. Пообщаемся поближе, девочки привыкнут. Приглашаю тебя в сауну, по субботам у нас только женское общество. А вернее, только мы с подругами. Давно пора разбавить нашу скучную компанию замужних женщин студенткой, у которой вся жизнь впереди.

Лиза поняла: её принимают. Она понравилась, несмотря на свои бестактные вопросы. Очень глупо было лезть с расспросами — у каждой из троих подруг свой дом, своя жизнь и свои тайны.

Но всё же эти три красивые, богатые женщины признали её своей, и это можно считать личной победой Лизы.

Уезжала Лиза поздно. Марина вызвала ей такси и проводила до машины.

— Приезжай когда захочешь, а в следующую субботу жду тебя с купальными принадлежностями, — сказала она. — Ты мне нравишься, Лиза, мы обязательно подружимся.

Лиза сдержанно кивнула:

— Спасибо.

Машина тронулась. Лиза обернулась. Марина стояла у ворот — одна, в свете фонарей. И смотрела вслед.