Сказка про месяцы и лесных жителей. часть 6

В некотором царстве, в погодном государстве, где времена года сменяли друг друга по древнему закону, жила- была семья Месяцев. И был среди них Октябрь — тихий, задумчивый, любивший долгие сумерки и шорох опавшей листвы. А рядом с ним всё хмурился Ноябрь: он всю жизнь хотел быть настоящим зимним месяцем и потому вечно был недоволен Октябрём, считая его слишком мягким и вольготным. Ну а Сентябрь и вовсе казался ему почти летним — лёгким, беспечным, будто и не серьёзное время года, а так, присказка перед настоящей сказкой.

— Эх, Октябрь, — вздыхал Ноябрь, поводя тяжёлыми тучами, словно плечами, — ну что это за правление? То листочек кружится, то луч сквозь тучи проберётся, то паутинка на заборе висит, будто кружево. Где строгость? Где порядок? Вот декабрь или январь — это да, это месяцы с характером: мороз по рёбрам, снег по полям, тишина такая, что слышно, как земля дышит. А ты всё шепчешь да вздыхаешь.

Октябрь только улыбался своей тихой, осенней улыбкой. Он и правда был романтиком и любил тишину — ту самую, когда птицы уже улетели, а ветер ещё не стал злым, когда в воздухе висит запах прелых листьев и далёкого дыма, а в каждом углу сада прячется своя маленькая тайна.

— Ты не сердись, Ноябрь, — отвечал он мягко, будто укладывая спать непоседливого ребёнка. — У каждого месяца своя пора. Моя — прощаться. Прощаться с летом, с зелёным шумом, с долгим светом. Я не строю крепостей изо льда и не прячу землю под сугробами. Я даю всему время успокоиться, собраться с мыслями, укутаться в сон. Разве это плохо?

Ноябрь фыркал, хмурил небо, гнал по полям холодные ветры, но Октябрь стоял на своём спокойно и твёрдо, как старый дуб, который знает: его время — не для бурь, а для того, чтобы тихо ронять листья и слушать, как затихает лес.

И вот настал день передачи правления. Собрались все Месяцы, и сама Осень, в плаще из багряных и золотых листьев, села на край неба, чтобы посмотреть, как Октябрь будет сдавать свои ключи. Ноябрь уже потирал руки, предвкушая, как сейчас всё станет строгим и холодным, как он наведёт свои зимние порядки.

Но Октябрь не спешил. Он обошёл поля и леса, проверил, укрыты ли корни, спрятались ли звери, готовы ли деревья к долгому сну. Он шепнул ветру пару ласковых слов, чтобы тот не слишком торопился, и только потом подошёл к Ноябрю и протянул ему связку ключей — тяжёлых, медных, пахнущих дождём и мокрой корой.

— Держи, — сказал он просто. — Теперь твоя очередь. Только помни: строгость хороша, когда она не злая. Пусть в твоём холоде тоже будет место тишине.

Ноябрь взял ключи, и в первый раз в жизни ему стало немного неловко. Он вдруг заметил, как бережно Октябрь обошёлся со своим временем, как ничего не сломал, не сорвал, не поторопил, а просто дал всему уйти своим чередом.

— Ладно, — буркнул Ноябрь, стараясь сохранить суровый вид, но уже не так сердито. — Я постараюсь… не слишком шуметь.

И правда, с тех пор Ноябрь стал чуть мягче. Он всё так же гнал холодные ветры и собирал тучи, но теперь, прежде чем затянуть небо свинцом, он ненадолго останавливался и слушал ту самую тишину, которую так любил Октябрь. И в этой тишине слышалось не уныние, а какое;то глубокое, спокойное согласие мира с самим собой.

А Октябрь, передав правление, не исчез. Он остался в последних опавших листьях, в каплях дождя на стекле, в том самом уюте, когда хочется сидеть у окна, пить тёплый чай и смотреть, как сумерки медленно накрывают сад. И если прислушаться, можно услышать его тихий голос: «Пусть будет строго, но пусть будет и тихо. Пусть будет холодно, но пусть будет и спокойно».

Так и повелось с тех пор: Ноябрь правит, но помнит про октябрьскую тишину, и оттого даже самые хмурые дни становятся не такими уж суровыми — ведь в них живёт отголосок мягкого, романтического месяца, который умел прощаться так, будто дарил каждому дню маленькое, тёплое прощание.

продолжение следует....