Закат. Сказание о клоне Френки. Глава 5

Оказавшись в санатории на правах пациента, деятельный по натуре Ник моментально заскучал. Хорошо, хоть робомула можно взять и покататься.
– Только ногу не нагружать... - предупредили его.
– Да что я, дурной? – заверил парень. – Не буду, конечно. Покатаюсь туда-сюда. До горнолыжки и назад.
Цоканье робомула по мощеным дорожкам немного раздражало, и Ник свернул на грунтовую тропку. "Лошадка" пошла тише, разбрызгивая редкие лужи после вчерашнего дождя. Сквозь ветки уже был виден склон, где зимой растягивали трос для лыжного подъемника. Поперек дороги нависла ветка, Нику пришлось пригнуться к туловищу робомула, чтобы проехать дальше, и увидел на земле отпечатки босых ног.
– Опа! Следы... Это кто тут босоногий такой бегает? – пробормотал парень и вспомнил, что медсестра Варька не так давно что-то про следы и про девочку какую-то ему втирала... Так, чья то дочка, тут на старой базе, вроде бы... – Ник взялся за коммуникатор. – Алло, Варь! Прости, пожалуйста, а что там было со следами босоногими? Я тут взял в санатории робомула покататься... А тут смотрю, на грязи ноги босые отпечатались…. Ну да, забыл... А, точно, вспомнил, йети... Точно. Спасибо!
 Отцепив от туловища робомула свой костыль, Ник осторожно спешился и пошел по босому следу. Босоног сделал десяток шагов по тропинке, обошел лужу по травке и нырнул под согнутую дугой ветку куста, где и пропал в папоротниках. Ник пригляделся. Чуть дальше в земляничнике мелькнуло пара зреющих ягод.
– Витаминчики! – обрадовался Ник, сразу позабыв по след.
Ягод оказалась не пара, а добрый стаканчик. Поднимаясь с четверенек, парень снова заметил след: цепь промятых ямок на мху.  Через пару десятков метров, продравшись через малинник, Ник вышел на небольшую прогалину, заросшую мягким изумрудным мхом. На прогалине босиком стоял пожилой мужчина в свободном балахоне и широких штанах. Он замер на одной ноге, второй стопой упираясь в колено, руки сложены на груди. Это был невысокий лысый китаец с длинной жиденькой бородкой. Он стоял почти неподвижно, лишь слегка покачивался.
Ник попятился. Это точно был не йети, хоть и географически примерно оттуда же. Тут пожилой китаец открыл глаза:
 – Опять вы за мной ходите! Я же сказал, что Ци надо в безлюдном месте впитывать
– Я вас первый раз вижу, – удивился Ник, – заметил следы босых ног на земле и пошел посмотреть, может человек обувь потерял... У меня тут робомул, могу подвезти до корпуса.
– Робомулы, обувь ваша резиновая! От этого все проблемы. Мы потеряли контакт с потоками мировой энергии Ци! – возмутился старик. – Вот вы с костылем стоите, артрит?
– Какой еще артрит, просто ногу сломал в горах, – ответил Ник.
– Если бы вы, молодой человек, ходили бы по горам босиком, то ногу бы не сломали.
– Ага, только ступни бы все изрезал, – буркнул Ник, – Ладно, вижу, что помощь вам не нужна, пойду я.
– Потоки мировой энергии идут только через босые ноги или обувь из натуральных материалов, вот у меня были настоящие плетеные из травы тапочки с родины предков, – продолжал дед, не слушая Ника. Парень попятился от него в малинник.
 – Куда же вы, молодой человек? Я еще не рассказал – неслось Нику вслед, когда он удрал, наконец, от навязчивого любителя восточных практик, который, впрочем, так и остался стоять на одной ноге.
– Варь, прости, снова беспокою, – Ник выбрался к робомулу и поехал дальше, – это не йети ваш, а какой-то старый китаец. Он в одной пижаме и босиком стоял на одной ноге в лесу, он мне про всякие энергии втирал, про то, что в обуви мы теряем контакт с ци какой-то...
– А, знаю, – захохотала  Варя. – Он бывший штурман Космофлота. Он рехнулся после того, как месяц провел один на дрейфующем между Венерой и Меркурием грузовозе. Их там трое было, выжил один этот дед, остальные сошли с ума от жары и покончили с собой. Когда его вытащили и подлечили, он уехал на родину предков и начал изучать древние китайские практики. Его наш главврач сюда притащил как тренера по Цигуну, когда наша Алина в декрет ушла. Он как занятие проведет, так в лес сбегает эту свою энергию собирать... Неужели ты его раньше не встречал? Он с весны тут. У него еще смешная фамилия – Фу, Фу Синган. Ой, Ник, смешной ты… Осторожнее катайся, слышишь?
– Слышу, – отозвался парень.
Ростислав Петрович над этим курьёзом смеяться не стал. Лесные завалы кончились, они шли гораздо быстрее и уже подходили к заросшей груде развалин, которую Лена определила как остатки КПП. Была ли тут башенка, через которую выглянула «Принцесса Марса», оставалось только догадываться, но, обходя развалины кругом, генерал споткнулся и извлек на белый свет большую ржавую крышку от кастрюли. По запискам, она украшала грудь рыцаря Фрэнки.
– Не зря мы сюда пришли, – обрадовалась Лена, а генерал взялся за свой коммуникатор.
– Ион, – сказал он, когда абонент отозвался, – когда твои орлы закончат с той кучей, подбрось их на коптере у нас тут покопаться, координаты я сейчас пришлю. Да, старый КПП… Заодно нас до стойбища обратно подвезешь, чтобы ногами не топать. Хорошо, ждем.
Коптер прилетел не скоро. Лена с Ростиславом Петровичем вытащили из развалин кучку находок, когда на подмогу пришла четвёрка парней и Ион с Варей. Восемь пар рук разобрали руины почти до земли. Генерал просмотрел Варин список, в который она тщательно вносила ранее сделанные находки. Чего в нем только не было! Была даже пустая папка для документов с грифом «Совершенно секретно». 
– Типичное содержание чердака в доме среднего гарнизонного начальства, – резюмировал Ростислав Петрович. – К нам имеет отношение только чемодан с куклами дочки Жозефины. А тут мы нашли, кроме тарелки-щита,  почти целый набор игрушечной посуды, разбитые корпуса раций, ящик с вахтенными журналами, в которых на чистых страницах есть детские рисунки. Один из них изображает лохматое чудище и имеет подпись каракулями «Френки». Есть все основания полагать, что сюжет про КПП в записках – правда.
– По находкам вполне можно открыть музей, – осторожно предложил Ион.
– И показывать в нем ящик журналов для мужчин столетней давности? – спросил его генерал. – Кстати, он лучше всех сохранился из найденного нами на КПП, так заботливо был завернут в стрейч-пленку…
– А где они? – сразу заинтересовались парни, но Петерс строго зыркнул на них, и ребята притихли.
– Но вопрос остается, – посмотрел на Лену Ростислав Петрович. – Если этот КПП тот самый, то где была просека, на которой придавило клона, и была ли она вообще?
– А если клона не придавило, то он может тут бегать? – испуганно спросила Варя. – Сто лет же прошло…
Ион подавил в себе озорное желание спрятаться в кустах и порычать.
– Когда я в одиночку тут ходил с аппаратурой, – сказал Ростислав Петрович, – мне никто не попадался, но наши камеры зафиксировали несколько расплывчатых силуэтов. Мы полагали, что это были еще живые отшельники из команды Мееров и пытались их найти.  Ладно, всем – спасибо, грузимся и летим на стоянку.
– Насыщенный день выдался, – вздохнула Варя, когда они проводили коптер с контейнером на внешней подвеске. – И Ник тут мне пишет, кого ему завтра искать…
Превратившись в строгих медсестер, девушки провели своему подопечному диагностику, отправили результаты в санаторий палатному врачу и уложили пациента отдыхать на гамак.  Лена вспомнила про костер и, обмотав вокруг пояса подходящий кусок оставшейся от палаток растяжки, отправилась собирать хворост.
Варя выщипала траву и вырезала в дерне круг для костра, потом подсела к гамаку с Ростиславом Петровичем. Тот как раз кончил разговаривать с Франсуа Олкроном и получил от него новые материалы.
– А этот китаец Фу на полном серьезе занятия по цигун ведет, я пару раз к нему ходила, – сказала она. – Смешной он, верить в инь-янь…
– А вера вообще серьезная вещь, – не поддержал ее настрой Ростислав Петрович. – Вера всегда идет впереди познания, которое или подтверждает ее, рождая новое знание, или отрицает. Вера в своей основе имеет убежденность, что что-то устроено так, а не иначе. В прежних социумах было разделение на научное знание и религии, причем, многие крупные ученые были искренне верующими людьми в рамках исповедуемых религий. Религия – это личное и тонкое, дело личного развития. А наука – дело общества, общественного развития. Китайцы – древнейшая нация, умеющая собирать и хранить мудрость поколений, я бы не стал смеяться. Многие древние практики сегодня помогают тем, кто поселился во Внеземелье, летает по космическим трассам, в том числе и цигун.
– Я не смеюсь, просто не понимаю смысла, – смутилась девушка.
– А над биологом Франком в просвещенном научном мире открыто смеялись, когда он заговорил об обращении к религии вуду и ее колдунам – бокорам, – сообщил Ростислав Петрович. – Знаете, на заре космонавтики уважаемая в том обществе газета «Нью-Йорк Таймс» потешалась над профессором Годдардом, который думал о ракете и искал варианты создания двигателя для вакуума. Пресса заставила всех над ним смеяться, сделала изгоем, а потом, через много лет, была вынуждена публично признать невежество своих сотрудников. С Франком история повторилась, она людей почти не учит, к сожалению… Конечно, его не маски, барабаны и пляски интересовали. Я не биолог, мне сложно судить, но Франк использовал для своего клонирования гаитянские травяные настои, вот, мой друг Франсуа Олкрон переслал документ из дела по его последнему гранту, в котором он намеревался создать приживляемые руки и ноги. Это куда интереснее, чем эта перчатка на моей культе, – вздохнул генерал. – Так вот, Франк утверждал, что те настои снимают отторжение у живых тканей, и с ними можно совместить, что угодно. Скелет для клона можно было хоть из керамики, из глины сделать. Это же революция, а слепцы не увидели! Хотя, думаю, что специально не увидели: это бы ударило по мощной индустрии дорогостоящего протезирования.
– Ростислав Петрович, спокойнее, – попросила Варя, оглянувшись на писк диагноста, висящего на сосне с  гамаком. – Не принимайте все к сердцу…
– А как же иначе, дорогая ты моя, – воскликнул генерал. – Если без сердца, то и человеком быть не надо!
– Аууу! – окликнула их Лена, сгорбленная под внушительной вязанкой  хвороста. Дотащив свою ношу, девушка сбросила ее на землю и вытерла ладонью потный лоб. – Ну и мошкары там! Отпугиватель на полную мощь работал, так все равно кусали, – она почесала руку. – Варь, достань перекись, уйму зуд.
 Когда костер разгорелся,  сестры долго пели дуэтом, аккомпанируя себе на синтекристаллах.  Слушая их, Ростислав Петрович невольно вспомнил вечера своей юности, чарующие звуки рояля под пальцами возлюбленной, ее саму, тоненькую, ждущую… Тогда ему всё казалось бесконечным, хотелось только ускорять и ускорять приближение счастья, дышать им, жить… Думать о текущем больше не хотелось. Когда девушки кончили петь, он им начал рассказывать, как попал к подземным народам, как они живут. Варя и Лена слушали, затаив дыхание. Когда генерал кончил, Варя вспомнила:
– Ростислав Петрович, а наш Ник не мог к подземным народам через ту плешь попасть?
– Не думаю, – засмеялся генерал. – Ладно, зовите сюда вашего Ника, попробуем уточнить.
– Завтра можно? – робко спросила Варя, не веря своему счастью.
– А, давай, зови, – согласился генерал. – Только пусть себе робомула привезет. И, все, спим, а то рассвет скоро.
Утром после завтрака Ник Перин получил от Вари Лапшиной сообщение с приглашением прибыть на старую военную базу с робомулом. Рассудив, что это займет не один день, парень задумался. Робомула ему никто не даст, но можно договориться, в гараже друг-механик, у них всегда они стоят на профилактику, могут быстренько обслужить и дать на несколько дней. Перевезти робомула можно только коптером, санаторного коптера у него теперь нет, да, если бы был, то Служба полетов за штурвал бы не пропустила никак. У него, Ника, теперь один статус – пациент. Пациентов в коптерах только перевозят, и то по заявкам медиков. Еще была проблема с вещами, но забежать к Маринке домой и собрать рюкзак не проблема, лишь бы ее дома не было, иначе скандала не избежать. Но днем Маринка должна быть на мероприятии, которое сейчас проходит. Она до потолка прыгала, узнав, что санаторных красавиц сестер Лапшиных вдруг забрали в командировку, и ей, Маринке Плюевой, теперь светит принимать важных гостей на ресепшене. Судя по тому, что она ни разу его не навестила и не позвонила, на мероприятии она была занята днем и ночью. Когда он улетал с генералом и девушками, Маринка только махнула рукой, не отрываясь от терминала: подбирала косметику. Решив, что в первую очередь надо собрать рюкзак, парень отправился в дорогу.
Персонал санатория жил в таунхаусах, расположенных в лесу за корпусами, от чего их из самого санатория видно не было. К шестому блоку, в котором Ник жил с Маринкой, вела длинная и крутая лестница, которую робомул преодолел с трудом из-за неравномерности ее ступеней. Ник подумал, что спускаться придется, ведя «лошадь»  в поводу. У подьезда он внимательно осмотрел окна. Все было зашторено.
Открыв дверь, парень поднялся наверх в спальню, стараясь не шуметь своим костылем, и там нашел свою даму с опухшим лицом, напоминавшим свежеприготовленный омлет.
– Что это с тобой? – опешил он.
Из омлета вылился поток слез, а из беспорядочных всхлипываний Ник понял, что в преображении была виновата косметика и подбор макияжа к началу мероприятия, а лицо начало опухать прямо там, а еще прибыли откуда-то записные красотки, которых всюду и расставили, а ее, Маринку, услали домой и сам главврач сказал, чтобы она не появлялась, аааа! – зашлась в она в истерике.
– Ааа, сдохну теперь в этом захолустье, – причитала она, – что б всем пусто было!
Ник присел у двери и уронил костыль. Его стук прервал Маринкин рев, она села на кровати и вытаращив глаза смотрела на ногу парня.
– А ты чего? – запинаясь, пробормотала она.
– Да вот, шел, упал, очнулся – гипс, – не решил вдаваться в подробности Ник. – Мне вещи собрать надо, улетаю.
– Это куда? – насторожилась Маринка.
Вызов коммуникатора прервал их беседу. Ник ответил, но забыл выключить громкую связь и спальню наполнил весёлый девичий голос, в котором Марина сразу узнала Варьку Лапшину.
– Ник, – радостно произнес коммуникатор, – тебя когда ждать? Ростислав Петрович еще просит зайти к тому деду с цигуном спросить, не встречал ли он босых следов.
– Варь, зайду, до встречи – коротко ответил Ник и отключился.
– Ты к ней летишь? – Маринка на глазах превращалась в злобную фурию. – К ней?!  Выматывайся! Видеть тебя не хочу больше!
– Я вещи соберу, – спокойно ответил ей Ник и проковылял к шкафу. В антресоли он нашарил свой большой рюкзак, с которым полгода назад пришел в этот дом, расстегнул его и начал кидать свое личное во вместительную утробу под шипение взбешенной подруги.
– Успокойся, дура, – посоветовал он, застегивая рюкзак и закидывая его на спину. – Приди в себя. Потом поговорим.
– Не о чем нам разговаривать! – завопила Маринка. – Выматывайся вон! Вооон!
Под её вопли Ник спустился на первый этаж и закрыл дверь, думая, что не будет слышно, так она открыла окна и продолжала вопить оттуда на всю округу:
– Катись к своей Варьке, козел несчастный! Вон!
Ник постарался поскорее уехать. Одно дело из своего намеченного плана он выполнил. Теперь предстояло заглянуть в гараж.
В гараже Ник сразу наткнулся на друга-механика Янека в компании незнакомой красотки.
– Ник! – обрадовался Ян. – Какими судьбами? Что с ногой? Вас познакомить? Это Вика. Вы с Ником коллеги, оба пилоты.
– Я временно не пилот, – вздохнул Ник и отвел друга в сторону, извинившись перед девушкой. – Ян, к тебе дело есть. Робомул на выезд нужен на несколько дней. Лечу к генералу Петровичу.
– Дык заявку напиши.
– Мне без заявки надо. Понимаешь?
Ян почесал голову.
– Ну, бери того, на котором катаешься, он в ремонте числится, – решил он, – пару комплектов батарей я докину. На четыре-пять дней точно хватит тебе. Через три часа загляни, все приготовлю.
– Спасибо, друг, – приобнял его Ник. – Сейчас дальше пойду, одного деда спрошу, да коптер искать.
– Ник, постойте, – вдруг остановила парня Вика. – Я краем уха услышала, что вы к генералу Петровичу летите?
– Да, – кивнул парень.
– Я из его ведомства, может, помочь довезти?
 – А с конем сможете? – не веря удаче, спросил Ник.
– С этим? – деловито спросила Вика, кивая на робомула. – Если ноги сложить, то в салон втиснем. Я тогда частично кресла поснимаю.
– Я помогу, – вызвался Ян.
– Хорошо, стартуем отсюда, – решила Вика, прикинув размеры площадки перед гаражом. – Когда?
– Мне еще найти одного деда надо, – сказал Ник. – И батареи Янек через три часа обещал.
– Через три часа? Хорошо.
Когда Ник появился снова перед гаражом, Вика и Ян уже складывали кресла в салоне многоместного коптера, освобождая площадку для робомула. Как девушка умудрилась посадить такую большую машину на маленькую площадку, одной ей известно, но Ник сразу понял, что имеет дела с пилотом куда более опытным, чем он.
– Готов? – окликнул друга механик. – Батарей даже три комплекта тебе дам. Складывай своего Буцефала, сейчас попробуем затащить…. – Ян спрыгнул на землю и подогнал к коптеру подъемную платформу. Ник дал команду, и робомул послушно сложил ноги, приняв позу «для хранения», при которой из его живота выдвигались небольшие транспортировочные ролики. Вика с Яном перекатили аппарат на подъемник, а с него – с третьей попытки – в салон коптера. Туда же поставили батареи.
– Прошу, – сказала девушка, показывая Нику на кресло рядом с собой. Нога мешала, но парень как-то поместился. Янек на прощание показал большой палец. Уже в воздухе Ник заметил на мониторе, что курс какой-то странный, да и время полета почти час.
– Вика, там же лететь всего ничего, – поинтересовался он. – Мы еще куда-то заглянем?
– Нет, просто прямая дорога закрыта для полетов, там авария недавно была…
– Так это же я там грохнулся! – сказал Ник.
Девушка с интересом посмотрела на него и попросила рассказать подробнее. Когда парень кончил свое повествование, она вздохнула:
– Надо же, с удовольствием бы слетала посмотреть, да уже завтра мероприятие тут заканчивается, и мне нашу команду отвозить надо.
– А давай изменим маршрут? – предложил Ник. – Пролетим, да посмотрим. Сейчас вроде там тумана нет, ясно.
– Нет, дисциплина должна быть, – улыбнулась Вика. – Хотя, погоди, поговорю с диспетчером. Погода в самом деле благоволит, да спецрейс у нас как-никак.
Через десять минут лета по новому маршруту Ник показал вниз на поврежденную машину с надписью «Санаторий Космофлота»: 
– Во, моя!
Вика зависла над местом аварии, внимательно разглядывая аппарат. Затем достала какой-то прибор и направила его раструб вниз. Считав показания, она повернулась к парню.
– Ты говорил, что на авторотации садился, а двигатели в полном порядке. По диагностике неисправностей нет, хоть сейчас садись и лети. Ты корпус смял ударом о камни и шасси. Но место странное…
– Чем оно странное? – пробормотал Ник, пытаясь понять, каким же путем он тогда пытался выбраться. Его коптер лежал на берегу большого озера, но сам Ник, хоть убей, не помнил, чтобы рядом была вода.
– Такое впечатление, что тут вода неожиданно появляется и неожиданно уходит, – сказала Вика. – Я раньше видела такие «исчезающие» горные речки. Карстовые каналы, Ник, в них вода уходит. А вот туман, в котором ты бродил, непонятен. Ладно, летим дальше…
Неожиданно вынырнувший из-за леса большой коптер с буквами «СБ» на борту внес изменение в планы Ростислава Петровича и его спутниц. Ника поручили опеке Вари, он остался с нею ставить себе палатку и «обживаться», а генерал попросил Викторию Лам помочь им с Леной, раз уж она оставила свой отряд и прилетела. Вику он знал давно, одно время она хотела кончить Звёздную Академию и летать на дисколете, как Мартин Сай,  но какие-то обстоятельства задержали её на Земле и сделали главой «представительского» отряда Центрального офиса Службы безопасности Земли. Но сейчас Виктория прямо попросила генерала о переходе в его группу.
– Надоело быть красивой девушкой? – улыбнулся Ростислав Петрович.
– Ростислав Петрович, дела хочется просто. Я так извозчиком работаю по большей части и «комодом»*, – ответила девушка.
*Комод – командир отделения (жарг)
– А моя «гвардия» зачастую не подвиги совершает, а глотает архивную пыль, перебирая бумажки, – проговорил генерал. – Это вам не наскучит, майор Лам? Вы подумайте, взвесьте… А пока – помогите нам с Леной…
Вика козырнула и отошла готовить салон своего коптера к полету. Робомул из него был уже вытащен общими усилиями и рычагом из костыля Ника, девушке предстояло установить обратно снятые кресла так, чтобы ее пассажирам было удобно смотреть не только в панорамные окна, но и в большой стеклянный люк  на полу. Кресла были тяжелыми, но девушка справилась. В голове у нее вертелась фраза: «Это вам не наскучит, майор Лам?». Эх, Ростислав Петрович, если бы вы знали…
Виктория Лам, как и все члены ее девичьего спецотряда, была «ребенком общества», но не просто ребенком, а специально выращенным клоном в серии из последнего опыта Института человека перед их тотальным запретом на Земле. Им дали возможность вырасти, получить образование, а потом Служба безопасности всю группу взяла к себе, объединив в спецотряд. Девушки все были красавицами, умницами, но потомства иметь не могли. «Завхоз» центрального офиса Христофор Багратович Смайля в шутку называл их своим «гаремом», а себя «евнухом», но относился по-отечески, понимая и оберегая их от возможных травм общества, в котором они были объявлены изгоями.  Вика не знала, известны ли генералу Петровичу эти детали, но слава о нем и его ближайших помощниках офицерах Петерсах в Службе не лежала. Многие хотели бы работать в их команде, но генерал Петрович всем отказывал. Возможно, что и ей откажет, думала девушка, изучая район предстоящего полета на пилотском мониторе.
– Виктория, – вдруг раздался рядом с ней голос генерала. – Вы вроде принимали участие в операции на Лунной таможне? Сидите, сидите, – Ростислав Петрович вплотную подошел к борту коптера. Вика до конца опустила стекло двери, чтобы оно не мешало.
– Да, мы все принимали, – кивнула она.
– Через вас проходили натуральные марсианские клоны, – вдруг сказал генерал. – Вы как-нибудь их выделяли?
– Вы имеете в виду, что я сама клон и могу выделить другого клона? – прямо спросила его девушка.
– Да. То, что вы – клон, мне известно. Я знаю историю вашей команды и лично вас. Поэтому к вашей просьбе я отнесусь особо и переговорю со Смайлей лично. Но, сами понимаете, что брать одну от всех неэтично. Всей группе надо выходить на новые задачи, вам хватит прислуживать на конференциях. Мы упустили последнего клона Марсианской Автономии, он не долетел до Земли. Виктория, вам технологии клонирования знакомы?
– В общих чертах, – призналась девушка. – Мне всегда было неприятно…
– Это я как раз понимаю, но неприязнь надо преодолеть. Вам придется пройти серьезное обучение, скорее всего на нашем спецкурсе. А пока попрошу попробовать помочь найти на старой военной базе следы клона.
– Клона? – расширились от удивления глаза Вики. – Откуда он здесь?
– Он был здесь примерно сто лет назад, – пояснил Ростислав Петрович. – Мы имеем весьма загадочные записки о нем и его судьбе, вот и пытаемся найти или опровергнуть некоторые сведения.
– Ростислав Петрович, где вы? – раздался голос Лены. – Я готова!
– Все,  разговоры только между нами, – предупредил Лам генерал и направился к двери салона с другого борта машины. Перед посадкой он поманил пальцем Ника и Варю.
– Если мы что обнаружим с воздуха, то будьте готовы к наземной разведке. Робомул двоих берет? – спросил он Ника.
– Берет, конечно, там есть пассажирское седло, – заверил его пилот. – Мы прискачем, мы примчимся…
– Если будете лихачить, то отошлю обратно, – сразу предупредил его генерал. – Варя, под твою ответственность! Без новых травм!
– Слушаюсь, – улыбнулась девушка.
Вика медленно вела машину на минимальной высоте, давая Ростиславу Петровичу и Лене рассмотреть сверху детали узкой сильно заросшей просеки. Сесть на нее она не могла, но просека неожиданно оборвалась на довольно большую поляну почти правильной круглой формы, на которую Ростислав Петрович разрешил приземлиться.
– Это может быть заброшенная ракетная шахта, – сказал он, озираясь кругом, когда девушки вытащили из салона геосканеры. – На крышках обычно была маскировка, тут её не видно что-то.
– Ростислав Петрович, – доложила Вика через некоторое время, – просматривается только набор забуренных свай, словно фундамент под что-то готовили… – Девушка назвала размеры.
– Ростислав Петрович, просеку явно готовили под укладку бетонных плит, она песком засыпана, – сказал Лена. – Здесь песок привозной. А не растет на ней ничего из-за подложки под песком, вот, я нашла кусок, посмотрите.
– Я вот что думаю, – медленно проговорил генерал. – В записках речь идет про башни. Но ни слова, что они уже стояли. Это могло быть основание для башни, но потом что-то произошло, что именно мы не знаем, но башни оказались в другом месте. А просека, похоже, та, на которой придавило клона Френки… - Он посмотрел на пилота. – Вика, спасибо, возвращаемся, уже вечереет и вам пора нас покинуть.
– Туман поднимается, – показала рукой девушка. – Я полечу в обход, пусть дольше, но безопаснее.
Когда они вернулись, Виктория улучила момент и спросила генерала наедине:
– Какие будут указания, Ростислав Петрович?
– Возвращайтесь в офис, – тихо ответил он, – мне тоже надо время, чтобы подготовить операцию. Любое зерно должно пасть на подготовленную почву, верно же? Не спешите, майор, всему свое время. Это старая истина. Я же пока пациент санатория, тут под наблюдением двух медсестер прохожу курс реабилитации после черепно-мозговой травмы, так сказать. Вот, видите, Варя уже ко мне с диагностом идет… Летите спокойно, майор Лам, я про вас не забуду.
Варя подождала, пока Вика улетит, и закрепила на голове и руках своего подопечного датчики. Лена занималась ужином.
– Сидим спокойно, дышим ровно, – привычно произнесла она и тут увидела Ника, который, сидя на земле, что-то делал со своей раненой ногой.
– Ник, – окликнула она парня, – я сейчас освобожусь и перебинтую тебя!
Ник в ответ махнул рукой и продолжил свое занятие. «Неслух какой!», поджала губы Вавя, «Ну и пусть сидит себе, раз так». Диагост звякнул, выдавая результаты. На сей раз было не совсем хорошо.
– Ростислав Петрович, показатели нехорошие, – сказала девушка. – Завтра вы никуда не пойдете, нужен покой. Есть опасность сосудистого криза. Вы сами что чувствуете?
– Немного не того, – признался генерал. – Я, знаете ли, Варенька, не привык свое самочувствие описывать, голова сегодня странная, как туманом набитая…
– У вас внутричерепное повышенное, вот лекарства, примите, – девушка отсоединила от диагноста свою портативную аптечку. В выдвижном лотке лежало несколько крупинок. Ростислав Петрович взял их рассасывать и благодарно кивнул.
– Вы посидите минут пять, а я пойду этого деятеля проверю, – мотнула девушка головой на Ника, легко вскочила на ноги и побежала к парню. – …ну и что, что чешется, – донеслось до Ростислава Петровича, – а заразу внесешь грязными лапами? Знаешь, сколько бактерий под ногтями?
Ник что-то ответил и оба засмеялись. «Завтра их отправлю на просеку», решил генерал, «если Лена с ними пойдет, то пусть идет, один побуду...»
После ужина генерал сослался на усталость и ушел отдыхать, а молодежь сидела у костра допоздна.
Наутро Ник с Варей отбыли в самостоятельную экспедицию в сопровождении трех робособак. Робомул двигался по просеке сначала бодрой иноходью, потом невысокую травку сменили тонкие кусты и кривые деревца.
– Ты смотри, как заросло. Сверху просека казалась более проезжей...– Ник снизил скорость. Теперь робомул шел не по прямой, а петлял среди стволов, – сколько же тут хмызника!
– Чего, чего? – переспросила Варя.
– Хмызник, что ли? Да это мелкие деревца... У меня дядя – егерь под Костромой, я в детстве к нему на лето ездил, ух, мы с ним по всяким дебрям поездили! Это оттуда словечко.
Где-то просека заросла больше, где-то меньше.
– Интересно, а почему тут только травка, а там аж деревья растут? – спросила Варя, когда они продрались через очередные заросли и  оказались на участке покрытом невысокой травой.
– Да наверняка, чем-то вроде бетона залили, только неравномерно получилось, а может, бетона им не хватило... А вот мы и проверим! – решил Ник, останавливая "лошадку"– Лопату то мы взяли.
Они спешились, и Ник принялся энергично рыть песок в месте с самой жидкой травой. Лопата тут же уперлась во что-то твердое.
– Во, гляди, пластобетон! – Ник приглашающе махнул рукой. Действительно, под тонким слоем дерна серело плотное покрытие.
– Ник, дай лопату, я там в зарослях копну, – предложила Варя.
– Да я сам,– начал было парень, но был остановлен строгим взглядом:
– Сиди уже!
– Понял, принято! – Ник попятился, поднимая руки от  воткнутой в обочину лопаты.
В стороне, куда ушла вооруженная саперной лопаткой Варя, раздавался хруст веток, пыхтение, редкое чертыхание.
– Хочешь копать, копай, я считаю, – пробормотал вслед ей Ник. Тут он заметил на обочине невысокий, поросший мхом валун с плоской вершиной. – А вот и кресло!
Вытащив из багажного отсека робомула бутерброды и бутылку минералки, Ник комфортно устроился на нагретом солнцем валуне. Минут через двадцать из зарослей вылезла растрепанная и  испачканная землей Варя.
– Смотри! – она протянула Нику отколотый кусок пластобетона. – Толща от силы два сантиметра! Там эти деревья прямо сквозь пластобетон проросли. Наверное, технология была нарушена, там слой тонкий, а здесь – как положено...
– Я геометку поставил, нашим координаты передадим. Сюда с более серьезным инструментом надо, не то, что наша лопата. На, руки сполосни, – Ник протянул Варе бутылку с водой, сползая с валуна.
– Ты крышку от бутылки оставил, а там еще вода осталась. Ой!
– Что такое? – обернулся Ник.
– Смотри, тут на камне как надпись какая-то!
С помощью лопаты они соскребли мох с верхушки валуна.
– «Р» «НКИ»,  – прочитала Варя. – ну-ка тут еще шоркни...  «РЕНКИ»! Ну вот и нашли! – радостно закричала она, хватаясь за коммуникатор. 
– Кого нашли-то? – не понял Ник.
– Клона нашли, того самого из записок! – закричала Варя в коммуникатор и сразу осеклась. – Что?!! Лена, вызывай неотложку Службы жизни! – Она повернулась к парню. – Ник, Ростиславу Петровичу плохо, засеки координаты, сделай снимки и гоним обратно в лагерь.
– Зачем сразу Службу жизни? – спросил Ник. – Посадить по сигналу о помощи любой пролетающий близко коптер, и все дела…
– Он пациент же, – напомнила Варя. – В санатории было два своих коптера, один уже полгода в ремонте, а второй с тобой разбился. Теперь все перевозки только через неотложку.
Сделав снимки, они забрались на спину робомула и собирались  запустить программу возврата, когда Ник, подвигав пальцами отображенную на пульте мула карту, сказал:
– А ведь мы совсем рядом с лагерем, смотри, – он слегка отклонился в седле, давая Варе посмотреть в карту, – видишь, если тут подняться, а потом проехать вдоль ручья, мы почти три километра выиграем.
– А мы проедем?
– Должны, эти «лошадки» специально для горных троп предназначены, – он похлопал по «шее» робомула, – вперед, мой верный конь!
На удивление, в стороне от дороги ехать оказалось проще. Не мешали разросшиеся на просеке кусты, среди высоких елок подлеска почти не было, подъем в гору был не очень крутой и мул довольно шустро взобрался на вершину, а затем двинулся вниз к невидимому пока ручью.
Светившее все утро солнце скрылось в облаках, в ельнике становилось мрачнее с каждым пройденным шагом.
– Странно, – заметила Варя, прижимаясь к спине Ника – все прогнозы погоды можно больше не смотреть. Такое впечатление, что сейчас плюс десять, а обещали то двадцать два – двадцать пять тепла,  холодина какая!
– И смотри, – отозвался Ник, туман снизу ползет... Что-то он мне не сильно нравится...
–  Ага, все приключения начинаются после слов «я знаю короткую дорогу», давай-ка по нашим следам назад, а потом знакомым маршрутом по просеке в лагерь потрюхаем, – предложила девушка.
Робомул послушно развернулся и двинулся обратно. Впрочем, туман быстро их догнал и накрыл белым влажным покрывалом. Шаги робота звучали глуше, стволы елок вплывали в поле зрения, только оказавшись на расстоянии пары метров, один раз Ник чуть не получил по голове нависающей веткой. Он заметил ее в последний момент и приподнял над собой, чтобы не снесло сидящую за ним Варю. Когда мул снова начал спуск, туман  стал редеть, а около просеки исчез совсем.
До лагеря оставалось пару километров, когда вдруг  ливанул дождь.
– Так вот почему Ростиславу Петровичу стало нехорошо, – догадалась Варя, отплевываясь от косого ливня, – а  в прогнозе-то "малооблачно, кратковременные дожди"...
Разбрызгивая лужи, робомул галопом влетел в лагерь и замер под тентом.
Но, как они не торопились, они опоздали. В лагере уже никого не было, кроме двух оставшихся робособак. Варя переговорила с сестрой и посмотрела на своего спутника.
– Ты понял? За нами прилетят позже, может быть, завтра, а, может, и нет. Ник, милый, а почему хорошим людям так не везет? Ростислава Петровича увезли с сосудистым кризом. Генерал такой хороший…
– Нормально, еды полно, аккумуляторы заряжены, я на больничном, ты в командировке. Какие проблемы! Если дождь кончится, давай завтра попробуем снова до камня добраться. Я тут в инструментах аккумуляторную пилу видел. Расширим дорожку.
– А нога твоя? – Варя «включила медика», – нагружать ногу нельзя.
– Какая там нагрузка?! Пила сама пилит. Мелкие деревца спилим, а крупные наша пилка просто не потянет.
Дождь лил весь вечер, слегка стихнув к ночи. Мокрую, как из стирки, одежду развесили под тентом рядом с «лошадкой», в тамбуре палатки врубили на полную мощность конвектор и занялись ужином.

Продолжение http://proza.ru/2026/11/02/619