Закат. По следам ученого Франка. Глава 2

Совсем другая жизнь на первых порах была у сестёр Лапшиных и Ника Перина. Как и обещал Ростислав Петрович, он предложил всей троице поселиться у него в Загорном и  посвятить время виртуальному изучению места «будущей дислокации», как выразился Ник. Этим местом стал маленький горный городок Кей, расположенный на подступах к замку Бран. На второй день все трое, как им казалось, могли с завязанными глазами пройти по улочкам городка, запомнили названия всех его отелей и ресторанчиков,  но уже на третий день Ник уехал куда-то со Смайлей, а сестрам пришлось в Соловье помогать двум симпатичным близняшкам Вике и Нике, которых все называли «Викониками». В Соловье был организован филиал лаборатории биотехнологий профессора Лещенко, на его базе Ростислав Петрович и договорился обучить своих новых сотрудниц.  Варя и Лена этому были рады, поскольку смогли вернуться жить в Большую долину к своим близким: от Соловья до нее ходил рейсовый бус.
Вскоре перебрался в Соловей и сам генерал: у Ростислава Петровича, как оказалось, там стоял собственный дом — небольшой обычный «земной» одноэтажный особняк из розовых блоков с коричневыми углами стен и обрамлениями окон. Он находился в лесу в новой части поселка, вытянутой в сторону исчезнувших ныне ворот с башней.
Сёстры Лапшины быстро схватывали новые знания. Особенно запомнилась им встреча с профессором Лещенко – приветливым плотным мужчиной средних лет. Владимир Лещенко прилетел на день, днем общался с сотрудниками, а вечером собрал «практиканток» на уютном бугорке около закрытого сверху болота с биомассой, оставшегося от исчезнувшего муляжа старинной крепостной стены  с башней.  Рядом с ним смирно легла на землю собака-биомех Чара – копия миттельшнауцера. 
 – Ну, что, немного понюхали биотехнологий и биокибернетики? – спросил он и, не дожидаясь ответа, начал рассказывать, словно читал лекцию перед невидимой аудиторией. – Биотехнологии и биокибернетика сегодня тесно связаны. Мы можем, скажем, создать мышечные ткани, но приводить такие биомышцы в действие будут сигналы, подаваемые с кибернетических устройств. У той же Чары электронный мозг, который в точности повторяет все рефлексы живой собаки. Ее покрывает копия волосяного покрова, весь внутренний объем тела повторяет реальную анатомию, только без пищеварительного тракта и внутренних органов типа сердца, печени, почек…  Батареи Чаре хватает на десять лет. Есть, пить, оставлять выделения биомеху не нужно. Что, скажете, это всего лишь игрушка? Побегать с мячиком, потешить хозяина?
– Нет, нам же Виконики рассказали, что в биомехов встраивают специальные сенсоры и блоки для решения других полезных задач, –  ответила Варя.
– Правильно, – кивнул профессор. – Чара – это моя верная спутница и коллега. Она может многое. Но возникает вот какой вопрос: а можно ли создать такую Чару «живую» в полном понимании этого слова? Не родить из клетки, а именно создать? Напечатать на биопринтере органы, ткани, кости скелета, мозг, глаза, словом все, и собрать в одно целое, а потом вдохнуть жизнь на какой-то определенный ресурсом биоматериала срок?
– А как «вдохнуть» жизнь? – сразу спросила Лена.
– Умный вопрос, – похвалил ее профессор. – Мы сегодня понимаем, что реальная жизнь начинается на информационном уровне. Мы сегодня можем «собрать» псевдоживой организм, как конструктор. Но вот перед вами остатки биомассы, из которой были сформированы муляжи реальных предметов. Пока что-то поддерживало их в заданной форме, мы их видели, как поддержка исчезла – появилось болото биомассы.
– Нам Виконики показывали, как под воздействием голограммы и магнитных полей биомасса образует сферу, – вставила Варя.
– Мы пока только сферу и можем показать, – помрачнел Лещенко. – А в Марсианской Автономии научились создавать клонов человека, используя в этом процессе марсианские кристаллы и биомассу. Лично я думаю, что биомасса там использовалась как ускорения развития и роста зародыша, а кристаллы как-то корректировали развитие клеток. По крайней мере, по тем муляжам, которые мне здесь пришлось увидеть, кристаллы именно задают и корректируют форму. Мы на Земле запретили все работы по клонированию человека, опасаясь того, что это повлияет на естественный ход развития цивилизации. В своей работе я не могу переступить это «табу», но Ростислав Петрович просил меня поговорить с вами на эту тему.
Профессор сорвал травинку и пожевал ее, собираясь с мыслями.
– Примерно сто лет назад, – продолжил он, – когда я был студентом, мое юношеское воображение потрясли  лекции Жана Меера по теории самовоспроизводящихся биотехнических систем. Вы только представьте себе: системы, которые сами себя чинят! В моей Чаре, – он кивнул на своего миттеля, – есть контур самодиагностики, она может сама «чинить» перенапряженные мышцы,  а Меер тогда говорил о полном самовоспроизводстве! Он увязывал свою идею с внеземными поселениями, которые такие системы должны были готовить к прибытию человека. На Марсе, скажем, его самовоспроизводящиеся системы должны были построить жилой купол и интегрироваться в его службы обеспечения. По мере решения одних задач, элементы системы «самовоспроизводились» в новые, для решения новых задач. Но теория, как говорится, суха, а древо жизни зеленеет. Так вот, побеги «древа жизни» несколько заглушили теорию, породив, на мой взгляд, странные концепции. Одна из них получила развитие в работах Франкмана, он же И.Франк, о котором вы читали в записках.
– А почему «странные»? – поинтересовалась Варя. – Вряд ли Франк представлял их «странными», раз занимался этим.
– В моем понимании «странное» – это нечто отрывочное и несистемное, – пояснил Лещенко. – По опубликованным работам Франкмана сложно было понять, чем он на самом деле занимался, а гадание на кофейной гуще меня никогда не привлекало. Впрочем, соглашусь, не стоит вешать ярлыки на то, что до конца сам не понимаешь. Франкман сконцентрировался на трех моментах: синтез клона, рост и обучение клона. Для вас это имеет принципиальное значение, поскольку мне Ростислав Петрович сказал, что вы собираетесь искать следы деятельности Франкмана.
– Часть следов мы уже нашли, – не удержалась Варя. – На старой военной базе.
– Слышал, – кивнул профессор. – Жалко то, что прошло много времени и наши сканеры бессильны, а то бы даже пепел клона Френки мог бы многое рассказать. Но одно мы уже знаем точно, Франкман использовал изотопы. Их следы были обнаружены под камнем, который вы нашли. 
– Зачем ему изотопы? – задумалась Лена.
– Я очень думаю, что масс-спектрометры у него были, – ответил профессор. – Он в одной работе писал про некие «волны жизни», скорее всего это они и есть. Клеточные резонансы, воздействие на них… Но попробую объяснить по порядку. Итак, о синтезе клона. Традиционно клонов выращивают из оплодотворенных яйцеклеток и вопрос о синтезе клона никогда не стоял. Опираясь на современные ему достижения по выращиванию органов для трансплантаций, Франкман сформулировал задачу «сборки» клона из набора органов, которую и назвал «синтезом». В научном сообществе над ним посмеялись, назвали его метод «методом колбасы», словом, отторгли. Ну, представьте себе, вы берете некую оболочку взрослого человека, набиваете ее органами, как колбасу фаршем, и раз-два – готовый клон!  Франкман, видимо,  обиделся и пропал лет на пятнадцать, после чего вдруг взял патент на методику ускоренного роста клона в некоей «биомассе». В патенте, я читал его сам, шла речь о том, что физическое развитие клона человека, полученного традиционным путем, можно в разы ускорить и получить взрослого дядю с разумом младенца всего за полгода. Это заинтересовало, его стали приглашать с докладами, но он отказывался, ссылаясь на крайнюю занятость.   И тут новый облом: на Земле запретили клонирование человека. Но незадолго до этого Франкман совместно с Бруно Сонне опубликовал интересную работу по  сканированию и записи разума. Это тоже не являлось чем-то принципиально новым, уже во второй половине двадцать первого века получили распространение цифровые аватары, в том числе и в похоронном деле. В наши дни они известны под названием «инфов». Новизна предложения Франкмана-Бруно состояла в том, скан разума мог быть перенесен на человека, утратившего память, например.
– Или клона… – вставила Лена. – И, что у них получилось? И клоны, и запись им разумов?
Лещенко улыбнулся ее нетерпению. Он привык работать с молодежью и ценил ее импульсивную непосредственность.   
– У меня нет данных, что что-то получилось на Земле, но те записки, которые мы с вами прочли, утверждают, что Франкман создал клона Френки, и описывают его достаточно характерно. Взрослый человек с разумом ребенка. Ростислав Петрович попросил меня побеседовать с вами и попытаться как-то систематизировать предмет будущих поисков. Я полагаю, что на месте дома Франкмана, если вы его найдёте, можно обнаружить ванны, в которых он растил своих клонов, какое-то лабораторное оборудование для эмбриогенеза. Вся его технология ушла на Марс, в Марсианскую Автономию, какое развитие она получила там – мне не известно, –  подытожил он.


Продолжение следует