Сердце ветерана

 9 мая 2017 года. Пётр  Васильевич в роли Василия Тёркина (справа).               
           Петр Васильевич Денисенко. Тридцать долгих лет его сердце было его главной проблемой  и  главным испытанием. За эти годы он повидал столько врачей, медсестер, санитаров, сколько иной человек за всю жизнь не встречает. И среди этого потока лиц, рук, слов, он видел и чувствовал многое: и искреннее сочувствие, и порядочность, и добросовестное отношение к своему делу. Были те, кто отдавал ему частичку себя, кто боролся за его жизнь с такой же страстью, как он сам когда-то боролся за Родину в далеком Афганистане.

                Но с каждым годом, как ни странно, что-то менялось. Обходы становились короче, беглее. Молодые доктора, с их блестящими дипломами и современным оборудованием, часто скользили взглядом по истории болезни, по лицу пациента, словно выполняя формальность. Равнодушие, холодное и безликое, стало просачиваться сквозь стены больничных палат. Петру Васильевичу приходилось буквально выпрашивать: "Доктор, пожалуйста, измерьте давление", "Доктор, послушайте меня, пожалуйста". Особенно удручало его это в городских больницах. Там, где были новейшие аппараты, где условия казались почти санаторными, это равнодушие ощущалось особенно остро. В районных больницах, где оборудование было скромнее, а быт проще, он чаще встречал настоящую заботу. Парадокс, который не мог объяснить.

            "Что-то неладное происходит в современной медицине", – думал Петр Васильевич, глядя в потолок палаты. – "Теряется что-то важное, человеческое".
Но, несмотря на все эти разочарования, на эту растущую пропасть между врачом и пациентом, Петру Васильевичу, как ни странно, везло. Или, может быть, Господь, помня о его службе, оберегал его. Вовремя поставили стенты на сосудах, ведущих к сердцу. Вовремя заметили два инфаркта, и, к счастью, успешно ликвидировали их последствия. Кардиостимулятор, этот маленький, но такой важный помощник, теперь бился в унисон с его собственным сердцем. И вот, в свои восемьдесят лет, он еще держался. Выглядел неплохо, по крайней мере, для своего возраста.

          Конечно, он и сам не сидел сложа руки. Строго выполнял все предписания врачей, соблюдал диету, принимал лекарства. Он понимал, что это его личная ответственность, его вклад в собственное здоровье.
"Значит, есть еще настоящие доктора", – утешал себя Петр Васильевич. – "Есть те, кто помнит  клятву  Гипократа, есть, у кого можно учиться, есть, на кого равняться".
         Он верил, что пример таких врачей, их преданность делу, их человечность, могут стать маяком для тех, кто только начинает свой путь в медицине. И если к этому добавить неравнодушие самих пациентов, их активное участие в борьбе за свое здоровье, тогда, возможно, жизнь действительно станет веселее и дольше. Ведь когда есть взаимное уважение, когда есть общая цель, даже самые тяжелые испытания становятся по плечу. И сердце Петра Васильевича, хоть и израненное, но все еще бьющееся, было тому живым доказательством.