Сказ про то как закон появился
А рядом с ним сидел министр — важный, бумаги перебирал да всё бормотал: «Надо, государь, закон написать… чтоб и порядок был, и чтоб казаки не обиделись».
Царь улыбнулся, бороду погладил и говорит:
— Ну, давай, министр, начнём с главного. Чтоб казаки служили, охраняли, молодёжь учили, а то нынче кто только не ходит в шароварах да с нагайкой! Надо, чтоб форма была только у тех, кто дело знает. Но писать будем так, чтоб не давить, а помогать: если человеку доверие оказать — он за это горой встанет. Пусть носят форму лишь те, кто на себя обязательства перед Родиной взял.
Министр кивнул, перо поправил:
— Значит, пишем: «Носить форму — только тем, кто в книге учета состоит. А кто не в книге учета — пусть хоть три чуба отрастит, а форму не надевай, а то штраф!»
Царь хмыкнул:
— Штраф — это не чтоб наказать, а чтоб порядок беречь. А то у нас в столице один казак в форме на рынок пошёл, да так громко «Любо!» кричал, что куры разбежались, а свиньи в овраг прыгнули. Порядок нужен, но и справедливость тоже: мы людям доверяем, а они пусть это доверие оправдывают.
Стали дальше думать. Министр говорит:
— Ещё надо, чтоб казаки работали с начальником рекрутского набора, молодёжь к службе готовили. И чтоб было больше льготных казаков —это надёжные люди.
Царь потёр лоб:
— Это хорошо. Но и про хозяйство не забудь. Казак ведь не только шашкой махать должен, он и землю пахать умеет. Пусть казачьи общества и хлеб растят, и скот разводят. И землю им давай без торгов — я верю, они её не продадут, они её любят, с умом обратят.
— И льготы по налогам дадим, — подхватил министр.
— Ага, — кивает царь, — а то придёт сборщик, а казак ему: «Я тут границу охраняю, а ты мне про налог!» Неудобно выйдет. Но пусть атаманы честно отчитываются: я людям верю, но порядок должен быть, чтобы никто не подумал, будто доверие — это слабость.
Дальше министр листает бумаги и вдруг морщится:
— Тут ещё про музеи, про книги, про помощь на казачьи ремёсла…
Царь аж подпрыгнул:
— Стой-стой! Мы что, всю казну казакам отдадим?
— Не всю, — спокойно отвечает министр, — а только на доброе дело: чтоб песни пели, чтоб вышивку показывали, чтоб детям про дедов рассказывали.
Царь задумался, потом мягко улыбнулся:
— О, вот это хорошо! Пусть песни поют, вышивку показывают, детям про дедов рассказывают. Это ведь тоже служба — память хранить. Только пусть не ради отчётов делают, а от души. Верю, что в хороших руках доброе дело сторицей вернётся.
Тут в дверь постучали. Входит атаман — статный, усатый, с шашкой на боку. Поклонился и говорит:
— Ваше величество, дозвольте слово молвить. Мы, казаки, народ прямой. Нам главное — чтоб честь была, чтоб Родина в безопасности, чтоб молодёжь не терялась. А законы мы исполним, только пусть они не путают казака с чиновником.
Царь встал, подошёл к атаману и руку ему протянул:
— Спасибо за правду. Именно так и запишем: казаки — опора государства, потому что им можно верить. Пусть служат, пусть помогают, пусть землю пашут, песни поют, детей учат. А мы им — и поддержку, и спрос справедливый.
И подписал царь тот закон. Не для того, чтоб казаков прижать, а чтоб дело шло, чтоб порядок был, а казачья слава не угасала. Он ведь искренне верил: если людям доверять, они эту честь оправдают.
С тех пор и повелось: кто служит — тот и форму носит, и льготы получает, и землю обрабатывает, и молодёжь наставляет. А кто просто любит казачьи песни да истории — тот поёт и рассказывает, и никто ему не запрещает. Только форму без дела не надевай — а то и сам себя не уважишь, и доверие подведёшь.
И живут казаки по этому закону: и служат, и пашут, и песни поют, и детям про дедов рассказывают. А если кто и ворчит порой — так это от привычки: казак ведь без ворчания — как конь без гривы: вроде и есть, а чего-то не хватает.
Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!
Свидетельство о публикации №226110200826