Грибной сезон
Потом была Валя-почтальонша. Молодая, крепкая, грибы собирала быстро и жадно — за час набирала две корзины. Ушла в субботу утром, сказала соседке: «Вернусь к обеду, у меня там боровички заветные». К обеду не вернулась. К вечеру нашли её корзину на тропе. Грибы рассыпаны, будто выронила. А рядом — её резиновый сапог. Один. И всё. Больше ничего.
Деревня затихла. Люди перестали ходить в лес поодиночке, собирались в группы, брали с собой собак. Но грибной сезон был в разгаре — люди жили с этого леса, продавали грибы на трассе, солили, сушили на зиму. Отсидеться было нельзя.
Третьим стал Гриша, тракторист. Мужик здоровый, не из пугливых. Пошёл с двумя приятелями, но отстал — увязался за семьёй белых. Приятели слышали, как он крикнул что-то. Подумали — зовёт. Пошли на голос. Голос шёл то вправо, то влево, будто Гриша петлял. А потом стих. Нашли его в овраге, метрах в двухстах от тропы. Тут уже было не до загадок: у Гриши было вспорото горло. И — самое страшное — из него аккуратно, будто хирург, вырезали всё, что можно вырезать. Печень, сердце. Остальное оставили.
Милиция приехала, оцепила лес, прочесала. Никого. Ни следа, ни отпечатка, ни нитки. Собаки у оврага визжали и отказывались идти дальше.
А грибы в тот год уродились — небывалые. Белые, крепкие, чистые. Люди шли в лес, потому что нужда гнала. И каждый раз, когда кто-то не возвращался, находили только пустую корзину. Или один сапог. Или ничего.
Бабка Аграфена, травница, сказала как-то тихо, ни к кому не обращаясь:
— Лес кормит. Лес и забирает. Раньше-то порядок был: кто с уважением — тот с полной корзиной и живой. А нынче люди жадные пошли. Берут, берут, а дать нечего. Вот он и берёт своё.
Её подняли на смех. Но с тех пор в деревне перед каждым походом в лес оставляли на пне у опушки кусок хлеба. Кто-то посмеивался, кто-то крестился. И грибники возвращались — с полными корзинами, живыми.
Почти всегда.
В прошлую субботу снова не вернулся один. Молодой парень, городской, приехал к бабке на выходные, решил грибов набрать. Корзину нашли на пне у опушки — пустую. А рядом с корзиной лежал кусок хлеба. Нетронутый.
Лес не взял подношение. Лес был голоден.
Свидетельство о публикации №226110200982