Из Огня в Полымя. Часть 2 Полымя

В Пятигорске их разместили временно — пятнадцать студенток из ленинградских вузов — в спортзале одной из школ. Маты, на которых когда-то прыгали школьники, стали постелью. Спали тесно, бок о бок, и даже ночью чувствовалась  слабость: после блокады тела ещё не успели по-настоящему отдохнуть.
Несколько раз их возили в поля убирать кукурузу. Комсомольские вожаки устраивали соревнования — кто больше соберёт. Наташа, Вера, Маша и Хая старались, но руки дрожали, и спины ныли так, будто снова несли бидоны с водой по ленинградским улицам.
А потом фронт прорвали. Наши ушли из города почти без боя. Комсомольские вожаки и начальство исчезли за одну ночь — "как ветром сдуло". Они остались одни.
Ночью в город вошёл передовой немецкий отряд. В спортзал зашли автоматчики. Командир — в запылённом свитере, из прибалтийских немцев — говорил по-русски спокойно, почти устало.
— Я бывал в Ленинграде до войны, — сказал он, оглядывая девушек. — Красивый город.
Потом указал на Наташу:
— Юде?
У неё были чёрные волосы, хотя она не еврейка. Найн, найн - Наташа протянула паспорт. Он быстро полистал его, и отдал обратно. На Хаю (еврейку) даже не взглянул.
— Ладно. Ленинградцев уважаю. Но вам придётся отсюда уйти. Здесь будет штаб. А за нами следом придёт гестапо. Ищите место в частном секторе, на окраине.
К утру все разбрелись. Наташа, Вера, Маша и Хая приютились в одной комнатке у старушки на краю города. Пока были какие-то вещи — меняли на продукты. Потом и вещи кончились, просто стало нечего есть...
Удалось (случайно) устроиться уборщицами в немецкий штаб. По вечерам полтора-два часа: подметали, мыли полы в кабинетах. В части служили почти одни старики, никто не приставал. Платили батон чёрного хлеба на троих — потому что Хая не ходила на работу. Она пряталась под кроватью. По городу уже висели объявления: всем евреям явиться…
Перед самым бегством немцев их повар "подарил" девчатам старого козла (кожа да кости).
Была проблема его зарезать. Кого-то попросили... Мясо варили очень долго, старый был козёл, зато какое-то время было мясо!
Иногда по улицам проезжали странные автобусы без окон. Потом, после немцев, узнали, что это были душегубки.
Однажды Хая не выдержала. Сказала, что больше не может прятаться, пошла на сборный пункт. Больше её никто не видел.
Когда немцы ушли, приехала мама Хаи. Среди десятков трупов, в траншее за городом, она опознала дочь.
Активисты, которые перед оккупацией куда-то исчезли, вдруг снова появились. Всех, кто остался, вывезли в Ленинград. Работали на расчистке улиц восстановлении зданий. Вызывали в первый отдел, спрашивали, почему не ушли к партизанам. Чушь, куда идти, никто ничего не знает, никаких инструкций не было. Девочки едва знали окрестности, ни кого из знакомых вокруг, везде немцы, ночью патрули, комендантский час...
Всё  начальство  перед оккупацией "как ветром сдуло", их за всё время как переселились из школы никто их не навещал...
НКВД в конце концов отстало. Только исключили из комсомола.
Потом, правда,  восстановили.
 А через двенадцать лет Наташа вступила в партию.