Неизбежность Ноября

Пролог

Всё для чего-то да нужно. Каждое событие, каждый вдох и выдох хранят в себе глубинный вселенский замысел. Здесь, на земле, ничего не лишнее, и всё важное. Даже трудные периоды или злобные люди необходимы, чтобы однажды осознать, как всё-таки прекрасен этот мир…


Старинные напольные куранты надменно известили о наступлении полночи. Серебристая полоска лунного света скудно освещала тёмно;вишнёвый корпус чопорного англичанина с безупречным механизмом, на котором красовался золочёный павлин с распущенным хвостом. Как только секундная стрелка часов совершила три круга, дверной колокольчик нервно взвизгнул, сообщив о госте.

Небольшого роста женщина с копной рыжих с проседью волос, в длинном красно-оранжевом домашнем халате, шаркая растоптанными тапочками и поскрипывая артрозными суставами, направилась в коридор. Включив настенную лампу с тусклым жёлтым светом, она отодвинула щеколду у большой деревянной двери и распахнула её. На пороге стоял высокий тощий мужчина лет сорока пяти с напряжённым, пронизывающим взглядом. Его бархатный двубортный сюртук грязно-антрацитового цвета с потёртостями в виде чёрной плесени «удачно» оттенял бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глубоко посаженными глазами. Брюки из того же материала плотно облегали худые длинные ноги и заканчивались лакированными ботинками, изрядно потрескавшимися на сгибах. Образ завершали цилиндр и трость с костяным набалдашником в виде человеческого черепа. От мужчины веяло земляной сыростью вперемешку с запахом подгнившей листвы, жжёной кожи и терпкого табака. Осенний денди прибыл отыграть свою главную роль в спектакле «Смертельная тоска в ноябре».

— Ноябрь, дорогой мой, ну здравствуй! Ты, как всегда, пунктуален и расчётлив. Прошу, проходи, я тебя заждалась, — хрипловатым голосом поприветствовала гостя женщина и расплылась в искренней улыбке.

— Целую ваши ручки, несравненная моя матушка Осень! Да, мчался, торопился: уж очень не хотелось вас расстраивать и огорчать опозданием, — ответил Ноябрь.

— А где багаж, радость моя? Почему ты налегке?

— Верно, багажа при мне нет: задержали, олухи окаянные. Сказали, пришлют к среде. Вечные логистические проблемы. Ну, не печальтесь, пустое, маменька. Я так рад вас видеть. А где Октябрь? Уже покинул отчий дом?

— Да, отчалил братец твой, унёсся. Не стал тебя дожидаться — дела, знаешь ли. Но он передавал тебе привет и оставил немного солнца.

При слове «солнце» Ноябрь кисло ухмыльнулся и закатил глаза.

После он скинул в прихожей свой винтажный прикид, снял головной убор, оголив плешивую голову, и прошёл в большую гостиную, где на своём любимом кресле уже растеклась матушка Осень, смачно схлёбывая малиновую наливку из хрустальной рюмки.

Ноябрь же расположился на мягкой тахте из флока болотного оттенка с витиеватыми потёртыми ножками цвета серой гнили. Он окинул удовлетворённым взглядом всю комнату и проговорил сиплым голосом:

— Смотрю, матушка, за год ничегошеньки тут не изменилось: в полумраке всё так же криво висят бездарные оммажи на обшарпанных стенах, пыль скаталась в облакообразную субстанцию и прячется под мебелью, а жирные пауки неустанно ткут дырявые полотна в потемневших и отсыревших углах. Одним словом, сплошная услада для моих глаз.

— Да, дружочек мой, никакой управы не было на твоих братьев.Ничегошеньки не прибрано. А всё потому, что ни дождей, ни ливней, ни ураганов, ни порывистых холодных ветров им не предоставили в этом сезоне! Сказали, что всю центральную часть России решили побаловать теплом, а посему — ни забот, ни хлопот: наливай да пей то наливку, то глинтвейн, — сетовала Осень, цедя в рюмочку очередную порцию настойки. — Сентябрь, правда, накоптил щуки и леща, а Октябрь нагнал яблочного самогона для зимних вахтовиков. Мы получили депешу от Января, и тот уж больно слёзно об этом просил, мол, праздники и всё такое. Вот они и не смогли отказать сородичу, потрудились малость.

— Однако удивлён! Не ожидал от братцев, не ожидал… Ну да бог с ними, у нас другая беда — глобальное потепление. Не хотел вас расстраивать, маменька, но и мне не выдали в нужном количестве ни дождей, ни ливней. К середине недели приедет багаж, и он уже с мокрым снегом! Северный порывистый обещался всенепременно быть, но только ко второй декаде. И немного густых туманов тоже получилось раздобыть.

— Ох, не к добру всё это потепление. Я безвозвратно начала терять форму. У меня от отсутствия влаги и сырости обострился артрит: суставы стираются в порошок, а подагра, чтоб её, так разыгралась, что пиликает свои кантаты даже по ночам. Про астму я вообще промолчу. Солнце все два месяца грело, как в августе, иссушило все мало-мальские лужи, а дожди были такие, что курам на смех. Я крайне огорчена и расстроена, только малиновкой и спасаюсь, дорогой мой Ноябрь. Вся надежда на тебя, дружочек.

— Ничего, маменька, нечего жалиться. Я слякоти привёз несчитанное количество, авось не пропадём! — с уверенностью произнёс Ноябрь и закурил набитую свежим табаком трубку.

Сизый табачный дым окутал сидящего на тахте мужчину. Его мысли при этом чернели и мрачнели, наполняясь привкусом глубокой апатии и тоски, как после прочтения произведений великого Фёдора Михайловича.

В эти минуты в зал вползла разъедающая тишина и повисла ядовитым облаком в воздухе. И лишь старинные часы всё так же хладнокровно тикали, отбивая ритм, да Осень похрипывала, словно расстроенная виолончель, своей обострившейся астмой. Ноябрь размышлял о бренности бытия, а тишина тем временем торжественно заняла всё пространство гостиной.

В таком гнетущем состоянии просидели они около получаса. Потом Ноябрь медленно поднялся, распрямился, подошёл к окну и произнёс с ухмылкой, глядя в тёмную даль:

— Мы отыграем наш «спектакль», матушка. Доверьтесь мне. Кажется, я никогда вас не подводил. Вспомните о самом главном моём сезонном оружии — депрессии, апатии и неврозах. Этот яд убивает тихо и незаметно, внедряясь в самое сердце человеческой особи. Вот только бы Солнце побыстрее отключилось!

Он взглянул на сидящую в кресле охмелевшую мать, криво улыбнулся ей, сверкнув при этом своими безжизненными глазами, и направился на радостях в погреб, дабы с наслаждением употребить изрядную дозу Октябрьского самогона.

3 ноября 2026г.

Ноябрь тихо тлеет во дворах,
Пока без слёз и ледяного ветра,
Неспешно обращая в прах
Беспечное тепло и радость света.

Печальной дымкой обостряя нерв,
Всей удручённостью своей красуясь,
Ноябрь жалит скупостью своей,
И каждый дозу серости получит.

Он не кричит, он стонет от тоски,
Даря лишь всполохи спокойствия немого.
Ноябрь мой, тебе дарю стихи,
Прими и подпишись под каждым словом...