Глава 1. Что-то с памятью моей стало...

Я живу теперь и тихо и складно,
Но под вечер, обходя заведенья,
Я ищу в толпе глаза её жадно,
То ли девочки, а то ли видения.
(М.Леонидов. "То ли девочка, а то ли виденье").

Марк сидел за ноутбуком, пальцы порхали по клавиатуре. Чем-то он в этот момент напоминал пианиста: корпус чуть подан вперед, взгляд сосредоточен, руки  согнуты в локтях... Но Марк просто работал в Гугл таблице. Ему нужно было составить очередной отчет.
Глаза устали, запястья затекли, несмотря на эргономику рабочего места и очки с напылением. Встать, потянуться, пройтись.
Марк нажал кнопку "Сохранить", и тут...
Перед его мысленным взором вновь возникло это лицо! А главное, это уже не в первый раз.
Незнакомое женское лицо, причем скорее именно образ лица, чем реальное лицо из крови и плоти. Видение и завораживало, и одновременно пугало.
Что-то внутри Марка, какая-то часть его "я" с готовностью откликнулась, потянулась к возникшему образу. Загадочное лицо было подвижным и неподвижным одновременно. Оно смотрело словно внутрь Марка, при этом размер его увеличивался, заполняя все пространство. Охватившее Марка чувство было двояким: с одной стороны, в нем начинала звенеть радостная надежда, словно лицо было обещанием чего-то важного и необходимого. С другой стороны, пугало само явление, сродни галлюцинации. Но еще больше пугала неизвестность, какой-то неимоверный масштаб, который крылся за смутной надеждой.
Наверное, этот страх опять спугнул образ. Постепенно лицо растаяло, и перед Марком снова монитор, уже погасший в режиме сна. Марк попытался снова вызвать видение, но не смог. Через пару секунд он даже не смог вспомнить, как выглядело это лицо.
Осталось лишь ощущение чего-то большого, необъятного, почти космического. Странное сочетание леденящего холода и манящего тепла. И какой-то напоминающий водоворот поток, исходивший из центра виденья.

"Это усталость. Хватит перерабатывать. К психотерапевту записаться. Отпуск попросить вне очереди. Строил планы на лето, на Валдай, но лучше уж сейчас, в феврале отдохнуть. Ужасный месяц. Неустойчивый. Погода дурацкая. Работать приходится через силу",  - проносились мысли хаотичным потоком.

А почему, собственно, так тяжело работать? И про переработки зря. У Марка уже третий год удаленка - в офис приезжаешь только на серьезные совещания или когда босс вызовет. Да, бывают дедлайны, как с этим отчетом, но уж до ночи сидеть не приходится. Вполне можно уложиться в стандартный рабочий день, даже с учетом перерывов, которые Марк устраивает, когда захочет. Может не спеша приготовить себе полезный обед: завернуть в фольгу куриное филе с прованскими травами и оливковым маслом, засунуть в духовку, отварить киноа и крупно порезать овощи в салат. Можно позаниматься с гантелями, постоять на балконе, наблюдая за снующими внизу прохожими. Откуда взяться усталости?
Откуда этот вой души про отпуск, про избавление от иллюзорного стресса?

Однако после очередного виденья точно требовалась пауза. Марк встал, задумчиво походил по комнате и решил: надо проветрить голову. На балконе холодно, а одеваться ради балкона глупо. Схожу пройдусь.

Надев поверх рубашки пуховик, Марк машинально сунул руки в карманы. Пальцы нащупали что-то холодное, металлическое... Ключ? Но ключи от дома торчали в замке с внутренней стороны двери, запасные у мамы. И ключи от дома плоские, с пластиковыми головками, а этот большой и увесистый. "Опять наваждение. Я что, Буратино, к которому явилась Тортилла и подкинула золотой ключик?"
Но вот он, ключ, на ладони. Тусклый, тяжелый, холодный. Не похож ни на один из ключей, которые Марк когда-либо видел. Точно не современный, но и не средневековый из сказок.

«Амбарный...» — почему-то подумалось Марку. Металл ключа отливал синевой, в носу засвербило от запаха сырости, древесины и горячего жидкого воска.
И снова перед глазами все расплылось. Темнеет. Высокие буйные травы на косогоре. Воздух влажный, свежий, как после дождя. И Марк маленький. А, может, и не Марк вовсе. Стоит перед амбаром. Между досками кое-где просветы. Внутри теплый свет живого огня, скорее всего, свечи...

Марк решительно положил ключ на обувницу, рядом с флаконом санитайзера и керамической вазой. Набросив шарф на шею, обулся и вышел, закрыл дверь и спустился по лестнице во двор.