Кто кого? США Иран. Россия Украина

Кто кого? США — Иран. Россия — Украина

Александр Аит

Когда говорят о войне, часто задают один короткий вопрос: кто кого?

Кто сильнее? Кто наступает? Кто выдержит дольше? Кто первым заставит противника уступить?

Я тоже хочу разобраться. Но меня интересует не только то, кто громче объявит о победе. Мне важно понять, что именно каждая сторона пытается получить, какой ценой она этого добивается и что останется людям после очередного заявления политиков.

Перед нами два разных противостояния: США и Иран, Россия и Украина. Их связывает общая международная обстановка, но это не одна война и не одинаковые ситуации.

Попробуем посмотреть на них без украшений.

Обзор подготовлен 3 ноября 2026 года. События продолжаются, а заявления сторон и сведения анонимных источников требуют осторожности.

США и Иран. Сила против силы

Соединённые Штаты обладают огромной военной и экономической мощью. Их возможности действовать далеко от собственной территории несопоставимы с возможностями большинства стран мира.

Но из этого не следует, что Вашингтон может без последствий добиться любого политического результата.

Иран — крупное государство с населением, территорией, собственной военной инфраструктурой и возможностью влиять на безопасность региона. Его руководство располагает инструментами ответа, а география делает конфликт чувствительным для соседей и международной торговли.

Тот, кто сильнее по совокупности ресурсов, не всегда может быстро заставить другую сторону принять нужные условия. Ударить по объекту и получить устойчивое политическое соглашение — разные задачи.

Удары и переговоры одновременно

По сообщению Associated Press от 3 ноября, американский чиновник заявил об ограниченных ударах США по иранским объектам в районе Ормузского пролива. Американская сторона описывает их как оборонительные. Одновременно продолжаются контакты через посредников. Associated Press

2 ноября Дональд Трамп сказал Axios, что не спешит принимать решение о возобновлении масштабных ударов. Издание также сообщило со ссылкой на региональные источники о подготовленном катарскими посредниками проекте мер, которые могли бы помочь возобновить прямые переговоры.

Обратите внимание: проект мер — ещё не соглашение. Публичная фраза о нежелании спешить — тоже не обещание, что ударов больше не будет. Axios

В этом и состоит тревожная особенность момента. Дипломаты обсуждают условия, военные сохраняют варианты действий, политики произносят угрозы. А жители региона пытаются понять, можно ли спокойно лечь спать.

Иранский вопрос и Израиль

В США говорят об угрозах безопасности, иранской ядерной программе и судоходстве. Иранское руководство заявляет о своём праве на безопасность и требует учитывать его условия. Эти позиции не совпадают, и стороны по-разному объясняют ответственность за происходящее.

Израиль здесь не посторонний наблюдатель. Его руководство рассматривает иранское направление как вопрос национальной безопасности. При этом сообщения о том, кто именно и как убеждает Трампа возобновить удары, во многом основаны на неназванных источниках. Такие сообщения важны, но их нельзя автоматически превращать в подтверждённый приказ.

Особенно осторожно нужно обращаться с ядерной темой. Обсуждение возможного удара по объектам ядерной программы не означает решения применить ядерное оружие. Подменять одно другим — значит добавлять к опасной ситуации ещё и дезинформацию.

Ормуз: вода, через которую проходит политика

На карте Ормузский пролив кажется узким участком воды. Но через этот район проходят важные маршруты перевозки энергоресурсов.

Поэтому конфликт здесь касается не только Вашингтона и Тегерана. На него реагируют страны Персидского залива, перевозчики, покупатели нефти и газа и миллионы людей, которые никогда не видели этот пролив.

Если судоходство становится опасным, растут риски для поставок и торговли. Если переговоры продвигаются, рынки могут реагировать ожиданием снижения напряжённости. Но ожидание — не гарантия.

Выходит, даже тот, кто способен нанести самый мощный удар, не может полностью оградить себя и союзников от последствий.

Россия и Украина. Война на земле и в небе

Теперь посмотрим на другое противостояние.

Полномасштабная война России против Украины продолжается с февраля 2022 года. Сегодня её нельзя описать одной стрелкой на карте или одним лозунгом.

Россия располагает значительно большими мобилизационными и промышленными ресурсами, а также собственным ядерным арсеналом. Украина защищается при существенной внешней помощи, сохраняя собственную армию, государственные институты и способность наносить удары.

Можно иметь своё мнение о причинах войны, о действиях Москвы, Киева, США и европейских государств. Но если мы обсуждаем реальное положение, необходимо учитывать и решения украинского руководства, и действия России, и влияние внешних союзников Украины. Свести всё происходящее к одной причине было бы слишком просто.

Украина под тяжёлым давлением

На Украину ложится огромная нагрузка: разрушения, потребность в вооружениях и финансировании, потери, отъезд людей, удары по энергетике.

Associated Press 3 ноября сообщило о тяжёлом положении украинской промышленности и перебоях в работе предприятий и экспорте на фоне российских ударов. Это серьёзное давление на способность страны жить и воевать. Associated Press об украинской экономике

Можно сказать, что Россия обладает существенным преимуществом по ряду ресурсов. Но из этого нельзя честно вывести точный день окончания войны или автоматически объявить уже достигнутыми все политические цели Москвы.

Поддержка извне для Украины важна, но она не превращает каждого украинца в марионетку. У людей есть разные убеждения, страхи, интересы и собственное представление о будущем своей страны.

Кто платит за продвижение и сопротивление?

В военных сводках города превращаются в названия, а люди — в цифры. Но за каждой территорией стоят дома, дороги, кладбища, школы и семьи.

Утром 3 ноября Associated Press сообщило, что число погибших после российского удара по месту выдачи гуманитарной помощи на юге Украины выросло до 31; десятки людей, по данным публикации, ещё числились пропавшими без вести. Такие сведения могут уточняться по мере поисков. Associated Press

Мониторинговая миссия ООН сообщила, что за январь — сентябрь 2026 года в Украине подтвердила гибель 2 570 гражданских лиц и ранения 15 211. Это подтверждённый миссией минимум за указанный период, а не точный подсчёт всех пострадавших и не статистика военных потерь. Доклад миссии ООН

Страдают и жители российских приграничных районов, и люди по обе стороны линии фронта. Гибель гражданского человека не становится менее трагичной из-за того, какой паспорт лежал у него дома.

А что с потерями армий?

Здесь особенно много пропаганды и особенно мало полной проверяемой информации.

Каждая сторона заинтересована показать потери противника большими, а собственные — меньшими. Независимым исследователям сложно получить доступ ко всем данным в условиях войны.

Поэтому я не буду уверенно утверждать, что на одного погибшего с одной стороны приходится десять погибших с другой. Обмен телами сам по себе такого соотношения не доказывает: на него влияют места боёв, контроль над территорией, возможность эвакуации и другие обстоятельства.

Вопрос о потерях заслуживает честного расследования. Но точная красивая цифра без надёжной основы не делает разговор честнее.

Переговоры: дорога к миру или пауза между ударами?

Появилась и дипломатическая новость. По сообщению Reuters, Кремль подтвердил планы трёхсторонних переговоров России, Украины и США в Абу-Даби 10–11 ноября. Reuters

Само назначение встречи — ещё не мирное соглашение. Между сторонами остаются тяжёлые разногласия о территориях, безопасности и условиях прекращения войны.

Но если стороны готовы сесть за стол, это возможность обсуждать конкретные шаги: защиту гражданских, обмены, прекращение ударов и контроль за выполнением договорённостей.

Я не считаю переговоры признаком слабости. Особенно когда продолжение войны означает новые смерти.

Можно ли сравнивать две войны напрямую?

Сравнивать отдельные стороны можно. Например, цену затяжного конфликта, значение промышленности, роль союзников или влияние войны на обычных людей.

Но ставить между двумя противостояниями знак равенства было бы ошибкой.

У России и Украины есть протяжённая линия сухопутного фронта и спор о контроле над территориями. В противостоянии США и Ирана большую роль играют удары на расстоянии, морские маршруты, санкции и региональные союзники.

Различаются география, цели и возможности сторон. Даже слово «победа» для каждой из них означает своё.

Для одной стороны победой может считаться контроль над территорией. Для другой — сохранение государства и гарантий безопасности. На Ближнем Востоке стороны говорят о сдерживании угроз, военных возможностях, санкциях и условиях переговоров.

Пока участники не договорились даже о том, каким должен быть итог, простое «кто кого» не раскрывает всей картины.

Америка в обеих историях

США присутствуют в обоих конфликтах, но в разной роли.

В противостоянии с Ираном Соединённые Штаты являются непосредственным участником военных действий и переговоров. В войне России и Украины Вашингтон оказывает Киеву помощь и одновременно участвует в дипломатических контактах с обеими сторонами.

Американская политика определяется интересами США, их руководства, союзов и внутренней борьбы. Это не секретный заговор, а обычное устройство политики большой державы. Но интересы Вашингтона не всегда совпадают с интересами жителей Украины, Израиля или стран Персидского залива.

Поэтому любые инициативы важно оценивать по конкретным условиям и последствиям, а не только по фамилии человека, который их объявил.

Ядерный предел

Есть ещё одно обстоятельство, о котором нельзя забывать.

Россия и США обладают ядерным оружием. Прямое столкновение таких держав несёт риск, который невозможно сравнить с обычной политической ссорой.

Это не означает, что каждое напряжённое заявление завтра приведёт к ядерной войне. Но это означает, что словам, ошибкам расчёта и решениям военных руководителей нужно придавать серьёзное значение.

Никто не должен превращать угрозу применения ядерного оружия в привычный элемент развлечения для телевизионной аудитории.

Кто кого?

Если считать только ресурсы, США сильнее Ирана по многим показателям, а Россия располагает большими ресурсами, чем Украина. Но результат войны нельзя вычислить одним сравнением военных бюджетов или численности населения.

Имеют значение цели, союзники, экономика, решения руководителей, устойчивость общества и то, какую цену стороны готовы платить. Имеет значение и случайность: ошибка, неверно понятый сигнал или провал переговоров могут изменить ситуацию.

Поэтому мой ответ на вопрос «кто кого?» сегодня такой: борьба продолжается, а окончательного результата нет.

Самое тревожное, что пока государства и политики спорят о будущем, обычные люди уже расплачиваются за настоящее.

Я хочу, чтобы в разговорах о победе не забывали о человеке. О том, кто живёт возле линии фронта. О семье в городе, где звучит тревога. О жителях Ближнего Востока, которые слушают очередные угрозы и пытаются понять, начнётся ли новая волна ударов.

Настоящим итогом переговоров должно стать не просто право одной стороны громче заявить о своей силе. Нужно остановить гибель людей и создать условия, при которых новая война не начнётся сразу после подписания очередного документа.

Это трудно.

Но каждый новый день войны тоже имеет свою цену