Третья запись в дневнике...

Вчера мне было совсем плохо после того, как я попробовал позавтракать хлопьями двух видов, залитых тёплым молоком. Как же меня тошнило целый день! Как-то на ум не пришло избавиться от того, что было в желудке. Сегодня, чтобы сэкономить крохотную сумму на доставке, решил от нечего делать, смотаться в другой город за покупкой, надо же хоть иногда пользоваться своим бесплатным проездом. Получилось всё не так, как я планировал, потому что встал я слишком поздно, потом долго завтракал, долго собирался, в итоге, чтобы вернуться домой не слишком поздно, по Валмиере я походил совсем мало и мне казалось, что все достопримечательности там не на своих местах и выглядят иначе. Как же давно я там не был! В первый раз я там оказался, когда во время работы на железной дороге в девятнадцать лет, получил бесплатный проезд, и со своим коллегой на выходных начал ездить по стране на поезде. Я помню неудобную джинсовую одежду, бутерброды, сон в стогу сена, плёночный фотоаппарат и кошмарные фото, которые мы тогда сделали, хорошо, что они где-то потерялись. Потом после развода со своей второй женой я побывал в этом городе, во время поездки на велосипеде в Таллин, туда я ехал через Пярну, а обратно через Вилянди и Валмиеру. Это было в пятом году. А вот в восьмом году я поехал через этот город уже вокруг Балтийского моря с посещением Норвегии. Я тогда ехал на Валгу, а оттуда на Тарту и дальше уже на Таллинн. Значит, я там не был с середины июня восьмого года. Это восемнадцать лет прошло.

Мог ли я тогда в восьмом году представить, при каких обстоятельствах через восемнадцать лет я попаду в тот город? Нет, ни в девяносто девятом не мог я ничего такого предположить, когда я там был, ни в восьмом. Начиная своё долгое путешествие на велосипеде в основном по Скандинавии я надеялся, остаться в Норвегии, но мне пришлось вернуться в Ригу, как это неприятно мне тогда ни было. И потом всё часто шло не так, как я хотел и планировал, потому желания и планы мои постоянно менялись. Каким же я глупцом был тогда, потому что не понимал, очевидных вещей, вернее я упорно не хотел их понимать. Мне хотелось верить в то, что снаружи можно найти то, что есть только внутри меня. Дорога к тому, что внутри меня лежала через много стран, через годы разной достаточно нудной работы, через очень неприятное общение с очень с людьми, определённые способности которых были очень сильно ограничены.

Вечно, когда я оседал на каком-то месте, я спрашивал себя, смогу ли я просидеть на нём всю жизнь и тут же отвечал, что определённо скоро найду себе что-то получше. С людьми было примерно так же, я воспринимал их, как часть места в котором жил и ни с кем мне не было тяжело расставаться, а часто напротив, я чувствовал облегчение после расставания. Сначала я думал, что найду подходящую для меня работу в Риге, но году в шестом я понял, что на постсоветском пространстве мне такой работы не найти в силу особенностей психологии подавляющего большинства работодателей. Этому подавляющему большинству работодателей было совершенно не интересно то чем они занимались, им было всё равно, что делать, главное, чтобы за это не били и можно было извлечь какие-то деньги. Но это был не самый худший случай, самое ужасное было, когда предпринимателю ещё и прибыль была не нужна, а нужен был только статус предпринимателя и возможность унижать наёмных работников. И эти коллеги, которых совершенно не интересовал результат их деятельности, которые имитировали бурную деятельность, винили всех других во всех смертных грехах, а из себя пытались сделать мучеников за правое дело.

Работа в Литве на высотном кране была сложной, нервной, высокооплачиваемой, начальство там не не капало на мозг, но как же было противно порой иметь дело с неадекватными и нетрезвыми людьми под краном! Да, бывало, что внизу работали более или менее приличные люди и всё было легко и просто. Но тогда была проблема в том, что я совершенно не знал на что мне тратить заработанное и потому проматывал. Именно там, в тесной кабинке между небом и землёй, глядя в море в Паланге, я сформулировал наконец своё желание. Я понял, что хочу работать, не общаясь с людьми. Но тогда я утешил себя тем, что за пределами постсоветского пространства всё иначе, что там люди другие, и я найду там работу своей мечты, которая не будет мне мешать заниматься моим творчеством.

Каким же сильным было моё разочарование, когда в разгар экономического кризиса я прибыл в Ирландию, и понял, что там нет и не может быть работы моей мечты, и вдобавок там нет природы, и отдыхают там в пабах или дома и всё огорожено заборами. Да, можно, проехав порядочное расстояние, найдя дыру в заборе побродить по какому-то лесу, морскому пляжу, но эта атмосфера замкнутого пространства меня жутко угнетала. Я смотрел на то, как живут ирландцы, и понимал, что это совсем не то, чего я хочу. Оказалось, что и выучить английский на приличном уровне не так просто. И люди смотрели на меня и не понимали, чего я могу хотеть, кроме домика в кредит, жены, детей, церкви по воскресеньям, отпуска на курорте и работы на складе, фабрике, ферме, стройке.

К тому времени я уже решил, что жена и дети — это не моё, потому и домик с автомобилем мне ни к чему. Мне нужна была какая-то работа, на которой не надо было бы общаться с людьми, но и надо было бы что-то делать, чтобы время работы не растягивалось, как у охранников. В Норвегии всё было несколько иначе, там не было заборов, всюду была дикая природа, достаточно логичный язык, который я учил в приятной компании беженцев из Африки и Азии, но там надо было общаться с родственниками и работодатель некстати вышел на пенсию. Там у меня после работы оставалось много свободного времени, там у меня появился компьютер, и я получил возможность публиковать то, что печатал, там была надежда на то, что я смогу жить за счёт своего творчества. Этой надежде было суждено постепенно исчезнуть, когда я жил в Англии, в окружении людей с постсоветского пространства. И я решил, что лучше умереть сразу, чем ходить работать на фабрику и общаться со своими коллегами и соседями. Да, я понимал, что можно накопить денег и потом скромно жить пару лет, и печатать то, что нравится, а не то, что предлагают печатать за деньги, можно какое-то время жить на социальное пособие, можно получить социальное жильё. Но как же меня раздражало то, что в той стране не было практически ничего, кроме ферм, фабрик, и скученных двухэтажных домишек. У меня возникало такое ощущение, что я живу на территории очень большого завода, который занимает весь остров.

И снова Рига, что оказалось для меня так больно даже по сравнению с Англией, что я получил инвалидность, а вместе с ней и возможность печатать то, что мне нравится, а не то, за что платят деньги. Вроде бы всё теперь не так уж и плохо, вроде бы я спас своего сына, и живу в своё удовольствие, но что-то не то. Я всё равно нашёл причину для расстройств, то мне плохо от препаратов, то не хватает пенсии на быстрое завершение ремонта квартиры, то хочется приобрести новый велосипед. Я понимаю, что даже если бы пенсия у меня была бы больше, то я бы едва ли был всем доволен и нашёл причину для расстройства и неудовлетворённости. Нет, ни освоение английского на приличном уровне, ни освоение разных программ для создания приличных видео меня не удовлетворят. Сколько бы ни было на моём банковском счёту, денег, я всё равно буду недоволен собой. Так стоит ли напрягаться, если всё равно буду недовольным? Стоит, но смотря как. Можно пойти и поработать дворником, чтобы доделать ремонт, а можно напрячься и создать такое видео, которое наберёт-таки столько просмотров, что я получу какие-то деньги. И даже если это видео просмотров не наберёт вообще — напряжение при его создании куда лучше, чем напряжение при работе дворником...