Разговор с иноагентом

    Продолжаю серию "Избранные синопсисы". Сегодня я предлагаю читателям отгадать загадку: является ли предложенный сюжет оригинальным, или он заимствован? Вернее, подлинна ли история с прочтением журнала пятилетней давности, где мое внимание привлекло интервью с писательницей... Не знаю, можно ли назвать ее молодой. Для меня она девочка, а для современных подростков такой же динозавр, как и я. Моя героиня родилась в 1981 году. Опущу подробности ее биографии, тем более, что интервью брал молодой сотрудник толстого журнала (я его знал, он учился у меня по сольфеджио, но меня он, скорее всего, не помнит). Так вот, этот журналист не придерживался хронологии, раскрывая события жизни нашего автора, но мне удобнее, как вы понимаете, ab ovo, чтобы самому не  сбиться и не потерять нить повествования.
    Будущая писательница родилась в национальном субъекте и в свидетельстве о рождении у нее была прописана титульная национальность, но в паспорте этой графы уже не было. Происхождение ее было все-таки больше русское и примесью соседних народов. Это последствия волевого решения прадеда, который хотел получить для себя и своих детей максимум выгоды в условиях новой власти да и просто сделать их жизнь более предсказуемой.
    Родным языком считала русский, но в школе был предмет - родной язык и родная литература - язык и литература титульной нации субъекта. Здесь я остановлюсь. Я и при чтении тогда остановился и задумался. Вот был Толкин, придумал несколько эльфийских наречий, был единственным носителем своих вымышленных языков. Теперь на них говорят и песни поют. По мне, так если язык имеет письменность и компьютерный перевод с озвучкой, он не может считаться мертвым; при желании люди могут выучить его и даже говорить между собой. Но стану ли я эльфом, выучив эльфийский язык? И не будет ли тревожной конспирологией считать, что возможно появление новых агрессивных национальностей вымышленного происхождения?
    Писать рассказы наша героиня начала с 10 лет. В 1996 году в школу приехали "англичане" (намеренно даю в кавычках). Девочка стала участницей проекта. Первый сборник рассказов из школьной жизни вышел, был переведен на несколько языков и имел успех.
    - Когда я открыла первую страницу изданного сборника, - признавалась интервьюируемая, - я ошалела. Слова не мои!
    Но ребенка успокоили, сказали, что это редакторская работа, что так надо и что все так делают. Она приняла это. Тем временем престижное издательство дает заказ - написать сборник преданий и легенд своего народа на родном языке, а на возражение, что плохо его знает - вот тебе профессор филологии местного университета, он переведет. И представили юному автору такого лохматого седовласого пассионария.
    Часть сюжетов девочка выдумала, часть взяла из учебника по родной литературе. Часть мифов просто украла, А филолог-переводчик прибавил от себя добрую треть - да все с хищными волками, хитрыми лисами и ядовитыми змеями. Так что у читателя сразу возникала неодолимая жажда справедливости и непроизвольно сжимались кулаки.
    В описании последующих буду более краток, потому что дале было все неприятнее и неприятнее. Семинары, форумы, литературные премии, интервью, гонорары, поездки за границу. Имея представление о композиторской тусовке, могу представить, как общаются гораздо более многочисленные писатели. А время было... 2003 год. И уже вышел роман в жанре фэнтези, и историческая книга о Смутном времени/Восстании Пугачева/завоевании (типа) Сибири - я намеренно дезориентирую вас. Неважно, что множество фактологических ляпов - сейчас мы можем скачать текст и, буквально, проверить абзац за абзацем. Главное, что русские выставлены там этакими бяками, причем незаметно, ненавязчиво.
    На вопрос журналиста: "А вы сами это писали" - автор честно отвечает: "Нет". Я не очень-то этому верю, но дальше идет описание "творческого" процесса. Где-то в "Лондоне" группа товарищей пишет текст на английском языке по готовым лекалам, опытный редактор-переводчик переводит на русский, профессор-филолог на национальный язык. Делается обратный перевод на английский - издание, восторженные рецензии, гонорары и премия. Вот только автор на встрече с общественностью путается в сюжете и именах героев. Но мы же знаем, что это от волнения.
    А последний роман стал катастрофой. Он выл посвящен вымышленному национальному восстанию в 1921 году. Правда, выступление крестьян было, и даже несколько, участвовали в нем в основном русские, подавление конкретно в этом случае свелось к тому, что продотрядовцы вернули реквизированных коров. И почти никакой крови. Конечно, участникам это припомнят и в 1929, и в 1937 году. Но на страницах нового романа полыхало прямо-таки что-то эффектное. Аж страшно! Вот только случилась незадача. Старый редактор-переводчик помер. Стали искать другого. Все отказались. Отказывались и прекращали общение с фондом уж не знаю, по какой причине. Сроки выходя книги поджимали, поэтому нашли кого-то, кто или согласился, не вникая, или был себе на уме.
    Год был 2007.
    Роман вышел.
    Переводчик или не знал, или специально так сделал, но даже мало подготовленному читателю бросалось в глаза множество нестыковок, несоответствий, неправильных транскрипций названий населенных пунктов, анахронизмов. И еще какие-то навязчиво смешные повторы. И, прямо скажем, очень заметный плагиат. В общем, не суть дело вникать, но нехорошо вышло, очень нехорошо. Девочка вдруг оказалась крайней, от нее отвернулись даже самые убежденные идейные убежденцы. Фонду она тоже оказалась не нужна. И забыли про нее.
    Журналист описывает жилище писательницы. Чисто прибранный загородный дом, попугай жако в клетке смотрит умными глазами, два пацана бегают, занавески на окнах. Авторка спрашивает у гостя, как ей вернуться в литературу. Показывает свои новые рассказы, где не поднимаются острые темы. Журналист в отчаянии от уровня текстов, но решительно (как я понял) отказывается быть костоправом.
    Финал открытый.
    Сразу говорю, что слово "иноагент" ни разу не было упомянуто в тексте. Приплел для привлечения внимания.
    Я решительно за свободу творчества и категорический противник уголовного или иного преследования за убеждения. Я так же согласен с теми, кто говорит, что невозможна социальная стабильность без взаимного доверия внутри общества. В то же время я не считаю, что какая-то одна группа людей может считать, что ее умственные способности выше, чем у остальных, потому что исповедываемые ею ценности, скажем так, более ценные. И совершенно недопустимо обращение со взрослыми людьми как с детсадовскими. Уверен, у большинства из нас хватит ума разобраться во всем самим и выбрать для чтения такие книги, которые действительно нам нужны.