Let it be, или Петля Мёбиуса Глава 7

     Глава 7
     Иная Вселенная
 
     Сытый, довольный Каспер лежит рядом с мольбертом, вольготно крутится на паркете, переворачивается на спину, играя сахарной косточкой. За окном гуляют белые пушистые тучи, кухня кажется добрым защищённым островом света, стремительно летящим в неизвестность. Пахнет тёплым деревом, коньяком, отменной выпечкой и близкой тайной.
Мы выпиваем по глотку, одновременно ставим бокалы — тонкий звон хрусталя повисает в тёплом воздухе, — втыкаем вилки в один и тот же кусочек форели и смеёмся. Смех выходит нервный, с тревожной ноткой, будто мы оба знаем: в любую минуту может случиться то, что перевернёт эту уютную атмосферу. Часы на стене тикают слишком отчётливо, как будто отмеряют не секунды, а шаги чего-то невидимого.
— Теперь слушай, — начинает издалека гость, задумчиво разглаживая тоненькие усы. — Я гулял с собакой.
— С собакой? — я показываю вилкой на лежащего любимца. Борбос в этот момент замирает с косточкой в зубах, насторожив уши, и переводит взгляд с меня на гостя, будто понимает каждое слово. Впрочем, может, и понимает — у животных свои секреты.
— Да, у меня точно такая же такса, умный ушастый пёс, имя ему я придумал сам — Каспер. Такой же дом, такой же вид из окна. — Блондин на секунду отводит взгляд, смотрит в запотевшее стекло, его отражение кажется мне чужим и в то же время до боли знакомым. — Год назад случилось страшное событие.
И я вновь перебиваю, чувствуя, как любопытство щекочет нервы:
— Упал какой-то космический корабль?
— Ты знаешь? Но как? — удивляется парень, резко выпрямляется, глаза становятся большими, непонимающими, а рука с бокалом останавливается на полпути ко рту.
— Конечно, знаю. Я пережил эту трагедию на собственном опыте. — Отставляю вилку, кладу ладони на колени и наклоняюсь к нему. — Взрыв был такой силы, что на месте нашего дома должна была остаться только огромная воронка. А я, как говорится, отделался лёгким испугом. Только вот губа разбита, синяк на пол лица и рваная царапина через весь лоб.
Двойник меняется, становится собранным, поднимается, едва не опрокинув стул, указывает на меня трясущимся пальцем и с дрожью в голосе замечает:
— Миша, а у тебя все ссадины заросли, посмотри, какая ровная, здоровая кожа. Ни следа, ни шрама.
— Не может быть... Что за чудесное исцеление? — лепечу, глядя в зеркало, провожу ладонью по лбу, по щеке, — гладко, будто и не было никакой катастрофы. — Волшебство. Ты давай продолжай, рассказывай дальше, а потом я.
— Точно, так и сделаем, — соглашается немного встревоженно двойник, садится на место, но теперь теснится на краешке стула, ссутулившись, и его пальцы барабанят по столешнице — дробно, нервно, будто пытаются достучаться до истины. В мельчайших подробностях он рассказывает случай о падающем челноке. Только всё это произошло год назад, когда он гулял по лесополосе. Описывает, как воздух сначала завибрировал, потом стал горячим, над деревьями вспыхнуло жёлто-красное зарево, и что-то огромное, металлическое, с рёвом рухнуло на него.
— Невероятно, — невольно вырывается у меня, встаю, подхожу к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. — Но я наблюдал похожее падение вот отсюда буквально несколько минут назад! И думал, что погиб. Это произошло перед тем, как ты позвонил в дверь.
Блондин подходит ко мне, встаёт рядом, озадаченно стараясь переварить новую информацию. Через минуту мы синхронно поправляем волосы — он левой рукой, я правой, — и это движение выходит настолько одинаковым, что мы оба застываем, поймав отражение друг друга. На улице сверкают чужие окна, и в них отражаются другие кухни, другие люди, другие мы.
— Ну вот, уже что-то проясняется. Хотя ничего не проясняется, а даже ещё больше запутывается.
Мы одновременно поворачиваемся и возвращаемся к столу. Блондин решительно берёт бутылку и наливает.
Сидим, волнуясь, вспоминаем разные случаи из нашей жизни, останавливаем друг друга, перебиваем, темпераментно продолжаем, стараясь нарисовать полную картину прошлого. Расспрашиваем о том, что знаем только мы, отвечаем, радуемся, иногда на глазах появляются слёзы. Каспер вертится под ногами, бурчит, будто поддерживает и участвует в разговоре.
Оказывается, у нас столько общего: всю жизнь мы молили судьбу, чтобы с нами случилось что-нибудь удивительное. Стремились заглянуть за кулисы бытия, подглядеть, как устроен мир на самом деле. Непременно желали узнать, кто дёргает за невидимые ниточки, кто создаёт Вселенные, крутит планеты, двигает людьми, как послушными шахматными фигурами. Знали, что за каждым углом обязательно спряталось приключение, а в любом тенистом дворе — поджидает таинственная дверь, куда можно войти, если очень сильно захотеть.
— А в садике... в садике помнишь? — вспоминаю я такое далёкое и в то же время столь близкое детство, откидываюсь на спинку стула, и на губах у меня появляется мечтательная улыбка. — Мы хотели быстро повзрослеть и прийти в группу взрослыми дяденьками с большими чёрными усами.
— Конечно, — с восторгом отвечает блондин, выпрямляется, изображает руками усы, и мы оба прыскаем. — А в школе, в школе мы первый раз влюбились в девочку из соседнего класса.
— Точно, рыженькая такая, ещё мечтали, чтобы каникулы и учебный процесс поменялись местами, а на все вопросы учителя всегда был готов точный остроумный ответ.
— Знания пусть сами приходят в голову и остаются с нами навсегда, — последнюю фразу мы говорим с одной и той же интонацией, одновременно, шутим как мальчишки. Неуёмно развиваем забавные, счастливые желания отрочества, и чувствую, как где-то в груди теплеет, будто встретил родного человека после долгой разлуки.
Как теперь относиться к происходящему, что делать дальше, как себя вести, что можно, что нельзя и что будет в следующую минуту? Мы одинаково тянемся за одним бутербродом с чёрной икрой. Наши пальцы сталкиваются, поднимаем головы.
— Миша, полистай мой смартфон, посмотри видео, — предлагает гость. Достаёт телефон, но не передаёт его сразу, а держит в руке, будто сомневается. Потом решительно снимает блокировку, кладёт на стол и пододвигает ко мне. — Заметь: до страшной катастрофы всё совпадает в точности до мелочей, а после начинаются изменения. Я очнулся не дома, как в твоём случае, а на лесополосе оттого, что Каспер облизывает мою щёку, и тоже думал, что погиб. Открыв глаза, обнаружил, что всё вокруг целое, словно смертельного взрыва не было. В тот день я долго ходил в поисках обломков, каких-нибудь материальных доказательств крушения, и случайно нашёл чудесный переход. В это трудно поверить, но это так: он ведёт сюда.
Друг смолкает. Воцаряется выжидательная тишина, в которой слышно, как тикают часы на стене и как сопит собака. Потом он продолжает, голос звучит уже глуше:
— С того дня я стал посещать твой мир.
— Выдумщик, но с фантазией, — отмахиваюсь я. Отворачиваюсь в сторону, делаю вид, что поправляю штору, но на самом деле просто не могу смотреть ему в глаза.
— Не веришь, — с досадой злится гость, поднимается, проходит из угла в угол, останавливается у плиты и стучит кулаком о ладонь.
— Как это понимать?! Какой такой переход?! — нервничаю я. Резко встаю, и табурет с грохотом отъезжает в сторону; совершенно не могу сориентироваться.
Блондин сердито пожимает плечами и, скривив в недовольной гримасе губы, отвечает:
— Я и сейчас ничего не знаю. Да ты садись, слушай и думай! — подходит, кладёт руку мне на плечо, и я чувствую, как его пальцы дрожат. — Прохожу в одном странном месте и попадаю сюда, в твою реальность. Если быть точным, то это волшебное место выглядит вполне обычно, непримечательно. Поначалу я ничего не замечал, гулял с Каспером вроде бы всё так же, а потом стал обращать внимание на небольшие расхождения. Но давай пойдём по порядку, попытаемся вместе объяснить это сверхнеординарное явление.
— Идёт, — серьёзно соглашаюсь я. Чувствую, как внутри всё разрывается от желания знать, но стараюсь держаться. Мы слаженно, звонким хлопком ударяем ладонями, как будто делали это много раз, и звук получается на удивление громким, будто разбиваем невидимую преграду.
— Тогда смотри мои фото дальше, — предлагает двойник, показывая на свой телефон, садится так рядом, что наши плечи соприкасаются. — С этого момента сообщения, да и все остальные мелочи незначительно, но всё же отличаются.
— Точно, — подтверждаю я, воодушевлённо листая электронные страницы. Вожу пальцем по экрану, и на меня глядят знакомые лица, улицы, вывески. Вот мы всей семьёй на даче дедушка бегает с сочком. Так-так, что-то новое: ты в спортивной форме стоишь рядом с дорогим автомобилем, здесь позируешь на фоне какого-то предприятия «Красный молот». А вот тут открытие магазина «Электронный рай», и ты уже блондин. У меня таких снимков и такой одежды нет.
— Успокойся и слушай. — Он мягко забирает смартфон. — В то время я предположил, что моя копия, то есть ты, можешь жить здесь, и тщательно готовился к нашей встрече. Конечно, сильно сомневался, думал, здесь живёт кто-то другой. — Виновато щурится и отводит взгляд. — Я даже не подозревал, что у тебя есть такой же пёс. Каждый день узнавал о тебе всё больше и больше. С самого первого момента понял, что мы должны обязательно познакомиться, стать неразлучными друзьями и быть вместе. Для этого нужно было встретиться с тобой, вот так, как сейчас, и поговорить.
Чтобы выяснить все подробности, я стал следить.
Моя копия встаёт и начинает нервно ходить, эффектно жестикулируя.
— И, зная своё прежнее расписание, сразу увидел тебя, спешащего под дождём на работу. Ты стоял на остановке под навесом, промокший до нитки; иногда смотрел на дорогу, иногда в мою сторону. Я находился напротив, у театральной афиши, прятался под деревом и думал, что это неправда, просто совпадение. Ты был одет в летнюю коричневую куртку-пилот с капюшоном, синие джинсы, белые кроссовки, чёрный зонт — и сразу приковал к себе мой взгляд. Я был так взволнован и так счастлив, что ты есть, что ты существуешь; готов был броситься к тебе и познакомиться, но, увы, боялся спугнуть. Проследив до момента, когда ты вошёл в автобус и двери закрылись, вышел на обочину и долго стоял, не зная, что делать, а потом повернулся и пошёл обратно. Счастливый, радостный, казалось, я мог умереть от разрыва сердца! Но сомневался: вдруг при встрече случится что-то невероятное — пространство взорвётся!
Со стороны, не обижайся, ты был похож на парня из компьютерной игры. Потерянный, уязвимый, беззащитный персонаж, который ходит по виртуальным улицам в неизвестно кем написанной стратегии, мокнет под дождём, ищет своё желанное счастье. И мне так стало тебя жаль. Тебя. Себя...
— Ты нашёл меня, — совсем ничего не понимая, бормочу я, провожу рукой по лицу, будто стирая морок. — Это бред.
Блондин сжимает кулаки, прижимает их к груди, я вижу, как на его скулах играют желваки.
— Да, нашёл и испугался, что с тобой может случиться что-нибудь плохое. Я должен оберегать тебя и в то же время думал, что мне нельзя вмешиваться в твой ход событий, вспоминая фантастические фильмы и доводы учёных. Если бы ты только смог себе представить, что я пережил в этот невозможный, ошеломляющий момент! — вибрирующим голосом рассказывает близнец, а его глаза наполняются слезами. Часто моргает, не вытирает слёз, будто не замечает.
— Боже мой, — шепчу я, совершенно поражённый. Вспоминаю тот пасмурный день, серое небо, косые струи дождя, мне показалось, что я вижу призрак.
Блондин измученно улыбается, достаёт платок, вытирает слёзы, движения у него медленные, усталые. Подливает коньяк, мы синхронно выпиваем по маленькому глотку. Проглотив горький комок в горле, и немного успокоившись, друг вдохновенно продолжает, в голосе появляется странная, почти лихорадочная энергия:
— Много дней подряд, я тайно наблюдал за тобой: сидел неподалёку, прикрывшись дырявой газетой, как шпион. А заговорить не решался, не знал, как ты отреагируешь. Следил из окна автомобиля, когда ты проходил совсем близко. Если бы ты только знал, что я пережил, как билось моё сердце! Разглядывал в бинокль из соседнего здания, — решительно показывает в сторону двора, где подъезд.
— Кошмар, — нервно вздыхаю я, тру глаза, потом резко опускаю руки. — Значит, ты живёшь в соседней девятиэтажке у круглой бани?
— Нет, нет, Михаил остынь. — Он мягко улыбается, и в этой улыбке столько всего — и усталость, и обречённость, и какая-то решимость. — Там я снимал квартиру, а живу в другом месте, может, даже в иной Вселенной.


Рецензии