По Закону Бытия. 17

 
Учительницу Дору нам все же удалось отыскать. Она рассказала, что после гибели отца Робика ей объявили, будто мальчик теперь будет жить у дальней родни, и выдали небольшую компенсацию, сославшись на смерть работодателя. Через нее мы вышли на тех, кто раньше работал в доме, и узнали много ценного. Я вскрывал счета фирмы и разбирался с документами — компанию разграбили через фальшивые банкротства и прочие махинации. Мы собрали доказательства, подключили юристов, и они подготовили дело для суда, а попутно подали жалобу в налоговую службу. Разбирательство обещало быть долгим, но мы никуда и не торопились.

Дора оказалась душевным человеком и отличным специалистом. Когда Робик увидал ее после долгой разлуки, он невероятно обрадовался и принялся рассказывать обо всем, что с ним произошло. Она возобновила с ним занятия. А еще мы решили брать малыша с собой в спортзал — чтобы постепенно привыкал к обстановке и занимался в меру своих сил и возраста.

Эдгар и Дина назначили свадьбу через три недели.
— Где вы собираетесь жить? — спросил их Роберт.
— Мне все равно, — с улыбкой пожала плечами Дина. — Пусть Эдгар решает.
— Что тут решать? У меня там дом — двухэтажный! — и работа. И город, между прочим, на самом побережье, — заявил Эдгар. Он посмотрел на Роберта и ехидно прищурился: — А вы с Эриком домой собираетесь?
Роберт задумался:
— Если честно, мне там очень понравилось. Мы так изначально и планировали, а сюда вернулись только для того, чтобы перестроить руководство. Но теперь обстоятельства изменились: появился новый член семьи, и нужно решать все с учетом его интересов.
— Хорошо, — ответил Эдгар. — Тогда мы, как законные супруги, возьмем на себя его официальное усыновление. Но, думаю, участвовать будут все.
— Спасибо, брат! — обрадовался Роберт. — Конечно, мы все одна семья и будем о нем заботиться. Главные обязанности родителей возьмем на себя мы с Эриком, а по документам станем опекунами, раз уж нельзя числиться отцами.
— Мы с Диной счастливы, что в нашей жизни появился этот ангелочек. Я буду считать его родным сыном — у него такая же судьба, как у меня. Считаю это своим долгом. Но что самое интересное, эта судьба повторяется еще и в том, что мы оба встретили вас с Эриком.
— Да, действительно символичное совпадение, — подтвердил Роберт.

Вечером Роберт позвал меня на прогулку.
— Дорогой, давай обсудим, что мы будем делать с жильем? — начал он. — Где тебе комфортнее? Что подсказывает сердце?
— Почему ты спрашиваешь у меня, Роберт? Нужно думать о том, где будет лучше малышу, — ответил я.
— Понимаешь, как я вижу, ты стал для него главной фигурой. Он к тебе подсознательно тянется, как к матери, и даже называет без имени — просто папой. Поэтому комфортно должно быть именно тебе: твое спокойствие передается ребенку. Если ты начнешь жертвовать собой, это обязательно выльется в негатив. Так что подумай: хочешь вернуться или здесь тебе тоже нравится?
— Здесь мне нравится. Здесь повсюду ты и твоя забота. Но если слушать сердце... там, наверное, как-то более по-домашнему, спокойнее, чем в столице. Сам не знаю. Но почему ты думаешь только обо мне? Мне важно, чтобы и тебе было хорошо. Ты ведь привык к большему масштабу.
— Это все ерунда, я, как солдат - совсем неприхотлив. Комфорт создавался для семьи. Да и дом Эдгара сделан очень технологично — просто масштабы чуть меньше и двор небольшой. Конечно, я мог бы предложить купить там усадьбу...
— О, это надо обсуждать с Эдгаром. Хоть он по своей доброте и любви подарил мне полдома, я не считаю себя вправе этим распоряжаться.
— Нам в любом случае придется пока остаться здесь — нужно перестроить управление компанией и дождаться суда по наследству.

Вечером, по пути в ванную, я наткнулся на Эдгара. Он тут же сгреб меня в охапку и утащил за поворот коридора:
— Старичок, ты теперь прямо как телезвезда — всё время вне доступа, и не поговорить наедине!
— А что за тайны вдруг возникли? — удивился я.
— Хотел попросить, чтобы ты с Робиками вернулись в наш дом. Конечно, теперь у меня есть Дина, и с ней классно... Но тебя мне будет так сильно не хватать. Да, вот такой я привязчивый. Я не ревную, не думай! Радуюсь, что тебе хорошо и что Робикам хорошо — особенно малому. Но давай снова будем жить вместе, а?
Он говорил совсем тихо, без привычной шутливой громогласности. От этого к горлу подступил ком. В его словах звучала глубокая, чистая любовь родных душ — когда нет желания владеть или присваивать, а есть только радость за счастье близкого человека.
И я прекрасно его понимал, потому что чувствовал к нему то же самое.
— Братишка, не переживай, — обнял я его. — Мы уже решили, что вернемся и будем жить вместе. Только перестроим дела в компании и дождемся суда. Да и вам самим нужно дождаться свадьбы, а уже потом ехать.
Я посмотрел ему в глаза — они сияли счастьем. Эдгар по своему обыкновению подхватил меня, немного покружил и поставил на пол.
— Теперь я по-настоящему счастлив. У меня, как и у Робика, прибавилось родных людей.
И тут меня осенило: у моего любимого брата Эдгара был такой же «синдром сироты», как и у малыша, пусть он сам этого и не осознавал.
Внутри всё сжалось от слез, я едва сдерживался, чтобы не зарыдать вслух, поэтому только крепко сжал его плечи и убежал.
Как же я был благодарен Богу за то, что эти израненные души встретились на моем пути, и я мог подарить им хоть немного своего тепла и любви...

Три недели до свадьбы казались долгим сроком, но в предпраздничных хлопотах они пролетели как один миг. Дина была спокойна и молчалива, как и всегда. Ей совершенно не требовались эта свадебная суета и пышная церемония — они с Эдгаром уже получили свидетельство о браке, и она с удовольствием уехала бы в наш тихий дом прямо сейчас.
На шикарном празднике настоял Роберт, категорически заявив, что сестра у него одна. Ванесса и Анна тоже жаждали торжества, и их можно было понять. Девушки с огромным энтузиазмом взялись за подготовку.
— Но платье я выбираю сама, — непреклонно заявила им Дина. — Не позволю сделать из себя свадебного павлина с шлейфом, который тащат три человека.
Эдгар поддержал ее и похвалил за мужество.
— Мы вот насмотримся на вашу свадьбу и тоже замуж захотим, — пошутила Ванесса.
— И где же мы найдем столько Эдгаров? — возразила Анна. — Ну разве что Эрик у нас свободен... — Она лукаво взглянула на меня.
Роберт услышал это и тут же подошел:
— Нет, Эрик занят, ему некогда.
— Кем занят?! — хором воскликнули сестры.
— Работой! — рявкнул Роберт и, схватив меня за руку, потащил из комнаты.
Ванесса и Анна удивленно переглянулись, а затем вопросительно уставились на Дину. Но та лишь тихо зевнула и ушла, так ничего и не ответив.
— А вот это уже становится интересным... — прошептала Ванесса.

— Что ты наделал своей ревностью? — зашипел я на Роберта, когда мы остались одни. — Теперь они за нами с лупой следить будут!
— Ну и пусть! Не маленькие. Пусть думают, что мы геи — быстрее отстанут. Правду все равно не поймут, а мы не скажем. И как раз хорошо, что мы будем жить у вас. Что, кстати, говорит Эдгар? Я еще не обсуждал с ним переезд.
— Эдгар очень хочет, чтобы мы вернулись. Он ведь тоже настрадался в одиночестве от своего сиротства.
— Да, он замечательный человек. Я так рад, что он стал частью нашей семьи и мы породнились. И за Дину рад — она именно такого мужчину и заслужила.
— Угу, и только я заслужил Галю, — засмеялся я.
— Нет, Галя помогла нам встретиться, так что от нее тоже была польза, — усмехнулся он и обнял меня.
Я прижался головой к его груди и стал слушать, как бьется его сердце. Это было ни с чем не сравнимое счастье — слышать сердце, которое дышит любовь к тебе.

Впрочем, демарш Роберта просто так нам с рук не сошел. На следующий день за завтраком, пока Роберт еще не спустился, а я усаживал Робика за стол, девушки переглянулись. Ванесса, как самая смелая, спросила прямо:
— Вы вместе? — отлично понимая, о чем речь.
Врать я не любил, да и не знал, что можно придумать, а главное — зачем? Если мы семья, все должно быть честно.
— Да, мы вместе. Но это не то, что вы подумали: мы не геи.
Девушки буквально зависли. Они чувствовали, что я говорю правду, но совершенно не могли понять, как такое возможно, а расспрашивать о подробностях им было неловко. Они продолжали с недоумением смотреть на меня, ожидая пояснений, но я молча ухаживал за малышом.
Вошел Роберт и по их вытянутым лицам сразу понял: что-то произошло. Мы обменялись взглядами, и он уловил суть без слов. Его взгляд похолодел, он молча сел на свое место. Дальше завтрак проходил в полной тишине, только мы тихо переговаривались с Робиком.

Но мы не учли одного: наш маленький умник впитывает абсолютно все взрослые разговоры. Когда он молчит и занят своими делами, создается иллюзия, будто он еще совсем маленький и ничего не соображает.
И вот этот хитрый заяц, уплетая котлетку, внимательно прослушал наш диалог с Ванессой. Видя крайнее замешательство девушек и наше с Робертом молчание, он расправился с едой, повернулся к Ванессе и со взрослой деловитостью, активно жестикулируя ручкой, заявил:
— У них просто любовь, что тут непонятного?
Мы не знали, плакать нам или смеяться, но в итоге захихикали все.
— Придется этого вундеркинда сначала наградить, а потом в угол поставить, — захохотал Роберт.
— За что в угол? Я же не вру, я правду говорю! — сделал невинные глазки наш Робик.

- "Просто любовь"?, удивленно спросила Ванесса.
- Да, так бывает. И на этом закрываем эту тему., отрезал Роберт.