Одинокая мастерская

Скрипучие двери впустили его в мастерскую. Шаркающей походкой художник дошел до стола и опустился в кресло, постанывая от боли в суставах. Когда-то здесь кипела жизнь: шампанское, богемные разговоры о стиле, гармонии и красоте. Теперь в углах копилось запустение. На пике славы не было и дня без дела — выставки, семинары, интервью. Бывало он за день по три раза переодевался.

Через мансардное окно он посмотрел на город. В поле зрения попадали только верхушки домов: острые крыши, облезлые карнизы, трубы. Чтобы увидеть улицу, надо встать, перегнуться через подоконник, напрячь шею, но он уже не мог. В молодости, полулежа на этом подоконнике, он пил утренний кофе и выкрикивал соседям задиристые приветствия. А потом, пока не ушло солнце за крыши домов, неистово рисовал. Его упругое тело, словно мячик перескакивало от мольберта к столу, от картины к эскизам. Краски, масло, лаки, кисти, мастихины — мастерская, как лаборатория искусства, утопала в запахах и инструментах.

Теперь пальцы стали крючковатыми, артроз стянул суставы в тугие узлы. Он смотрел на них и вспоминал, как легко кисть лежала в ладони и как гибкое тело слушалось малейшего намерения. Когда-то в нем жила уверенность, которую сейчас не вернуть ни усилием воли, ни привычкой к работе. Вспоминал успех у женщин. Не как гордость, а как доказательство той прежней силы, которая теперь ушла, оставив тяжесть и отдышку. На глаза навернулись слезы. Реальность оказалась упрямее памяти.

Придерживаясь за край стола, он взял любимую кисть и встал к холсту. На нем набросок парка, заученного наизусть. Из последних сил размешал краски — охру и зелень и сделал пробные мазки. Очки соскальзывали с переносицы, рука дрожала на весу. Вдобавок ушел свет. Он психанул, отбросил на пол кисть. В отчаянии потер дрожащую руку и, согнувшись, снова заплакал. Как принять такую жестокую правду? Он уже ничего никогда не нарисует. Как быстро пролетели семь десятков. Жизнь — один лишь миг.

Художник прошел вдоль полотен, что не уступил галереям ни за какую цену, оставил для себя. В них жила история его близких. Вот бывшая жена. Спокойный взгляд, осанка — натянутая струна. На другом — друг, угасший на его руках. Дальше — дочка с мячиком играет. Он водил пальцами по рамам, будто прощался не с картинами, а с теми, кто в них остался.

Утерев мокрые щеки, он подошел к двери, что сам, когда-то разукрасил. Схватился за край и медленно стал закрывать. В узкой щели еще долго держалось его лицо: морщинистое, с мешками под глазами и резкими тенями. Пытливый взгляд выхватывал знакомые предметы, память о которых он заберет с собой в вечность. Полоса света сужалась, а с ней фигура и лицо. Но вот и ее не стало. Щелкнул замок. Поворот ключа. Послышались удаляющиеся шаги.

2026г.
Читайте мои книги на Литрес