И писали мы письма друг другу...

В моем личном архиве сохранилась большая семейная переписка.
И если бы у меня была вторая жизнь, то я бы отдал ее перечитыванию этой переписки с родителями, с родней, друзьями и близкими мне людьми…
Такой там всплывает пласт ушедшего во все его многообразии времени, что просто порою и представить все это себе трудно. Столько вдруг там в прошлом встает открытий.
И вопрос порою недоумения встает — а неужели это все с нами было?
Как говорится, были люди, со всеми кипевшими в них страстями  и радостями и  — фу! — их нету!
Письма же — это окаменевшие страсти и радости человеческие, написанные по следам живых событий.
А еще сохранилась моя обширная переписка с организациями  и редакциями газет. Наше время на такую переписку было более чем продуктивным. И если у кого-то темой писем в редакции газет и журналов были чаще всего какие то житейские тяжбы, то я много переписывался с журналами и газетами и самими организациями более всего и прежде всего по вопросам творческим.
Кстати нет уже давным - давно этой практики писать какие-то письма в газеты, как и газеты в массе своей уже давным - давно приказали долго жить, и  все что осталось, это теперь — так это написание комментариев в  лентах социальных сетей.
Зацените, как изменилось время.
А толи еще будет!
Что же до меня, то я был человеком пытливым и творческим.
Бог сподобил меня такого к этому.
А в редакциях тогда газет неспроста сидели более чем внушительные отделы писем и вели большую и кропотливую работу с теми, кто в редакцию газет с письмами обращался.

Я переписывался по творческим вопросам много.
Вот некоторые примеры той моей переписки:

ПИСЬМО ИЗ СОЮЗА ПИСАТЕДЕЙ
В котором мне сообщалось, что решением бюро краевой писательской организации меня решили послать на Всероссийской семинар прозаиков, который должен был состоятся в декабре 1987 года в Минске.
Сегодня затрудняюсь сказать, почему в письме указан это семинар как Всероссийский, а должен он был проходить в Минске.
Но определенно могу сказать, что там бы у меня явно были хорошие шансы себя зарекомендовать, что чаще всего и случалось там с молодыми прозаиками на таких мероприятиях, и как знать, как знать!
Сужу это по практике тех лет.
Результатом этой поездки туда могла быть публикация в центральном издании моего произведения, издания в  центральном издании моей книги и рекомендация к принятию в союз писателей.
А я деятельно готовился к нему, не желая ударить в грязь лицом.
Волнений было много. Ставки для меня там были более чем высокие.
Готовили же меня туда, прежде всего с моею прозой из будущей моей книги «Корова на Луне»
Тем более, что подобные семинары многое тогда решали в судьбе нашего брата. И как знать, как бы там тогда повернулась моя судьба.
Но семинар — не состоялся. Его почему-то в самый последний момент отменили.
И карьера прозаика показала мне тут свою большую - большую фигу.
Потом я в основном  в открывшейся панораме лет отрывался на всю катушку в многотиражках, которые тогда росли там и тут как грибы после дождя.

ПЕРЕПИСКА С ЖУРНАЛОМ «ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЕБА»
Вот переписка с журналом «Литературная учеба» с зам. Редактора его Неверовым Александром Вениаминович. В свое время на семинаре молодых литераторов Сибири, проходившем в Новосибирске в 1982 году московские ребята, в том числе и он, распушили меня там на нем, как последнего и лютого графомана. За рукопись рассказов тех самых «Корова на Луне». А через некоторое время по этой теме у меня успешно вышла книга.
Что до Неверова, то тот потом мнение обо мне извинительно переменил. О чем писал в письме Толе Кириллину, мол дескать с Бровкиным мы маху на семинаре дали. И  через него попросил, чтобы я что-то из своих работ ему выслал. У меня потом была с ним переписка. И маячила  публикация моих нескольких рассказов в этом журнале.
И там, кажется, у меня что-то там они даже что-то напечатали.
Но что и почем — я этого ничего в глаза не видел.

ПЕРЕПИСКА С УФИМСКИМ КЛУБОМ ЭСПЕРАНТО
Именно с Уфимского клуба эсперанто и началась мое эпопея переписки с моими друзьями по этому увлечению на языке эсперанто. Я вел огромную переписку с корреспондентами из разных, преимущественно социалистических стран. Ходил на посиделки местных эсперантистов в местный университет.
Которая закончилась в начале 90-х. И когда нам всем уже было не до переписки.
От этой переписки у меня остался огромный архив.

ПЕРЕПИСКА С «МОЛОДЕЖЬЮ АЛТАЯ»
Переписка с редактором газеты А. Клейном. По вопросам сатиры и юмора в молодежной газете.
Меня с этой газетою связывали давние связи. Я там опубликовал первый свой юмористический рисунок. Я был там дружен с художником этой газеты Зимелем Горфинкелем. Ходил в эту газету на литературную студию, которую вел поэт Владимир Казаков. В этой газете мы со своим другом Михаилов Русаковым тогда дневали и ночевали.
Я с ними много и  плодотворно сотрудничал и после службы в армии. И даже пару раз получал за свои юмористические рисунки, какие - то призы.
Один из призов: книга Александра Родионова о деревянном зодчестве Алтая.
С Александром Родионовым близок я не был, хотя часто виделся с ним и в союзе писателей, и на разного рода литературных семинарах еще в ту пору, когда он профессиональным писателем и не был, а вот в последний год столкнулись и помню по соседству с бюстом Фролову напротив редакции долго-долго стояли (а поговорить нам с ним было о чем). Долго и много говорили о деревянном зодчестве. Помню вели разговор о революции барытмачей в Туве в 1912 году и  и о самом промысле этом у кочевых народов.

ПЕРЕПИСКА С СОЮЗОМ ХУДОЖНИКОВ
В сентябре 1986 в Москве проходила Всероссийская выставка сатиры и юмора по линии Союза художников России, в которой я так же принимал свое участие и на которую я высылал свои работы. Которые после ее окончания мне затем вернули.
Переписка об этом событии в моей творческой биографии тоже есть в моем архиве.

ЖУРНАЛ «СОВЕТСКИЙ ЭКРАН»
Переписка с художником этого журнала Олегом Теслером.
Именно этот художник дал толчок всей моей сатирической эпопеи рисования .
Сам Теслер, будучи студентом Кораблестроительного института в Ленинграде в середине 60-х годов много публиковал своих карикатур в тогда чрезвычайно популярном журнале «Смена». И именно разглядывание и обожание этих работ дало мне толчок и моему творчеству.
Особых связей не было. Но вот осталось от него  несколько писем, когда спустя годы он уже работал главным художником в чрезвычайно популярном советском журнале «Советский экран» в Москве.

ПЕРЕПИСКА С ШИПУНОВСКИМ РАЙКОМОМ КПСС
Переписка с Георгием Ивановичем Никулиным, секретарем, потом директором районного краеведческого музея, краеведом, автором большой работы «Здесь мы живем» по истории Шипуновского района.
Наши контакты по поводу возведения памятника партизанам на месте боя в августе 1919 года между селами Урлапово и Зеркалы.
И который именно благодаря моей инициативе был поставлен там на месте боя и стоит там до сих пор.

Большая переписка осталась от тех незабываемых лет.
Перебираю с волнением старые письма. Их много.
Сделать бы хорошую статью об этом.

Тут, прежде всего, большая и обстоятельная переписка с папой и мамою.
Теперь только понимаешь, сколько стоило им трудов вырастить нас и поставит нас на ноги.
Диву только даешься просто.
И низкий им за это мой сыновий поклон.

Тут переписка большая и основательная с братом Юрием.
Где отражены его студенческие годы (он учился в Павловском сельскохозяйственном техникуме), армия (он служил мотострелковой дивизии в Монголии в пустыне Гоби), работа в родном хозяйстве (это прославленный колхоз нашей страны им. Кирова), потом учеба на заочном отделении в Омском ветеринарном институте, когда я ему в  меру сил много помогал. И не только писал разного рода работы по философии иностранному языку, микробиологии, но однажды даже, помня свою архитектурную практику, сделал большой архитектурный макет из картона и бумаги колхозного корпуса молочно-товарной фермы.

В этих письмах — россыпи деталей давно позабытых событий.
Вот в одном из писем брат рассказывает о поездке отца в начале 70-х в Ялту на лечение.
Это была большая семейная история, оставшаяся в памяти, когда многих уже не стала, провалом.

ПЕРЕПИСКА ЛЕТ СТУДЕНЧЕСКИХ
А вот моя переписка студенческих лет.
Где конверты сохранили теперь уже забытые адреса.
Пятигорская 8. Петропавловская 9.
Пятигорская — это улица на Северном поселке Новосибирска.
Откуда я добирался в центр города на трамвае, по образному выражению ехавшего там  однажды со мною старика, девятый день десяту версту.
Я жил там на квартире год у наших односельчан в этот переехавших из села в город к сыну.
Потом я связал свою судьбу с заводом «Сибсельмаш», где жил в общежитии для инженерно-технических работников, работая там  разом и вахтером в ночь.
Потом общежитие уже в центре города. На последнем курсе с другом Виктором Фоминым, который потом на этом заводе работал некоторое время начальником отдела снабжения.

ПЕРЕПИСКА С ЧИМКЕНТОМ
Домик на улице Парковой. Давно переименованной теперь на суверенный лад .
Где и прожил то я так ли уж долго? Но какая там была спрессованная событиями жизнь.
Диву даюсь, сколько же там у меня было всяких событий, что я потом по этому поводу писал полжизни своей целую эпопею с названием «Сары-Сарайск» и  написал одну книгу из этого трехтомника.
Работа в «Союзгипрорис», слава о котором тогда гремела на всю страну (а их таких в стране было всего два — он, да еще один на Кубани), ЧПО КПО — более чем успешное предприятия, делавшее дугостаторные прессы для монетных дворов страны, где я работал архитектором и проектировал разные строения этого завода, в том числе новый ДК его, ставший впоследствии Театром оперы и балета.
К моею счастью тогда в этом городе был дефицит архитекторов, а у меня был запас практики по сотрудничеству с Новосибирским институтом прикладной геодезии, были какие-то в архиве моем по этому поводу наработки и  газетные публикации по сохранению деревянного зодчества Сибири, т. е. показать мне что в институте тогда было и меня в это институт взяли тогда влет и без всяких разговоров.
Дефицит архитекторов там восполнялся по - разному. Так в нашей группе архитектором работала молодая женщина с Украины, закончившая художественное училище.
Трудно сказать, как бы на этой вот стезе, останься я там, все продолжилось у меня далее. В жизни трудно наперед все планировать, и насколько бы я там в таком моем положении состоялся бы и вырос. Но как трамплин, причем очень важный, этот период интересен для моей всей последующей жизни.
Тамарка Пономарева, моя однокурсница потом с удивлением в теперешней уж нашей мне переписке с удивлением вопрошала меня:
«Володя, да каким ураганом тебя в Нархоз занесло?»
В этой подборке писем остался рисунок административного здания в совхозе «Целинный», который я там тогда проектировал. Мы проектировали тогда  все новостройки в нескольких рисосеющих массивах в районе Чардарьинского гидроузла. Работы на этой ниве там была тьма. И рисунок, который я выслал родителям, дабы те представляли, чем занимается их сын, уехавший в такой тревожно - далекий город Чимкент.
Сколько я там тогда за свою практику этих домиков перерисовал.
Вот малая часть тех событий, которые на своей только поверхности хранит этот архив.

 
Фрагмент моей работы в "Союзгипрорисе", где мы работали над освоением и орошением земель.

 
Здание проектного института "Соэзгипрорис", в котором я работал в группе Генплана и апхитектуры. Крестиком помечено на фото окно в нашем отделе около которого я сидел.