Хранитель золотой юдоли

Над миром грозовые облака
Сгустили мрак, дыша небесной стужей.
Небес свинцовая, тяжелая рука
Готова разорвать покой и стужи.
Смотри, как грозно хмурится восход,
Как рвутся в клочья сизые громады.

А под ногами — огненный народ,
Осенний лес, пылающий как грады.
Багряный, золотой, цветной ковер,
Деревья словно свечи догорают.
И миллионы листьев, как костер,
В безмолвной пляске небо отражают.

И в центре этого земного моря,
Где листья шелестят, как жаркий шелк,
Восстал ковчег, не ведающий горя,
Восстал корабль, величествен и долг.
Восстал собор, исполненный величья,
Творенье рук, молитвенный оплот.

Он ввысь взметнул резные терема,
Шатры, крыльца и луковицы-главы.
Здесь каждый сруб — как оттиск вековой,
Здесь каждый угол дышит древней славой.

Бревно к бревну, венчая сруб могучий,
Ложатся в такт, не нарушая ряд.
Здесь плотников невидимые тучи
Трудились, создавая дивный град.
Без гвоздя единого, одной лишь силой духа
Воздвигнут он, чтоб восхищать сердца.
И шпиль его, пронзающий пространство,
Стремится ввысь, к престолу Творца.

Остры шатры, как пики, в небеса
Пронзают мрак, летящие туда,
Где гром гремит, где молнии гроза
Владычествует грозно иногда.

Да Но этот храм, укрытый янтарем
Пылающих, осенних, дивных крон,
Стоит несокрушимый, как закон,
Овеянный резным, старинным сном.

Его узоры — это письмена
Ушедших дней, загадочных и вечных.
В нем отразилась сила старины,
Упорство предков, мудрость их бездонна,
И гордость непокоренной страны,
Что ввысь глядит свободно и бездонно.

Там, в вышине, бушует грозный вал,
Свинцовые клубятся исполины.
А здесь — покой. И ветер задремал,
Касаясь позолоченной осины.
Лишь дерево скрипит, да шпиль звенит,
Встречая натиск северного ветра.

И кажется, что время здесь молчит,
Не требуя ответа или метра.
Здесь не слышны мирские голоса,
Лишь эхо древних песен в небе чистом.
И смотрят вдаль святые образа
На этот лес, багряный и лучистый.
И кажется, что вечность здесь живет,
Вдыхая аромат смолы и листьев,
И время свой неспешный ход ведет,
Внимая этим трепетным известиям.

За горизонтом — светлая кайма,
Где небо сходится с землей багряной.
Там пробивается сквозь тучи синева,
Наполнив мир надеждой долгожданной.

И этот храм, стоящий на холме,
Как страж лесов, как совесть всей России,
Вбирает в себя токи неземные,
Подобно вечной, несгибаемой скале.
Он одинок, но в гордом одиночестве
Ему подвластны ветры и века.
Он черпает в осеннем этом зодчестве
Ту силу, что течет через века.

Ты — исполин. Ты — символ русской воли,
Воздвигнутый из света и огня.
В безбрежном поле золотой юдоли,
В объятьях уходящего дня.
Пусть грозы рвут небесное шатро,
Пусть ливни льют, пусть бури завывают.
Твое резное, вечное нутро
Свет веры и надежды излучает.
Стоишь ты здесь, непобежденный храм,
Среди лесов, под грозовою сенью.

И падая к твоим резным ногам,
Листва поет хвалу и вдохновенье.
Ты — красота, застывшая в веках,
Ты — песнь земли, взлетевшая к светилам.
И в этих темных, грозовых тонах
Ты светишься божественно и мило.