Сказка про муху Хрен. 2 часть

+ 14

Муха Хрен начал избавляться от паутины трением тела об металлический край.
Вих лежал рядышком, поглядывая вокруг. Как он сказал:
- Я буду на страже!
« Ничего себе стражник, которые еле двигается»! — подумал он, осторожно разрезая нити паутины с лап. Вскоре передние были освобождены.
Вих ударился в воспоминания.
А начал он с лиричного куплета, уносящего его, по — видимому, в эти самые воспоминания. Напевал Вих почти шёпотом, тоскливо, со слезой:

Как пахуч, по утрам, лошадиный помёт,

На лесной деревенской, в тумане, дороге.

Так и жил бы все ночи, и дни напролёт,

Счастливый! На скотном дворе, без тревоги.*

На слове «счастливый» у «стражника» навернулись слёзы на глазах, так что от его теперешней охраны не было никакого толка.
- Знаешь, как я жил в детстве, в квартире Гришки Нечаева, слесаря — алкоголика? — Вих смахнул уцелевшими лапками слёзы с глаз. - Как в сказке! — продолжил он тихо.  - Григорий был вовсе не дурак, начитанный мужик. Политически подкован. Сколько мы провели вместе вечеров, смотря политические дискуссии. Нечаев постоянно спорил со всеми ведущими, политиками, гостями студий. Бывало Гришка как разозлится на выступающего:
- «Да что ты говоришь?! Жириновского на тебе нету»! — да как запустит тапок в телевизор, я еле успевал улизнуть от тёплого, светлого в темноте монитора, чтобы не попасть под раздачу.
 Правда бывало, что перед получкой и одно яблоко доедали на двоих. Но как оно шло под яблочное же вино! Потом, понос — мечта! Гришка так прочищал желудок вечером, что ни один дезодорант бы не спас, которого у него отродясь не было. Гришка курил в туалете какие — то термоядерные сигареты, от запаха которых, все гадкие пауки сбежали по вентиляции к соседям. Этот никотиновый дуст был похлеще любых средств от насекомых. Я один раз попал в туалет, еле спасся, вылетел, глаза навыкате.
А какие незабываемые вечера наступали, когда Нечаев получал получку. Я приглашал друзей и мы кутили целую неделю, пока у слесарюги не заканчивались деньги. Мои друзья тогда смывались и мы с ним оставались одни. Делить, так сказать, и радости, и невзгоды. Яичница с сосисками были на завтраки и ужины. Обедал Нечаев на заводе, гад!
"Как пахуч по утрам лошадиный помёт"...
Ты пробовал, Хрен, когда — нибудь арбуз? Гришке однажды кто — то дал на базаре, жалко было выбрасывать. Сладкий до слёз. Мне даже в первый раз подумалось, что это рай для мух и я останусь в нём жить. От Гришкиной большой ложки осталась выемка в мякоти, наполненная арбузным соком и я устроил там себе бассейн. А потом, когда арбузный сок слегка забродил… - Он опять протянул тоскливо:
- Как пахуч по утрам лошадиный помёт…
Эх, молодость! — всхлипнул Вих, осторожно оглядываясь на логово пауков.
Хрен уже освободил от паутины задние лапки, что было самым тяжёлым для него и начал распутывать нити вокруг тела. Вих, не обращая внимания на него, продолжал воспоминания.

- А попался я по глупости. Три ночи назад хотел скрыться от мелкого дождя. Спикировал по лампу, под свет фонаря. Рой мошек кружился вокруг. Я даже подумал - «ещё полакомлюсь»!
И здесь, как магнитом меня потянуло к стеклу. Я понимал, что могу там обжечься, там было так ярко, что неприятно слепило глаза, но ничего не мог с собой поделать, будто кто — то загипнотизировал. Я всё ближе приближался к свету и теплу, пока не оказался в самой середине паутины. К нам, ко всем тогда попавшимся, со всей скоростью лап устремились пауки, по — видимому уже давно устроившие здесь для нас ловушки. Меня схватил огромный паук, оторвав сразу задние лапы. Всё произошло так быстро, что я не сумел даже попытаться сопротивляться. Меня тут же обкрутили нитями паутины и понесли.
Затем принесли в большой зал и бросили среди таких же несчастных тел соплеменников.
Я оказался рядом с одним пленником, больше похожим на высохшую мумию. Его звали Мол, об этом я узнал позже. Он первым делом рассказал невероятную историю.
Мол попался за три дня до меня. Когда его приволокли в зал, он завопил со всей силы:
- Вы не имеете право обижать слабых насекомых! Это противоречит конституции крылатого народа насекомых!
Мол оказывается, провёл одно лето в доме у профессора — политолога, ну и каких — то знаний нахватался от него.
- Что за конституция! — удивились пауки, уставившись на Мола.
- Все насекомые друг другу братья и друзья! — кричал связанный паутиной Мол. — Вы должны провести выборы, согласны ли мы такой участи и вообще, должны ли мы вам подчиняться?
- Что за выборы? — ещё больше удивились все пауки, побросав своих жертв.
Мол как мог объяснил им, что такое выборы и конституция крылатых.
- Ладно! — заявил самый крупный паук с большим крестом на брюхе, по — видимому, главный у них.
- Так и быть, проведём выборы, чтобы всё было по — честному. Так даже веселее!
И вот, притащили пауки всех пленных мух в огромный зал, уложили связанных на пол и давай проводить выборы.
Этот крупный паук подходил к каждому и поигрывая щупальцами спрашивал:
- Согласен, чтобы я был самым главным в этом зале?
А все до этого уже получили свою дозу ядовитых желез от пауков.
И все как один, хрипели глядя на щупальца паука:
- Согласен!
Мол был последним и ему ничего не оставалась как согласиться, потому что в это время крупный паук впустил ему дозу яда.
- Довольно! Я согласен! — кричал Мол, извиваясь от боли.
- А согласны ли вы крылатые жить по нашей, паучьей конституции?
Все пауки зорко смотрели как каждый ответит.
- Согласны! — хором ответили все мухи, причём некоторые тут же сдохли от потери сил на этих выборах.
- Будешь жить по нашей конституции? — спросил паук отдельно Мола.
- Буду! — ответил тот, теряя сознание.
- Вор и хорошо! — сказал главный паук. — А я лично буду у тебя понемногу кровь пить, чтобы ты подольше жил при народной паучьей демократии. Мы все постараемся, чтобы вы не сразу подохли, в знак признательности за правильно проведённые выборы!
«Как пахуч по утрам лошадиный помёт»… - опять грустно затянул Вих, а потом продолжил:
- Мол умер у меня на глазах! Последнее, что он прошептал:
- Прости, я хотел как лучше! Профессор тоже часто плакал, приговаривая сам себе:
- Идея то неплохая! Но потом смотришь, а вокруг опять одни кровососы!

В это время Хрен освободился от последних паутин.
- Освободи и меня! — жалобно попросил Вих. — Я знаю, как отсюда выбраться!
Через некоторое время Хрен стянул и с него все нити паутин.
- Вперёд, к Свободе! — прошептал Вих, опираясь на Хрена. — Нам, направо, я покажу путь!
Когда они двинулись, Вих снова пропел:
- Как пахуч по утрам лошадиный помёт…

Конец 2 части.

* Куплет автора.