Место безумия в Самайн

Улица была совершенно безлюдной. Точнее, на ней было так мало живых. Старые здания скрипели от ветра и грусти пережитого первозданного ужаса. Слишком много они прожили.

Конечно же, они будут так поскрипывать до скончания веков. Не зря у строений треснули стены в некоторых местах. Всё имеет предел.

По небу плыли низкие тучи, пряча луну и звёзды. Полная безлюдность. Старые деревья, наконец, могли поговорить друг с другом о былом, и никто им не помешает.

Ветки дряхлых осин были похожи на когти дьявола, которые царапали беспощадно бедное небо, раздирая тучи на множество частей.

На небе внезапно появилось несколько звёзд, которые выглядывали из-под туч. Свет сквозь серость и мглу. Каждый старый дом на улице мог поведать свою историю, а звёздный свет из мрака мог бы стать для неё великолепным фоном и подтверждением.

В одном из верхних или даже чердачных окон строения в дальней части улицы, строения, находившегося на последней стадии запустения, загорелась свеча.

Свеча... Значит, в окне есть жизнь. Некая неупокоенная душа зажигала свет, который могли видеть лишь мёртвые.

Однако на улице было так много мёртвых. Это был сигнал для них. Ведь именно сегодня была великая ночь Самайна. Трупы, которые выбрались из своих мерзких, полусгнивших гробов, собирались на проклятое торжество. В здании загорелась ещё одна свеча, а затем и третья.

Три свечи. Три судьбы. Один конец.

И вот, из темноты, из-за покосившихся заборов и заросших бурьяном дворов, начали появляться тени. Они двигались медленно, неуверенно, словно пробуждаясь от долгого сна. Их шаги были бесшумны, но каждый шорох, каждый скрип веток под их невидимыми ногами, казался оглушительным в этой мёртвой тишине. Они тянулись к этим трём огонькам, что мерцали в окнах, как маяки в безбрежном океане первородного забвения.

Воздух стал плотнее, пропитался запахом сырой земли и чего-то ещё, чего-то древнего и гниющего. Ветер, казалось, затих, боясь нарушить эту зловещую процессию.

Свет в окнах начал мерцать, становясь то ярче, то почти совсем угасая. Это было не просто отражение пламени, это было нечто иное, пульсирующее, живое. Великая ночь Самайна требовала своего. И три свечи в окне были лишь приглашением на пир, который не знал ни жалости, ни пощады.