Дикая женщина по имени Зана

Снежный детектив о прирученной людьми дикой женщине по имени Зана, жившей в Абхазии в конце 19 века и рожавшей детей от местных мужчин. Александр Белов 03.11.2026 г.

3 августа 1964 года в городе-герое Москве открылся 7 международный антропологический конгресс. Высотка МГУ гостеприимно распахнула свои двери для более полутора тысяч участников из 50 стран мира.

Конгресс этот был организован при непосредственном кураторстве ЦК КПСС. Главная цель была прочерчена четко: человечество едино как никогда, уверенной поступью шагает навстречу социализму. В конгрессе впервые приняли широкое участие представители из стран Африки.

Конгресс заклеймил антинаучную концепцию превосходства одной расы над другой, которой придерживались идеологи Третьего Рейха. Само деление на расы было признано атавизмом и пережитком антинаучного мышления.

Как было записано в программном положении: долг каждого антрополога заключается в том, чтобы бороться с реакционной и крайне лженаучной доктриной, утверждающей расовое и этническое неравенство. Такое неравенство должно быть отброшено вместе с социальным неравенством. Вот советские антропологи и боролись, повинуясь зову партии. На это и напоролись: выплеснули с грязной водой ребенка; антропологические типы оказались под негласным запретом.

И чтобы вы думали. Проходит всего один месяц после закрытия конгресса 10 августа 1964 года, и 11 сентября Борис Федорович Поршнев энтузиаст и исследователь проблемы Снежного человека при стечении народа и при участии местных партийных и государственных органов откапывает в абхазском селении Тхина Очамчирского района скелет Заны – снежной природной женщины, в свое время прирученной культурными людьми. Ее могилу показали местные старожилы.

При этом присутствует корреспондент «Комсомольской правды», который тут же, связавшись с московской редакцией, сообщает сенсационную новость: «Останки снежной женщины найдены!».

Комсомолка в тот же день печатает сенсационную новость. И тут уж всполошились идеологи и хранители советских устоев. Как так? Всего месяц назад в столице прошел всемирный антропологический конгресс, организованный с такой помпой. И тут какой-то Поршнев выкапывает скелет представителя другого вида человека. Надо в скобках отметить, что Поршнев, вполне в духе господствующих на тот момент представлений, считал, что снежные люди – неандертальцы.

Идеологи восприняли это как вызов. Пока кости летели в Москву на самолете, им был приготовлен достойный «наш ответ Чемберлену». В экстренном порядке, несмотря на воскресенье, в Институте антропологии МГУ был созван консилиум под председательством директора В.П. Якимова. Антропологи были единодушны: перед ними находились кости человека, никаких отклонений от нормы, характерной для человека разумного, обнаружено не было.

По результатам этого короткого освидетельствования на следующий день в «Известиях» выходит небольшая заметка, срывающая маску мракобесия и закрывающая навсегда тему снежного человека: вожделенный неандерталец, несмотря на все происки врагов мира и социализма, не обнаружен!

Надо также в скобках отметить, что директор Института Якимов Всеволод Петрович был активным организатором 7 антропологического конгресса и одновременно ярым противником существования снежного человека… Он в него не верил. Он допускал существование в далеком прошлом в Юго-Восточной Азии ископаемого человекоподобного мегантропа, рост, которого мог по его расчетам доходить до 5 метров, а вес до полтонны; а вот в современного снежного человека верить отказывался.

Якимов был сторонником линейной эволюции. На эту тему чуть позже – в 1967 году - защитил докторскую диссертацию: «Стадии и внутристадиальная дифференциация в эволюции человека». Профессор полагал, что один вид сменяет другой. На смену прекрасному виду гоминидов приходит еще более человечный и еще более прекрасный. Поэтому неудивительно, что ему была глубоко чужда сама мысль, что представители какого-то пережиточного вида, например, неандертальцы (снежные люди – по версии Поршнева), могут сохраниться в горных убежищах и дожить до нашего времени.

Понятное дело, что Якимов пригласил в свой институт на срочное освидетельствование останков Заны тех ученых, которые разделяли его точку зрения, а не сторонников Поршнева. Поршнев, как не специалист в антропологии, на это собрание допущен не был.

Поршнев после этого, уничтожающего вердикта ученых-антропологов, потерял к находке интерес и продолжал надеяться, что истинная неандерталка, дожившая до нашего времени – Зана еще покоится на родовом кладбище абхазского села Тхина.

Раскопки продолжил ученик Поршнева Игорь Дмитриевич Бурцев. Он извлек из земли череп Хвита – сына Заны, рожденного ей в свое время от абхазского мужчины. Этот череп ныне хранится у него.

Реконструкция показывает, что Хвит унаследовал часть черт, нетипичных для современного человека, от своей матери – дикой природной женщины. Но и у Хвита нет ничего неандертальского. По мнению антрополога В.В. Бунака, он скорее, похож на папуаса, но таковым не является, т.к. его предки дичали в горных урочищах Кавказа совершенно независимым образом от австралоидов Новой Гвинеи и других островов Меланезии и Индонезии. Морфологическое сходство с австралоидами, по мнению А.И. Белова, это результат конвергентной инволюции.

Почему Якимов и другие приглашенные на освидетельствование Заны советские антропологи (Г. Ф.Дебец, М.Ф. Нестурх, Я.Я. Рогинский и др.) не увидели в ее посмертном облике снежного человека? Ученые стали заложниками своих неверных представлений о природе снежного человека. Многие из них полагали, что он реликтовый вид, например, неандерталец; другие вообще надеялись увидеть представителя иного вида. Неизвестного науке. Но снежный человек оказался человеком!

Да, у Заны наблюдалась необычная морфологическая разбалансировка признаков. Но представителем иного вида она не была. Она свободно скрещивалась с культурными людьми. И в Абхазии до сих пор живут потомки 4 выживших ее детей-метисов.

Самое главное отличие дикого человека от культурного заключалось в том, что дикарь потерял речь и был приспособлен выживать голым в условиях природных ландшафтов. Он оброс шерстью и у него был сильный иммунитет. Речевые и когнитивные функции были неразвиты. Энергия организма была перенаправлена с логического мышления, делающего человека человеком, на выживание в дикой природе.

В Абхазии издавна гуляли легенды о диких внеречевых людях, прятавшихся в горных урочищах от цивилизованного человека. Достаточно мягкий климат Абхазии позволял им выживать. Очевидно, к концу 19 века их популяция стала экстренно уменьшаться. И молодая Зана, не найдя достойную пару среди диких мужчин-ухажеров, по причине их отсутствия, сама вышла к культурным людям в поисках жениха. Лицо у нее было свирепое и широкое, но это не мешало ей принимать ухаживания местных мужчин.

Вот какое описание оставил нам профессор д.б.н. Машковцев А.А., записавший в Сухуми сведения о Зане со слов местных жителей в 1962 году:

«Холостые мужчины частенько вечерами наведывали Зану, принося ей вино и всякую еду, в основном мамалыгу и мясо...

Я, очень часто заходя к моему соседу Эдги Генаба, ви¬дел также и Зану. Зана была очень высокого роста – («как я», – сказал Сабекиа), толстая, на голове взлохмаченные черные волосы, жесткие, блестящие. С головы на шею и спи¬ну волосы спускались в виде гривы, и волосы покрывали также и плечи. На лобке и внизу живота тоже были волосы, а на ногах волос было мало. Цвет кожи был черный, как у негров. Огромные груди свисали на живот.

Лицо у Заны было очень страшное, широкое, очень широ¬кий приплюснутый нос с большими ноздрями, направленными вверх.  Очень низкий покатый лоб с резко выраженными надбровьями. Очень толстые губы, вытянутые вперед (что говорит о резко выраженном прогнатизме – А.М.)».

Зана не была неандерталкой. Она была человеком с необычным набором антропологических признаков. Одичание оставило на ее облике глубокий след. Однако, бесспорно, она принадлежала по морфологическим признакам к виду современного человека, которого мы именуем человеком разумным, но она не была разумна, в той мере как культурные люди.

Судьба останков Заны печальна. По утверждению антрополога к.б.н., д.и.н. Генриетты Леонидовны Хить она была свидетелем, как один из сотрудников института, имя которого она не назвала, выбросил кости Заны на помойку во время проведения очередной инвентаризации. Очевидно, кому-то живется гораздо легче, когда кости снежного человека, добытые с таким трудом, бесследно исчезают из музейного хранилища и запасников. Как говорится: нет тела, нет и дела. Где снежный человек? Его нет! Теперь антропологи, сторонники эволюции могут заявлять, не моргнув глазом: Все эти басни о снежных людях досужие домыслы!

Зана пала жертвой идеологической войны за чистоту науки. Но наука от этого чище не стала. Уничтожение артефактов не проясняет суть дела, а лишь усугубляет общее невежество.

С нами остался фундаментальный труд Бориса Федоровича Поршнева «Современное состояние вопроса о реликтовых гоминоидах», переизданный ЭКСМО под названием «Загадка снежного человека». В этой монографии собраны сотни свидетельских показаний тех, кто непосредственно в разное время сталкивался со Снежным человеком.