Не вычеркнуть это. Но можно однажды проснуться

Я больше не стану стучаться туда, где не слышат,
Где мой непридуманный голос считали дождём.
Я слишком пытался согреть чьи-то мёрзлые крыши,
Пока остывал мой оставленный настежь дом.

Я больше не стану винить уходящих за стужу,
За дверь, за которой никто не замедлил шаги.
Но если для счастья кому-то мой пепел был нужен —
Я вынесу пламя. А пепел оставлю другим.

Не сразу поймёшь, почему так свободно и пусто,
Когда перестанешь чужое молчанье беречь.
Ты ставишь на стол две привычные чашки. И с хрустом
Ломается что-то, чему не придумали речь.

Потом убираешь одну. Не с обидой — устало.
И долго стоишь, опираясь ладонью на край.
Ведь сердце не камень: оно ещё помнит, как ждало.
И ты говоришь ему тихо: «Сегодня не ждай».

Не надо стыдиться, что долго любил без ответа,
Что верил движению рук и случайным словам.
Не всякая нежность находит дорогу до света,
Но нежность твоя не становится меньше от ран.

Ты помнишь, как ночью чужую беду принимал ты,
Как ехал сквозь город, забыв про усталость и сон.
А после лежал с телефоном до белой, слепой зари ты —
И был недоступен единственный нужный абонент.

Не вычеркнуть это. Но можно однажды проснуться
И первым движением руку к окну протянуть.
Не к чёрному зеркалу, где обещали вернуться, —
А к свету, который не требует что-то вернуть.

Пусть утро войдёт. Пусть увидит немытую чашку,
Рубашку на стуле, письмо, что ты так и не сжёг.
Не нужно немедленно стать безупречным, бесстрашным.
Достаточно встать. И поставить ступни на порог.

Я выйду из дома, в котором так бережно прятал
Чужую неправду, боясь о неё пораниться вновь.
И мир не замрёт. Будет дворник сгребать у ограды
Листву, пережившую нашу большую любовь.

Меня поразит не величие нового неба,
Не знак, не внезапное счастье, не чей-нибудь зов —
А то, что я сам для себя покупаю полхлеба
И больше не слышу в пакете шагов и часов.

Я буду учиться не вздрагивать, если раздастся
Звонок среди ночи. Не путать тревогу с судьбой.
Не каждый, кто просит тепла, собирается остаться.
Не каждый ушедший унёс моё право быть мной.

И всё же я сердце своё не засыплю золою,
Не стану за каждую ласку назначивать суд.
Я только запомню: когда тебя любят — с тобою
Не только смеются. К тебе через холод идут.

А если однажды вернёшься — я выйду навстречу.
Без прежней мольбы, без желания сделать больней.
Я выслушаю. Но уже ничего не отвечу
За мальчика, ждавшего столько ночей у дверей.

Ему я теперь обещаю: мы больше не будем
Стоять на морозе, пока нас решают впустить.
Мы выживем. Слышишь? И снова доверимся людям.
Но больше не станем за это собою платить.