Аромат чужих тайн

       «Сплетни — это бесплатный сериал, где ты и зритель, и критик, и при этом ни за что не отвечаешь».


       –      Ты слышала? – прошептала Маргарита, придвигаясь к Анне за столиком в кафе. Её глаза блестели, как у сороки, нашедшей блестяшку. – У Светки-то, оказывается, муж…

       Анна, не отрываясь от своего мороженного, лишь кивнула. Она знала, куда клонит Маргарита. Это было их обычное воскресное утро: кофе, сплетни и лёгкое презрение к окружающим.

       –      Да ладно? – Анна притворилась удивлённой, хотя уже давно всё знала. Светка, их общая знакомая, была слишком уж открытой книгой.

       –      А то! – Маргарита понизила голос ещё больше, словно боялась, что стены кафе имеют уши. – Говорят, он ей изменяет. С кем-то из бухгалтерии. Представляешь?

       –      Ну, – Анна пожала плечами, – всякое бывает.

       –      Всякое? – Маргарита возмущённо приподняла бровь. – Это не «всякое», это скандал! А она-то, бедная, ничего не подозревает. Наверное, думает, что у них всё прекрасно.

       –      Может, и прекрасно, – задумчиво произнесла Анна, глядя в окно. – Может, они просто… договорились.

       Маргарита фыркнула.

       –      Договорились? О чём? О том, чтобы друг друга обманывать? Нет уж, милочка. Это просто слабость. И, знаешь, я вот думаю…

       Она замолчала, явно наслаждаясь моментом предвкушения. Анна терпеливо ждала.

       –      Вот эти все сплетники, – начала Маргарита, – они ведь такие же. Только вместо того, чтобы свои грязные секреты разбирать, они чужие копают. Как будто им от этого лучше становится. Нюхают чужое бельё, понимаешь? Вместо того, чтобы своё постирать.

       Анна улыбнулась. В этом была доля правды. Она сама иногда ловила себя на том, что с удовольствием погружается в чужие драмы, как в тёплый, но слегка дурно пахнущий плед. Это было проще, чем разбираться в собственных проблемах.

       –      А ты сама-то, Маргарита, – спросила Анна, – ты своё бельё часто стираешь?

       Маргарита на мгновение замерла, её глаза потеряли свой блеск. Она посмотрела на Анну, потом на свой недопитый кофе, и вдруг рассмеялась.

       –      Ой, да ладно тебе! – махнула она рукой. – Мы же просто общаемся. Обсуждаем. Это же так интересно!

       –      Интересно, – согласилась Анна. – Но иногда, знаешь, так хочется просто понюхать своё. И понять, что оно тоже не идеально.

       Маргарита снова придвинулась к ней, её глаза снова заблестели.

       –      Ну, тогда давай вместе нюхать. Только чужое. Оно как-то… ароматнее.

       Анна кивнула, и они обе снова погрузились в мир чужих тайн, забыв на время о своих собственных. Аромат чужих секретов, казалось, окутал их, делая этот воскресный день чуточку ярче и, безусловно, интереснее.

       –      А ты уверена, что чужое всегда ароматнее? – Анна задумчиво покрутила чашку в руках. – Может, просто привычка? Или страх перед собственным запахом?

       Маргарита отмахнулась.

       –      Да брось ты со своей психологией! Это же просто… развлечение. Как кроссворд, только с людьми. И ставки выше. Представляешь, если бы мы знали все секреты всех вокруг? Это же была целая вселенная!

       –      Целая вселенная, полная чужих недостиранных носков, – усмехнулась Анна. – И что потом? Когда все носки перенюханы, а все тайны раскрыты?

       –      Ну… тогда, наверное, начнём искать новые. Или, может, кто-нибудь начнёт стирать своё бельё. Но это уже другая история. А пока… – Маргарита наклонилась ещё ближе, её голос снова стал шёпотом. – Ты слышала, что у нашего соседа, Игоря, жена уехала к маме? И говорят, он теперь…

       Анна улыбнулась. Да, это было куда интереснее, чем разбираться в собственных, давно знакомых запахах. И, признаться честно, куда менее обременительно. Она отпила глоток кофе, чувствуя, как привычный аромат чужих тайн снова окутывает её, делая этот день, как всегда, немного более насыщенным.

       –      И что, по-твоему, он там делает? – Анна тоже понизила голос, поддаваясь общему настроению. Ей нравилось это ощущение причастности к чему-то запретному, даже если это было всего лишь перемывание костей соседу.

       –      Ой, да кто его знает! – Маргарита театрально закатила глаза. – Может, вечеринки устраивает. Или, наоборот, сидит один, как сыч, и думает, куда же он теперь без своей жены. А может, уже новую присмотрел! Представляешь, как интересно будет узнать, кто она!

       –      А если она окажется из бухгалтерии? – поддразнила Анна, вспомнив про Светку.

       Маргарита рассмеялась, но тут же снова стала серьёзной.

       –      Ну, это уже совсем другая история. Главное – процесс. Сам поиск. Сам момент, когда ты узнаешь что-то такое, чего не знает никто другой. Это же власть, понимаешь? Власть над информацией.

       –      Власть над чужими недостиранными носками, – повторила Анна, но уже без прежней иронии. В словах Маргариты было что-то притягательное, что-то, что заставляло и её саму погружаться в эту игру.

       –      Именно! – Маргарита хлопнула её по руке. – И пока другие там копаются в своём белье, мы с тобой будем наслаждаться ароматом чужих. Так что, рассказывай, что там ещё новенького? У кого там ещё что не так? Мне нужно подпитаться. Сегодняшний день без этого будет пресным.

       Анна улыбнулась. Она знала, что Маргарита не остановится. И, честно говоря, ей самой тоже не хотелось останавливаться. Этот лёгкий налёт греха, эта иллюзия знания, которая делала их жизнь ярче, была слишком соблазнительной.

       –      Ну, знаешь, – начала Анна, – я тут слышала, что у нашей соседки по лестничной клетке, Ольги Петровны, сын…

       И они снова погрузились в увлекательный мир чужих секретов, где каждый новый поворот был как глоток свежего воздуха, или, скорее, как новый, интригующий аромат, который так приятно было вдыхать. Аромат чужих тайн, который делал их воскресное утро, да и всю жизнь, чуточку более насыщенной и, конечно, интересной.

       –      Ой, а что с сыном Ольги Петровны? – Маргарита тут же оживилась, забыв про Игоря и его жену. – Неужели опять что-то натворил? Он же такой тихий был…

       –      Тихий, как мышь, – подтвердила Анна, – но, говорят, он теперь… ну, в общем, не совсем тот, кем казался. У него, оказывается, есть… увлечение. Очень специфическое.

       –      Специфическое? – глаза Маргариты загорелись ещё ярче. – Это как? Он, что, коллекционирует марки? Или, может, редкие книги?

       –      Нет, – Анна покачала головой, – это скорее… перформанс. Он, знаешь, любит… перевоплощаться. В разные образы. И не просто так, а на публике.

       –      На публике? – Маргарита приоткрыла рот от удивления. – Это как… в театре? Или он на улице выступает?

       –      Не совсем. Он, как бы это сказать… он любит быть кем-то другим в реальной жизни. Например, он может целый день ходить в образе… ну, скажем, старой бабушки. Или, наоборот, какого-нибудь рок-музыканта. И так себя вести, говорить, одеваться.

       –      И люди это видят? И что они?

       –      Ну, кто-то, наверное, не замечает. А кто-то… кто-то, наверное, думает, что он просто странный. Но, говорят, он получает от этого какое-то… удовольствие. И, главное, он это делает так, что никто не может понять, где он настоящий, а где – роль.

       Маргарита задумалась, её взгляд стал рассеянным.

       –     Знаешь, – медленно произнесла она, – это ведь тоже своего рода… нюхание чужого белья. Только не в прямом смысле. Он как будто примеряет на себя чужие жизни, чужие маски. Пытается понять, каково это – быть кем-то другим. А мы, когда сплетничаем, тоже как будто примеряем на себя чужие проблемы, чужие радости. Пытаемся понять, каково это – жить чужой жизнью.

       –      Может быть, – согласилась Анна, – но у него это, по крайней мере, какой-то творческий процесс. А у нас… у нас просто потребность. Потребность в чём-то, что отвлекает от собственной серости.

       –      Но ведь это тоже своего рода творчество! – возразила Маргарита. – Мы же создаём истории. Мы достраиваем то, что не знаем. Мы делаем мир вокруг нас более… драматичным. Более интересным. Без этого было бы скучно.

       –      Скучно, – повторила Анна, глядя на Маргариту. – Да, наверное, скучно. Но иногда мне кажется, что мы так увлекаемся чужими историями, что забываем написать свою. Или, что ещё хуже, забываем, как её писать.

       –      А зачем писать, если можно читать чужие? – Маргарита подмигнула. – Тем более, что чужие истории, как правило, куда более захватывающие, чем наши собственные. Ну что, продолжим? У меня есть ещё пара интересных фактов про Ольгу Петровну и её сына. Говорят, он не только перевоплощается, но и…

       Анна улыбнулась. Да, она знала, что Маргарита не остановится. И, честно говоря, ей самой тоже не хотелось останавливаться. Этот лёгкий налёт греха, эта иллюзия знания, которая делала их жизнь ярче, была слишком соблазнительной. Она отпила глоток кофе, чувствуя, как привычный аромат чужих тайн снова окутывает её, делая этот день, как всегда, немного более насыщенным и, намного, интересным.

       –      И что же он ещё делает? – Анна наклонилась вперёд, её глаза тоже загорелись любопытством. Она уже забыла про свои собственные мысли о написании собственной истории.

       –      Говорят, он не только перевоплощается, но и… – Маргарита понизила голос до шёпота, – он иногда подглядывает за соседями. И потом, знаешь, описывает их жизнь в своём блоге. Под вымышленными именами, конечно. Но так подробно, так живо, что любой поймёт, о ком речь.

       Анна присвистнула. – Вот это да! То есть, он не только примеряет чужие жизни, но и… подглядывает за ними, чтобы потом их описывать? Это уже какой-то новый уровень.

       –      Именно! – Маргарита довольно улыбнулась. – Это же почти как мы с тобой, только он это делает публично. А мы – в узком кругу. Но суть одна: мы живём чужими жизнями, потому что свои кажутся нам скучными или недостаточно яркими.

       –      А может, он просто ищет вдохновение? – предположила Анна. – Как художник, который наблюдает за миром, чтобы потом его изобразить.

       –      Может быть, – согласилась Маргарита, – но его «холст» – это чужие секреты. И он их не просто наблюдает, он их… препарирует. Разбирает на части, чтобы понять, как они работают. А мы, когда сплетничаем, делаем то же самое. Только мы не пишем об этом, мы просто… смакуем.

       –      Смакуем, – повторила Анна, задумчиво глядя в окно. – Да, это точное слово. Как будто пробуешь что-то экзотическое, чего сам никогда не приготовишь.

       –      Вот именно! – Маргарита снова оживилась. – И знаешь, что самое интересное? Чем больше мы узнаем о чужих проблемах, тем меньше думаем о своих. Это как наркотик. Ты вдыхаешь аромат чужих тайн, и на какое-то время забываешь о собственном запахе.

       –      А если этот запах станет невыносимым? – спросила Анна, внезапно почувствовав лёгкую тревогу.

       Маргарита пожала плечами.

       –      Ну, тогда, может быть, и придётся заняться стиркой. Но пока… пока есть столько всего интересного вокруг. Ты слышала, что у нашей соседки, Ирины, муж…

       Анна улыбнулась. Да, пока есть Маргарита и её бесконечный поток информации, её собственная жизнь казалась не такой уж и серой. Она отпила глоток кофе, чувствуя, как привычный аромат чужих тайн снова вскружил её голову, делая этот день, как всегда, немного более насыщенным и, безусловно, замечательным.

       И пусть это было всего лишь иллюзией, но сейчас ей было хорошо. Очень хорошо.

       –      А что там у Ирины? – Анна уже полностью погрузилась в игру, забыв о своих тревогах. Её голос звучал почти так же заговорщицки, как у Маргариты.

       –      Ой, там такое! – Маргарита понизила голос до шёпота, словно боялась, что даже стены кафе могут передать информацию. – Говорят, он ей изменяет. И не просто так, а с кем-то из фитнес-клуба. Представляешь? Такая вся спортивная, подтянутая…

       –      Ну, это уже классика, – Анна усмехнулась. – Фитнес-тренер или клиентка. Всегда кто-то из них.

       –      Вот именно! – Маргарита кивнула с таким видом, будто сама раскрыла глобальный заговор. – А Ирина-то, бедная, вся такая правильная, на йогу ходит, медитирует… А тут такое! Я вот думаю, она скоро узнает. И тогда будет такой скандал!

       –      А ты бы хотела, чтобы был скандал? – Анна подняла бровь.

       –      Ну… – Маргарита задумалась, – не то чтобы хотела. Но это же так… драматично! Жизнь без драмы – это как суп без соли. Пресно. А тут – целая история! Можно будет потом обсуждать, как она его выгнала, как он плакал, как она потом…

       –      Как она потом, возможно, найдёт себе кого-то из бухгалтерии? – закончила Анна, вспомнив про Светку.

       Маргарита рассмеялась. – Может быть! Мир тесен, знаешь ли. И все эти истории, они так переплетаются. Вот ты говорила про сына Ольги Петровны, который подглядывает. А вдруг он подглядывал за Ириной? И теперь у него есть материал для нового поста в блоге!

       –      Получается, мы все в одной лодке, – задумчиво произнесла Анна. – Каждый по-своему нюхает чужое бельё. Кто-то через сплетни, кто-то через блог, кто-то через…

       Она осеклась, не зная, как закончить.

       –      Через что? – Маргарита подтолкнула её. – Говори уже!

       –      Через… наблюдение. Просто наблюдение. Как будто ты смотришь сериал, только в реальном времени. И ты знаешь, что всё это происходит на самом деле. И это… завораживает.

       –      Завораживает, – согласилась Маргарита. – Потому что это даёт нам ощущение, что мы не одни в своих проблемах. Или, наоборот, что наши проблемы не так уж и велики, по сравнению с чужими. Это такой… психологический щит.

       –      Щит из чужих секретов, – пробормотала Анна.

       –      О, целая крепость! – Маргарита развела руками. – И чем больше крепость, тем безопаснее мы себя чувствуем. Пока другие там копаются в своих грязных носках, мы с тобой будем наслаждаться ароматом чужих, более… изысканных.

       Она подмигнула Анне, и та, несмотря на лёгкое чувство тревоги, которое иногда накатывало, тоже улыбнулась. Этот аромат чужих тайн, этот лёгкий налёт греха, эта иллюзия знания – всё это делало их воскресное утро, да и всю жизнь, чуточку более насыщенной и, конечно замечательной.

       И пока вокруг было столько всего неизведанного, столько чужих секретов, которые так и просились быть раскрытыми, им было о чём поговорить. И, главное, было что понюхать.

       Анна машинально поправила салфетку и мельком глянула на часы. Воскресенье уже перевалило за середину, а она так и не сделала того, что собиралась: не написала письмо сестре, не зашла в книжный, не посидела просто в тишине.

       Но сейчас тишина казалась ей почти пугающей, будто в ней сразу зазвучат все те мысли, которые она старательно прятала за чужими историями.

       Она снова посмотрела на Маргариту, на её оживлённое лицо, и улыбнулась чуть шире, чем нужно.

       –      Так что там ещё у Ирины? – тихо спросила она, наклоняясь ближе. – Рассказывай.