Канатная дорога в кроне деревьев

Ныне сказ я веду о прекрасной планете,
Что стала жемчужиной в космоса дали,
Её блеск спор оставит из злата монете,
Вот дела, что причинами этому стали.

Давно так то было, родных два светила
Свой вальс танцевали, как пара у моря,
Два Солнце аж сотню планет породило,
Второе взорвалось, то было всем горе.

Сверхновая раньше, ныне туманность
Сестру поглотила, все сорок планет,
Зелёный свет неба уже для всех данность,
И ночью, и днём, и иных цветов нет.

Сияние Солнца смешалось с зелёным,
Оно изумрудным сияньем прекрасно,
Закат и восход цветов листика клёна,
И зелень сереет, когда лишь ненастно.

Земля, океан в ясный день, как нефрит,
Забрала туманность других мест цвета,
И ночью свод неба, как наш хризолит,
Семь к жизни планет распахнули врата.

Одно их спасло, световых пара лет
Меж солнцами теми межою побыли,
Иначе мирам тем путь пара, котлет
Был б уготован, и там бы не жили.

Один мир, когда небо было лазурным,
Был степью укрыт из-за ветра и стужи,
Стал деревьев рост в зелени бурным,
С каждым годом меж ними путь уже.

Вот прошло пять веком, суша - чаща,
Даже весь океан стал цветами укрытым,
Как кувшинки они, только запахом слаще.
Степей дух ушёл, под корнями зарытый.

Но народ, сын степей, не сдавался никак,
Лес освоил, деревьев верхушки и кроны,
Наверху еды много, внизу нет, вот так.
Лес стал домом, стволы, как колонны.

Народ из степей называл себя «друглы»,
Что на их языке означало «умелый»,
На вид не тарзаны, массивны и круглы,
При этом нрав скоро их выручил смелый.

Верёвки плести научились для тросов,
Меж всеми деревьями их протянули,
Чтобы решить по гостям все вопросы,
Дороги канатные сделали, жуть.

Дома на деревьях, канатной дорогой
Связали их все, нет преграды гостям,
Нет мысли землёй идти даже пологой,
Не быть снизу друглов зубам и костям.

Своих хоронили, почти, как в Тибете,
Покойника к Солнцу, и им кормят птиц,
Да, нет безотходней обряда на свете,
Коль птицы спустятся, все тихо, цыц.

Съедят всё пернатые, даже все кости,
Днём позже дадут им приманку из мяса,
Охотники ждут их, при малом росте
Их ловят, попалась на пир биомасса!

Да, друглы полметра росточком всего,
Длина рук и ног их пол-роста, смешно?
Семь пальцев на каждой, и мощь ого-го,
Как схватит, так будет презреть их грешно.

Глаза цвета вишни, таков их пигмент,
А кровь цвета патоки, свежей совсем,
Ведь марганец в ней, а железа нет-нет,
А мех их честь шубам враз сделает всем.

Мех цвета зелёного, с пятнами тьмы,
Спасает такой их окрас от бед многих,
Замрёт другл на месте, пройдём его мы,
Не видя толпу из них, крепких двуногих.

Гондолы канатной дороги в сетях,
С них добычу удобно ловить для своих,
Но окраска гондолы семье как бы стяг,
Знаешь, кто тут живёт, избегаешь ты лих.

Любят вкушать друглы мёд и плоды,
Из последних пекут часто хлеба замену,
Запасают еду, чуть смоля от беды,
Чтоб еда не попала грибу злому в плен.

Что внизу на земле, трупоеды, отрава,
Их вмиг обошёл друглов гордый народ,
Где волны шумели, навеки дубрава
Из водных лесов, заменив флору вод.

Туман над морями, пары от листвы
Растений морских и речных, сухопутных,
Не будет дурной о тех друглах молвы,
Не ждёт их судьбина миров ста беспутных.

Кто стал проживать возле тех океанов,
На листьях, корнях сети ставили мирно,
Что плавало в море, ища гроздь бананов,
Обедом для друглов легко стало жирным.