Живой труп

       В ночь перед Новым годом санитар Владимир Ерофеевич Костоправов и завхоз морга сидели в маленькой комнатенке, в которой оформлялись бумаги на поступавших. За бутылочкой зеленого змия, которую завхоз достал из своей кладовки, они рассуждали о жизни.
       - Да, раньше я по выходным и праздникам не работал, всегда дома, всегда с семьей, – рассказывал Владимир своему коллеге. - Уважаемый был человек, сколько людей на поклон ко мне ходили, особенно сотрудники уголовного розыска из милиции. Те вообще, можно сказать, дневали и ночевали в бюро судебно-медицинской экспертизы, где я был ведущим экспертом-анатомом.
       С моим мнением не только считались, но не подвергали никаким сомнениям. Заключения о смерти и их причинах я писал квалифицированно, убедительно.
       Конечно, приходилось иногда и лукавить, писать выдуманные диагнозы повреждений и смерти, особенно в криминальных случаях, когда знакомый капитан или майор уголовного розыска уговаривали меня написать в заключении не «тяжкое телесное повреждение», а «менее тяжкое, не опасное для жизни и здоровья», но делал я это только в исключительных случаях и для «своих».
       В таких случаях они два-три дня водили меня по ресторанам и кафе, убеждая и льстя, что я не только отличный эксперт, но и просто замечательный человек, - вспоминал он.
       На лесть «клюют» многие, а Владимир Ерофеевич тем более, ибо к сорока пяти годам пил уже не совсем умеренными дозами и не по праздникам. Себя он оправдывал тем, что работа с трупами требует большого напряжения как моральных, так и физических сил, но это, конечно, была отговорка. Спирт, спирт… он был всему виной, так как спирта в бюро было много, а учет его был налажен формально.
       - А как меня встречали в районах области? Если бы ты видел… - рассказывал он завхозу. - Лучшие номера в гостиницах, обеды и ужины в отдельных кабинах ресторанов.
       Помню, как приехал в один район, надо было провести экспертизу причины смерти не очень старого работника райкома партии: не было ли отравления.
       Я прилетел, два дня зам. начальника милиции поил и кормил меня, а напоследок вручил пятилитровую канистру спирта с местного спиртово-водочного завода.
       Я изъял у умершего кишечник, упаковал в полиэтиленовый пакет и положил в чемоданчик. Пока мы ждали самолет, заместитель начальника милиции снова завел меня в буфет при аэродроме и там мы добавили еще граммов по двести коньяка.
       После этого я сел в самолет и вернулся в город, но, как оказалось, чемоданчик с кишечником оставил в буфете под столом.
       - И канистру со спиртом тоже? – обеспокоился завхоз.
       - Нет, канистру я из рук не выпускал. Пришлось звонить в район и мне на следующий день прислали чемоданчик с оказией.
       Он помолчал.
       - Был и другой район, где я подписал акт, не глядя и даже не видя умершего. Я не проверил… До сих пор не люблю вспоминать тот случай.  А если там был криминал? С тех пор я всегда все проверял.
х х х
      Из бюро судебно-медицинской экспертизы Костоправова уволили, точнее, предложили уволиться по собственному желанию, дабы не портить его трудовую книжку, что он и сделал не без сожаления.
       Пользуясь тесными связями с моргом, где ему приходилось бывать довольно часто, и хорошими взаимоотношениями с его руководством, Владимира Ерофеевича приняли в морг на должность санитара.
х х х
       Время подходило к семи часам вечера.
       - Ну, что? - предложил завхоз. – Рабочий день давно закончился, еще по маленькой и пойду домой. Как-никак, но скоро праздник. Дома ждут, уже, наверно, накрывают праздничный стол.
       Они выпили, занюхали запах алкоголя горбушками черного хлеба и уже закусывали солеными огурцами, которые принес из дома завхоз, когда раздался резкий звук звонка входной двери.
       - Кого там еще принесло? – удивился Владимир Ерофеевич.
       Он быстро опустил пустую бутылку в мусорное ведро, прикрыл ее газеткой, рюмки спрятал в ящик стола и пошел открывать дверь.
х х х
       Геннадий Бухалов работал в автосервисе. Когда-то он, отпетый троечник, окончил ПТУ по профессии «автослесарь» и уже двадцать лет ремонтировал машины.
       Своей судьбой Гена был очень доволен, так как автомашин в городе было много, работы хватало всем, особенно зимой, когда на скользких дорогах происходили ДТП. Он был хорошим жестянщиком. Битые машины рихтовал качественно, зарплата была хорошая, но он не стеснялся брать с пострадавших частников и дополнительную мзду.
       В этот вечер, когда закончилась работа, несколько мастеров, включая Гену, собрались в каптерке отметить наступающий праздник. Купили в ближайшем магазине «горючее» (так они, исходя из профессии, называли алкоголь), закусон и … пошли душевные разговоры.
       После первой бутылки появилась вторая, за ней третья…
       - Все, - неожиданно заявил Геннадий. – Все, пора домой, жена ждет, - и он направился домой, слегка покачиваясь и скользя по укатанному снегу.
       Когда до дома оставалось всего несколько кварталов, он стал переходить шоссе, не посмотрев на сигнал светофора, который в этот момент горел красным светом.
       Неожиданно послышался визг тормозов и сигнал клаксона. По встречной полосе к нему приближалась легковая машина, которую от резкого торможения начало бросать из стороны в сторону. Водитель не успел что-либо предпринять для предотвращения столкновения, машина сбила Геннадия задним крылом. Он остался лежать на проезжей части, рядом остановилась и легковая машина.
       Вскоре приехала милиция с дежурным экспертом-криминалистом, скорая помощь с двумя фельдшерами и прокурор.
      Редкие прохожие стояли в стороне и обсуждали происшествие.
      - Кто видел ДТП? – задал стоящим вопрос прокурор.
      - Я видел, - отозвался один из них, и поведал, как мужчина шел на красный свет и не смотрел на проезжую часть. – Скорее всего, он был нетрезвый, так как я еще издалека заметил, что шел он не очень уверенно и пошатывался.
      - Распишитесь в протоколе, - попросил прокурор. – Если понадобитесь, мы Вас пригласим. Вы свободны.
       Эксперт-криминалист, во время опроса свидетеля, фотографировал место ДТП, следы от торможения и лежащего на асфальте мужчину, делая замеры рулеткой, а фельдшер скорой помощи осматривал пострадавшего, голова которого была в крови.
       Он снял теплые шерстяные варежки и, несмотря на достаточно сильный мороз, осматривал и ощупывал тело в тонких латексных перчатках. Руки у фельдшера замерзли, чувствительность была частично потеряна.
       Он приложил ладонь к шее лежавшего и констатировал:
       - Пульс отсутствует, - что и зафиксировал в протоколе прокурор.
       Перед выездом на происшествие эксперт-криминалист, бригада скорой помощи и даже прокурор уже отметили наступление Нового года в конце рабочего дня в своих учреждениях с коллегами.
       Настроение у всех было предпраздничное, они, по обыкновению, шутили.
       - Труп в пакет, - скомандовал прокурор фельдшерам, -  и в морг. Все свободны. Благодарю за службу. С наступающим Новым годом, - поздравил он коллег.
х х х
       Когда Владимир Ерофеевич открыл дверь, он увидел фельдшеров с носилками.
       - Принимай клиента, тепленький еще, и ему протянули документы осмотра места ДТП и заключение о смерти.
       - Кладите на свободное место, - он указал на бетонную лавку, изготовленную из гранитной крошки, которые используются и в банях.
       После их отъезда, Костоправов достал из ящика стола бирку, вырезанную из детской клеенки, написал на ней толстым, черным маркером номер и привязал к большому пальцу правой ноги, но перед тем, как покрыть труп простыней, посмотрел на него. На голове, лице и даже руках погибшего была запекшаяся кровь.
       - Сильно его долбануло, хотя ничего необычного. Зимой скользко и машину сложно не только остановить, но даже снизить скорость – и он покрыл труп простыней.
       - Ладно, я пошел домой, - хотел попрощаться завхоз, но Владимир Ерофеевич попросил не торопиться, а помочь ему раздеть вновь прибывшего.
       - Давай его разденем, одежду ты положишь на склад, вот тогда и иди домой. – Завхоз не стал спорить, помог раздеть пострадавшего и запер его одежду в кладовке, после чего покинул морг.
х х х
       Костоправов, отправляясь на дежурство, предусмотрительно купил бутылочку водки, так как сидеть одному до следующего утра было тоскливо, поэтому намеревался периодически прикладываться к ней.
       До Нового года было еще время, и он решил помыть вновь прибывшего и смыть с него запекшуюся кровь.
       - Все равно делать пока нечего, - решил он и, достав шланг и волосяную половую щетку без ручки, приступил к процедуре.
       Он включил воду и начал поливать сначала тело, затем лицо покойного, стараясь смыть с него кровь. Неожиданно труп открыл глаза, повернул голову, посмотрел на Владимира Ерофеевича и сел на скамье.
       Санитар, увидев эту сцену, обмяк и сполз на пол, в большую и холодную лужу, но он не чувствовал ни холод, ни воду. Его глаза и сознание отказывались верить в произошедшее.
       - Ты зачем меня облил? - спросил труп, - холодно же, - после чего добавил, - это где я?
       Речь трупа привела Владимира Ерофеевича в некоторое чувство. Он встал и произнес:
       - Как где? Где и положено быть трупам… в морге.
       - В морге? - Геннадий огляделся вокруг и увидел ряды скамеек, на которых лежали трупы, прикрытые, как и он, простынями и с бирками на ногах. Гримаса отвращения перекосила его губы и дрожь пробежала по телу.
       - И что теперь мне теперь делать? – поинтересовался он у Владимира Ерофеевича, но тот молчал. – Ох, как болит голова… он потрогал ее и поморщился от боли.
       Неожиданно у него начался озноб. Он не только дрожал всем телом, но и его зубы выбивали мелкую дробь.
       Санитар в это время начал приходить в себя, но молчал, ожидая каких-либо действий от «трупа».
       - Ну, что стоишь и смотришь, как истукан? – холодно мне, замерз совсем.
       К этому моменту Владимир Ерофеевич уже взял себя в руки и произнес:
      -Хорошо, что на лавках было одно свободное место, а то я поместил бы тебя в холодильник, в котором мы содержим неустановленных лиц по две-три недели в надежде на то, что кто-то из родственников заберет их. Там минус пять-восемь градусов и в нем ты точно дал бы дуба за несколько часов. Даю гарантию…
      - Спасибо… Гарант… - произнес Геннадий с легкой улыбкой. -Порадовал. И что же мне делать? Я же задубел, простудиться могу.
     Санитар немного подумал, после чего решил:
     - А я тебя сейчас согрею, - и он достал из заначки бутылку водки, две рюмки и нехитрую закуску.
       Разлив водку по рюмкам, произнес:
       - Ну, не пьянки ради, а сугрева для… - и засмеялся.
       Гена молча опрокинул содержимое рюмки в горло и закусил бутербродом с паштетом.
       - Так что делать будем? – снова поинтересовался он.
       - Не, что будем делать мы, а, что будешь делать ты? – но осекся и, подумав, сказал, - собственно, и у меня, как бы, тоже проблема. Ты же у меня по бумагам числишься. Да, серьезный вопрос, - и снова разлил водку. – Между первой и второй – промежуток небольшой. Как голова? Болит еще?
       - Да, вроде, полегчало…
       - Вот и хорошо, будь здоров, - снова с улыбкой произнес он.    
       - Нога только болит, и он показал на распухшую ногу.
       - Это от ушиба, пройдет.
       После второй, Владимир Ерофеевич задумался о дальнейшей судьбе «трупа». Он предлагал различные варианты, но Геннадий, да и сам он понимали, что такие варианты не получатся.
       - О, да у нас «на часах уже двенадцать без пяти», - пропел Костоправов известную песенку из комедии. – Сейчас еще по одной, а там, я думаю, и решение придет.
       Он разлил алкоголь по рюмкам и стал ожидать, глядя на часы. Когда стрелки показали ровно двенадцать часов, санитар поднял свою рюмку, чокнулся с Геннадием и пожелал счастливого Нового года.
       - Ну ты, брат, в рубашке родился, теперь долго проживешь. – Они выпили, и Геннадий снова пожаловался на то, что сильно замерз. – А хочешь, я тебе еще одну простыню дам, или даже две. Сейчас сниму с настоящих жмуриков…
     Он хотел сдернуть с соседних покойников простыни, которые прикрывали их, но Гена остановил его:
       - Не надо…
       - Почему? – тебе же теплее будет.
       - Брезгую я чужим бельем… Ты бы мне вернул мою одежду. Холодно же…
       - Ну, ты, интеллигент… Твоя одежда заперта у завхоза, а он придет на работу только завтра… Нет, даже послезавтра, завтра же общий выходной.
       - И как мне быть?
       - А ты поживи пока здесь. Завтра придет мой сменщик Гришаня, он тоже не дурак выпить. Придет с бутылкой, с закуской… пару дней и перекантуешься здесь. – Он смотрел на Гену, ждал его ответ и думал… думал…
       - Нашел, нашел, - вдруг радостно объявил Костоправов. - Есть идея, - и он поведал пациенту о находке выхода из ситуации.
       У меня в травмбольнице, которая, как ты знаешь, в двухстах метрах от морга, работает знакомый санитар Петрович. Я сейчас позвоню ему и попрошу прийти с носилками и перенести тебя к ним, а там тебя положат и окажут необходимую медицинскую помощь. Как тебе такой вариант? Там и тепло, кстати.
       - Так у меня ни одежды, ни документов, ни направления скорой помощи…
       Владимир Ерофеевич снова задумался.
       - Но у тебя же есть простыня… не голый… да и замерзнуть не успеешь, а еще они давали клятву Гиппократа, поэтому отказать страждущему не имеют права, а ты придумай что-нибудь, какую-нибудь страшную историю: что шел, скользко было, упал, потерял сознание, после чего кто- то ограбил тебя. Здесь, как ты понимаешь, оставаться чревато, простудиться можешь…
       Геннадий долго обдумывал это предложение.
       - А кто мне простыню дал?
       - Скажи, что пока шел, то в одном дворе увидел белье, вот ты и взял простыню прикрыться…
        Геннадий подумал и дал согласие.
       -Ладно, звони своему Петровичу.
       Владимир Ерофеевич позвонил в приемный покой больницы и попросил своего приятеля прийти к нему вдвоем с напарником с носилками.
       - Зачем? - поинтересовался Петрович.
       - Придешь, все объясню, - ответил он приятелю, - а ты лежи под простыней, не шевелись. Скоро придет Петрович с напарником, отнесут тебя к дверям приемного покоя, а там… Ну, там по ситуации.
       Вскоре пришел Петрович с напарником.
       - Что у тебя случилось? – спросил он.
       Владимир Ерофеевич отвел его в сторону и шепотом пояснил ситуацию.
       - И что ты хочешь от меня?
       - А ты отнеси его на носилках к дверям приемного покоя и оставь там. Он сам зайдет в приемный покой… ну, а там… не знаю… но это уже не твое дело и не мое тоже. Мне просто надо от него избавиться. – После небольшой паузы добавил, - бутылка с меня…
       -Ладно, которого берем?
       - Вот этого, он указал на скамью, где лежал Геннадий.
       - Берем, - скомандовал Петрович напарнику. – На носилки и в больницу.
       Они положили Геннадия на носилки, при этом напарник удивленно сказал:
     - Тяжелый какой, мягкий и даже теплый…
      - Владимир Ерофеевич успокоил его:
       - Недавно привезли, не успел еще окоченеть.
       Когда санитары несли Геннадия по улице, он неожиданно чихнул.
       - Он что? Жив? Испуганно спросил напарник.
      - Нет, это воздух из легких вышел. Так, иногда, бывает. Неси, неси, - и он зло посмотрел сперва на «труп», а затем на Владимира Ерофеевича.
      Около дверей приемного покоя они поставили носилки на пол и быстро скрылись в коридорах больницы. Геннадий сел, осмотрелся и направился в помещение.
       Когда он вошел, то немногочисленные пострадавшие, находившиеся там, прижались к стенам, а медсестра приемного покоя от испуга встала со стула и громко, и встревоженно позвала:
       - Глеб Исаевич, Глеб Исаевич, скорее сюда.
       Геннадий молча стоял, ожидая вопросов.
      Увидев пациента, Глеб Исаевич тоже не сразу нашел нужные слова. Наконец спросил:
       - Вы кто и что здесь делаете?
       - Я пострадавший, - произнес Геннадий не очень уверенным голосом. – Шел с работы, на меня напали какие-то парни. Долго били, потом я потерял сознание, а когда очнулся, то оказался раздетым. Ограбили…
       Врач-хирург долго молчал, глядя на него, после чего поинтересовался:
       - А простыню Вам кто дал?
       - Простыню? Я ее в одном из дворов снял с веревки, она сушилась…
       - Документов, конечно, никаких с собой нет?
       - Были, но я Вам назову фамилию, имя отчество, а также отвечу на другие вопросы.
       - Светочка, - обратился он к медсестре. – Придется оформлять. Вы заносите в книгу учета его данные, со слов, а я осмотрю повреждения.
       Врач начал осматривать и ощупывать Геннадия, диктуя Свете анамнез:
      - Неглубокие раны головы, множественные царапины и ссадины лица. Синяки на теле, сильная опухоль колена.
       Когда он диктовал о повреждениях колена, то осторожно сгибал и разгибал ногу, а также поворачивал ее в разных направлениях.
       - Перелома ноги нет, - констатировал он и нажал на коленную чашечку. Геннадий вскрикнул от боли.
       - Потерпите, потерпите. Перелома нет, а опухоль пройдет дней за семь… Они Вас чем били? Бейсбольной битой?
       - Не помню…
х х х
       В тот момент, когда Геннадия осматривали в больнице, в морг неожиданно позвонил прокурор:
       - Труп после ДТП у Вас находится? – спросил он.
       - Труп? – в замешательстве переспросил Костоправов.
       - Да, да. Труп. Его жена обзвонила все инстанции, вышла на нас и мы сообщили ей, что он в вашем морге. Она, возможно, приедет к Вам.
       - Так ночь же… - Он начал быстро думать о том, что делать и как избежать приезда жены Геннадия. – Вы знаете, -неуверенно начал он, - труп очнулся…
       - Как очнулся? Фельдшер же зафиксировал смерть…
      - Но я не фельдшер, а труп очнулся.
       - И где же он сейчас?
       - Я отправил его в травмбольницу.
      Прокурор произнес какое-то непонятное слово и бросил трубку.
       - Ну, слава Богу, избавился от трупа и от прокурора, - но не успел он завершить мысль, как раздался новый звонок. На этот раз звонили из травмбольницы, это был Глеб Исаевич.
       - Ты, - начал он костерить Владимира Ерофеевича, - кого нам подсунул?
       - Почему Вы решили, что это я Вам его подсунул, - задал вопрос Костоправов.
        - Ты бы хоть бирку с номером с его ноги снял, а то так с биркой и подсунул.
       - Это не я виноват, а фельдшер скорой помощи, который поставил неправильный диагноз пострадавшему. А что? Мне его в морге надо было держать?
       - А нам что делать? У пострадавшего только легкие ушибы и царапины, колено распухшее, но это не смертельно.
       - А Вы его домой отправьте.
       - Как? На чем? Он же голый, у нас машины нет, а скорая его не возьмет. Она к нам только привозит пациентов, а от нас – нет.
        - Глеб Исаевич, Вы позвоните прокурору и объясните ситуацию. Прокурору уже звонила жена пострадавшего и у него должен быть ее телефон.
          Пусть она берет такси, привезет одежду мужа и заберет домой.
          После некоторого раздумья врач произнес:
           - Ладно, - и положил трубку.
           Костоправов сидел в комнатенке и смотрел на недопитую бутылку.
          - Пить иль не пить? Вот в чем вопрос… - подумал он.
            А интересно развиваются события этой новогодней ночи, - подумал он. - Не в каждом кино такое увидишь. Пойду-ка я прогуляюсь до травмбольницы, проветрюсь, да и посмотрю, как будут развиваться события дальше.
       Он оделся и направился в приемный покой. Там уже находилась жена Геннадия с одеждой. Заплаканная, злая. Муж молча одевался и прятал глаза.
       - Дома разберемся, - процедила она сквозь зубы. – Пошли…
       Когда они покидали больницу, Геннадий обернулся и произнес, глядя на Владимира Ерофеевича:
       - Спасибо, доктор…
       - Я не доктор, я санитар, - поправил его Костоправов.
       - Все равно, спасибо.
       Рано утром в морг приехал прокурор. Злой, помятый, с похмелья.
       - Так где труп? – спросил он.
       - Труп был, но ожил. – Он достал заключение травмбольницы, в котором было написано, что произошел несчастный случай, пострадавший жив, претензий не имеет.
       Прокурор долго молчал, после чего спросил:
       - Ты понимаешь, что произошло и что теперь будет?
       - Понимаю, а Вы понимаете, что фельдшер пьяными руками констатировал смерть?
       Прокурор забрал заключение травматолога и перед уходом предупредил санитара:
       - Нашего разговора не было…
       - Какого разговора? - поинтересовался он.
       - Никакого… Понял?
       Оставшись один, Костоправов снова сидел и смотрел на недопитую водку, после чего убрал ее в стол, достал официальный бланк морга и впервые за последнее время подписал заключение и ему не было стыдно.
       За окном уже начало светать.
       - А Новый год все-таки наступил, - подвел он итог этой ночи.
Ноябрь 2026 года.