От субъективной истины

    Идея этого текста происходит отчасти от знакомства с образцом классического модального джаза, отчасти от встреченного в социальных сетях интервью с музыкантом, который предложил свою версию оценки роли академических музыкальных основ в привлекательности музыки, апеллируя к некой честности или искренности вокала.
    Разбор модального джаза как описание одной из предпосылок для содержания данного текста был бы достаточно или слишком ёмким. Поэтому попробую ограничиться его кратким сравнением с панк-роком или вообще панком, чтобы подвести данное рассуждение к теме якобы истинной ценности искреннего вокала, чему текст в основном и посвящён. Теме качественности именно не в грамотности и расстановке интонаций вокала или аккомпанемента, а в искренности тех. Тут же очень хочется выразить по этому поводу иронию с помощью грубых риторических вопросов. Но попробую воздержаться от этого. Иначе может получиться не сравнение с ценностью честнейших базарных возгласов или криков на площадях, а как бы стенограмма этого.
    Сам временами слушаю панковский экстрим с чёткими логикой и читаемостью тональностей, с качественным исполнением на фоне, на первый взгляд, грязной по звучанию экспрессии. И не считаю данную музыкальную форму основой основ, как и эталоном качества. Думаю, качественное панк-исполнение подчиняется той же оценочной логике, что и вся остальная профессиональная музыка. При том, что простая по структуре музыка не означает, что она носит любительский характер. Или наоборот, если музыка сложна, это не означает её непременное качество. Да и как посмотреть на простоту и сложность исполнения при обладании профессиональными навыками музыкантов, уделяющих большое внимание качеству мелодии и ритма.
    В старом модальном джазе основой ритма может быть простое обозначение тактов ритм-секцией, на основе которого в композиции присутствуют как бы солирующие партии фортепиано, саксофона, гитары, какого-то инструмента. При ускорении такого ритмического каркаса может вполне себе получиться ритмика панк-рока. До этого думал, что джаз и панк-рок несовместимы. Хотя тогда очень плохо себе представлял, что такое джаз. Ну а панк-рок, что с него взять? Игра штрихами на гитаре, которой вторит всё остальное, и выкрики или незамысловатое пение при наличии вокальных партий (без учёта гитарных соло, возможных тремоляций и элементов экстрим-метала).
    Панк-рок – не идеологическое направление в музыке. Это музыкальный жанр с набором особенностей, который может быть обогащён привнесениями из других жанров. Например, ска-панк, скейт-панк, хардкор-панк, трэшкор и грайндкор. Так что и воспринимать его разумно как вид музыки с тем же мерилом качества и соответствия жанру. Хотя бы поэтому данная музыкальная разновидность – тип эстрадной музыки, рока и в чём-то попа.
    Крайне любительские реализации в рамках панка не исключают существование профессиональных ансамблей. Настолько любительские варианты, что не оправдывают заявленное отношение к жанру, вряд ли могут обоснованно  или объективно представлять собой настоящий, оригинальный жанровый формат. Причисление к определённому жанру формаций без характерных жанровых особенностей – дело, никак не обоснованное, абсурдное, бессвязное.
    При том, что в сравнении с академическими оркестровыми изысками панк - это определённо нечто более скромное в соответствии с большей простотой по отношению к таковым и традиционной эстрадной музыке, не чуждой модальному джазу и джазу вообще, считать его чем-то более передовым было бы не очень логично. И если с таким условием под искренностью исполнения понимать, например, аналог «тру-блэка», который при достаточно высоком качестве исполнения с наличием гармоничности при всех диссонансах – не «тру», «подделка», то панк – такой же нестройный шум-гам от очень сомнительных насильников инструментов и воспроизводящей аппаратуры, оправдывающий «концепцию превосходства» за счёт «честности исполнения» объективно абсурдным образом с сознательным или бессознательным глумлением над сущностью музыки вообще, предлагая любить и жаловать нечто полностью или частично не соответствующее условиям признания звукоряда музыкальным.
    Описанный вариант «честности исполнения» - крайняя форма несоответствия музыкальным канонам. А источник мнения о главенстве искренности просто в эстрадном вокале был бы спорным или имеющим право попытаться оспорить главенство академического мастерства, если бы не утверждение о главенстве искренности речитативных выкриков.
    А если вернуться к понятию музыки вообще (вместе с пением и аккомпанементом), получается, что не важно, к какому жанру относится некая форма вокала со сдержанным характером или высокой открытой экспрессией. Имеет значение, насколько вокальная или инструментальная партия грамотно построена или гармонична. Она может быть экспрессивной.
    Судя по словам такого-то музыканта, опять же, привлекательность вокала и, может, аккомпанемента главным образом должна выражаться в искренности этого. Подразумевалась ли под искренностью выразительность, сказано не было. А ведь выразительность – тоже универсальный показатель качества творческой идеи; в музыке – уместная экспрессия.
    Вместо этого музыкант заявил, что почему-то в США, а не где-то ещё, именно искренность певца определяет привлекательность песни, тождественную как будто гармоничности. Также было сказано, что эмоциональная искренность в штатах приветствуется в значительно большей степени, чем академическое умение. А ведь там тоже есть музыкальные учебные заведения, которые учат не орать громче всех на базарах и площадях, а петь и играть, используя накопленный опыт предшественников и на основе этого формируя собственные идеи. Да и многие заслуженные артисты оттуда при исполнении партий придерживались и придерживаются профессионализма и выражения творческой идеи с её смысловой нагрузкой и интонациями в художественном контексте.
    И бодрая песня могла или может сменяться грустной, обладая собственным локальным замыслом, за пределами которого нет ни чувства радости исполнителя, ни ощущения им грусти в связке с песенной тематикой. Артист и как музыкант исполняет роль. И выразительность касается творческой идеи и профессиональных норм. Так что «некая искренность без границ» как лучшее из вокальных качеств, низвергающее любую степень профессионализма – это, наверно, скорее субъективно желаемая позиция, а не объективная для всех слушателей; или то, что могло бы подразумевать выразительность, если бы не имела место попытка низвержения достоинств академического вокала просто «от балды», с желанием подменить такую высоту профессионализма сомнительными способностями покричать (в панке) и побренчать.
    Качественный эстрадный вокал вместе с его выразительностью было бы наивным считать таковым просто за то, что он эстрадный и имеет высокую вариативность. А ещё он может быть смешанным по стилю. Даже если принять во внимание, что в нём условности не такие ограничительные для манеры пения, эстрадный вокал всё равно подчиняется той же градации качества, что и академический. Как и труд аккомпаниаторов, бэнда или оркестра.
    Или следует считать, что нужно полюбить какой-то честный панк и им мерить любую музыку, даже если этот панк – растянутый, как жвачка, огрызок модального джаза совершенно без учёта красоты импровизации или солирования там (в джазе)? Потому что в каком-то варианте панка даже не поётся, а выкрикивается нечто выражающее ненависть или антипатию? К этим вопросам следует добавить, что музыкант, предложивший такую концепцию качества музыки, обмолвился привлекательностью выражения ненависти в интонациях истошного крикуна.
    Придрался к паре чьих-то фраз и написал их деконструкцию, растянув до многословия вместо пары слов из генитального лексикона? Ну, с учётом многословного контекста музыканта с акцентами именно на якобы привлекательности искренности ради искренности, к чему оппонирую, может, получилось даже маловато, потому что музыкантом было сказано много с сохранением светлого лица и доброжелательности интонаций. «Душечки, давайте на радостях ненавидеть»… по-христиански, как тоже было сказано. И как бы гладко не молвилось, а после данной деконструкции вышел какой-то смысловой перевёртыш.
    Вот я, например, счёл уместным считать акты разной вокальной экспрессии экстрим-метала яростными или вторящими шероховатостям аккомпанемента (если не предполагается обличение усугубляющих обстоятельств), исходя из песенной тематики и учитывая то, что очень редко иду на компромисс с песенной мизантропией. Когда песенно выражается мизантропия, вокал действительно злобен, а гитары, бас и барабаны действительно агрессивны. Но никак не в других случаях высокой  вокально-инструментальной экспрессии. В том числе с академическим вокалом. И ни то, ни другое не является проявлением искренности с залогом непременной привлекательности. Это игра, качественное или не качественное исполнение творческих музыкальных актов.
    А панк либо скромен в связи со своей относительной простотой, лишённостью мелодичности, либо «мимонотен» и коряв, как и прочие эстрадные или непонятные аналоги. Ишь «позор академикам», понима-шь.