19 гл Албофьевна королева санчасти

Албофьевна королева санчасти
   
Но ему не суждено было дойти до спрятанного пакета: его по пути следования перехватили ребята из отряда «Каравелла». Мелкого они встретили с шумным любопытством, всем хотелось сфотографироваться с ним в паре, чтобы хвастать перед знакомыми, что их знакомого покусали исетские речные монстры-мутанты.
— С нашим экипажем с «Просоленного» снимись, пожалуйста, — попросил худенький мальчуган в красной рубашке с лейбами на рукавах и груди.
— А сколько вас в экипаже? — спросил Мелкий.
— Четверо, мы как мушкетёры из нашего фильма, — сказал мальчуган.
— Вы что же, ещё и фильмы снимаете? — спросил Мелкий, удивившись.
— А ты как думал, мы мастера на все руки!
Мелкий снялся с экипажем мушкетёров, подумав, что бывало и хуже.
Так продолжалось минут двадцать, пока Мелкий не стал уставать.
Женщина-врач отряда терпеливо ждала, пока её подопечные сделают снимки, чтобы потом спокойно работать с больным; это был её хитрый ход, своего рода взятка всей команде.
— Надо же, сколько рваных ран, — удивилась врач. — Как тебя зовут, мальчик?
Мелкий, обидевшись, что его назвали мальчиком, сказал, что он уже достаточно взрослый для того, чтобы его не называли так.
— Так как тебя зовут? — снова спросила врач.
— Присхуйдайлов… Шура, — отрекомендовался Мелкий. — А как вас зовут?
— Алла Борисовна…
Они дошли до сетчатого забора, за которым находилась территория выездного лагеря. Там же были палатки медперсонала и большая палатка для больных. У калитки стоял охранник из ЧОП «Абсолютная безопасность».
— Алла… Борисовна, а у вас спирт есть? Хотелось бы как-нибудь изнутри паразитов шугануть, — сказал Мелкий.
— Ты видел, кто на тебя напал? — сказала врач, игнорируя его просьбу.
— Нет, не видел, всё под водой было.
— Испугался? — спросила она.
— Я сначала не понял, что происходит, а потом, когда боль почувствовал, стало жутко страшно. Вы только представьте, что вас раздирают заживо на мелкие части… А у вас тут лишнего халатика не найдётся с крестиком, как у вас? — Мелкий проявил некоторую озабоченность, посматривая на ноги врача.
— Ну, хоть что-то ты заметил в воде? И хватит пялиться на мои ноги, молод ещё! А ну-ка, раздевайся, снимай всё, мне нужно тебя осмотреть.
— Всё снимать? — удивился Мелкий.
— Всё! Мне же надо всё обработать. Ну ты что, я же не чужая женщина, я врач.
— Ну ладно, а сюда никто больше не зайдёт? — застеснялся Мелкий.
Он разделся и предстал перед врачом. Покусанный Аполлоном, она, конечно, как женщина, оценила его скульптурную фигуру, задержавшись взглядом на его пенисе.
— А тут что у нас? — она заметила небольшую ранку на мошонке и, накрутив на палочку вату, помазала там какой-то мазью, отчего пенис Мелкого отозвался здоровым индустриальным ростом. Но это не смутило врачиху, и она продолжила заниматься своим делом. Вскоре все раны Мелкого были покрыты мазью. Сверху были наложены тампоны, и всё это было забинтовано.
— Можешь надеть этот халат, — сказала Алла Борисовна.
— А может, я лучше своё надену? — жалобно попросил Мелкий.
— Нет, твоё всё грязное, и потом твоя одежда, пока тебе не понадобится, будет сдана на обработку. И как ты не увидел, кто тебя покусал в воде, — странно, даже очень.
— Я же говорю, вода тёмная, торфованная, — улыбнулся Мелкий с хитрой ухмылкой на лице.
— Странные раны, на собачьи непохожие…
— А что, собаки кусаются не так?
— У меня большой опыт с покусанными детьми и взрослыми, но такого, признаюсь, я ещё в своей практике никогда не видела, это очень странно. Как бы заражения не случилось, хорошо, что я тебя увидела.
— Да на мне, как на собаке, всё заживает хорошо, — весело сказал Мелкий, уже вошедший в роль покусанного героя.
— Вот это меня и пугает: как бы бешенство у тебя в крови не обнаружилось, — сказала Алла Борисовна.
— А если обнаружится? — спросил Мелкий.
— Ну, для этого есть больница, ты тут отдыхай, я пойду с начальником отряда поговорю. Ешь обед, не стесняйся, никто сюда не войдёт, у меня охрана из крепких ребят, отдыхай… Шура… Присхуйдайлов… — сказала врач как можно приветливее, но её глаза источали какую-то ледяную холодность.
— Шурик, а ты халатик-то набрось, а то тут у нас девочки ходят.
— Да как у меня вот что, — Мелкий кивнул на торчащий пенис.
— Вон в холодильнике есть лёд, успокаивает.
Алла Борисовна, бросив на него последний оценивающий взгляд, вышла из палатки.
Мелкий быстро натянул плавки и принялся за обед, как вдруг услышал, как врачиха, забыв, однако, что стенки палатки — это всё-таки не кирпичная стена, сказала подросткам, чтобы те смотрели в оба за больным и не дай бог ему исчезнуть. И тогда им точно влетит и за старое, и за будущее.
— Ага, — ответили парни одновременно, как «двое из ларца», удивительно похожие друг на друга.
Когда она ушла, они, переглянувшись, одновременно сказали:
— Ну и стерва!
Один из них взял в руки гитару и стал остервенело играть надрывную песню, местами пропуская целые фразы. В итоге текст получился рваным: про финиш, последние метры, про море, порядки, клетки и пёстрые тряпки.
— Всё, не могу больше, — сказал ларечник, укладывая гитару на стол.
— Забыл текст нашего гитариста, что ли? — спросил его другой.
— Забыл, да и текст для меня сложный, мне бы чего попроще выучить, например «Постой, паровоз, не стучите колёса» или «На Дерибасовской открылася пивная».
— Ну, тогда выучи ещё гимн Нидерландов и горлань с балкона.
— Ага, скажешь тоже… так и милицию загреметь можно.
Мелкий ещё лежал, когда в палатку заглянул один из «ларца» и увидел убитую горем физиономию.
— Ну как ты? — спросил подросток.
— Держусь пока, — слабым голосом ответил мнимый больной.
— Держись, через полтора часа телегу подгонят, ну давай.
— Пока, — ответил Мелкий, и как только парень отошёл от палатки, он встал с надувного матраса и как мышь просеменил к выходу из палатки.
«Двое из ларца», как он их мысленно окрестил, сидели в двух метрах от палатки на стульчиках к нему спиной, грызли семечки и слушали музыку в наушниках.
— Уроды в джоггерах, — подумал о них Мелкий и стал смотреть, что где плохо лежит.
Заметив в полиэтиленовом ящике белые свёртки в пакетах, развернул один из них: там оказался медицинский халат с пришитым лейблом в виде красного крестика на нагрудном кармане слева.
Мелкий выбрал три комплекта с шапочками, положил их в один из пакетов и хотел было сматываться через выход за спиной у «ларёчников», как в палатку влетел паренёк и спросил:
— Это вас мутанты искусали?
Мелкий от неожиданности подскочил на месте и растерянно кивнул.
И тогда этот любопытный паренёк, выскочив из палатки, свистнул в два мизинца, да так сильно и оглушительно, что «двое из ларца» набросились на него едва ли не с кулаками.
— Покусанный здесь! — кричал паренёк неизвестно кому.
— Тут больной, сюда нельзя! — завопили «двое из ларца». — Больному нужен покой!
Стража вытолкала любопытного в три шеи, надавав пенделей напоследок.
На крики прибежала Алла Борисовна с охранником и, убедившись, что с больным всё в порядке, ушла по своим делам. Охранник постоял немного и погрозил любопытному пальцем.
— Если кто войдёт к больному, полетит из лагеря как полено в печку, — крикнул он стоящим недалеко ребятам. — И вы тут тоже не спите.
— Ага, — хором ответили «двое из ларца».
Охранник прошёлся для вида туда-сюда и пошёл обратно, иногда оборачиваясь на ходу, как бы проверяя, что его появление произвело действие. И тут кто-то из мести выстрелил из рогатки, попав охраннику стальным шариком прямо в лицо, отчего тот загнулся и упал ничком на землю.
— Дети — суки, — прошипел охранник, прижимая ладонь к больному месту.
Вскоре все узнали, что какой-то снайпер залепил ненавистному охраннику стальной шарик прямо под глаз, отчего тот заплыл, оставив узкую щель. И его срочно увезли в больницу.
Минут через десять пришла Алла Борисовна с каким-то озабоченным мужиком.
— Шура, это ведущий специалист-паразитолог Вениамин Моисеевич. Сними халат, он тебя посмотрит, — сказала Алла Борисовна.
Надев халат и помыв руки, тот долго переворачивал Мелкого с бока на бок, качал головой и щёлкал языком; наконец он сказал:
— Невероятно, вам, моя дорогая, надо с него писать диссертацию, да и время пришло, и пациент подходящий. А ну-ка, герой, встань и халат сними.
Убитый этим горем больной сделал то, что от него просили.
— Вытяни руки вперёд и присядь три раза. Так, хорошо. Позывы есть.
— Чего? — спросил Мелкий.
— Девочки снятся, — с улыбкой спросил Вениамин Моисеевич, разглядывая покусанную мошонку.
— Кто? — ещё больше удивился Мелкий.
Врачиха сказала что-то по-латыни Вениамину Моисеевичу, и он согласно закивал головой.
— Ну-с, молодой человек, если жалоб нет, одевайся.
— А что, если будут жалобы, то я так и буду тут голым стоять? — сказал Мелкий с вызовом.
— А он ещё юморист, — засмеялся Вениамин Моисеевич. — Вы прививку от столбняка ему ставили?
— Нет, ещё приедет скорая, они и поставят.
— Ставьте немедленно, может быть заражение крови! Что же вы ждали, моя милая?
Алла Борисовна достала из ящика стола железную коробку со шприцами и иглами.
Мелкий обречённо вздохнул и, повернувшись на живот, откинул подол халата.
— Нет, не в ягодицу, всего лишь в руку. А от бешенства вам в больнице будут в живот ставить, — сказал Вениамин Моисеевич.
— В живот? — глаза Мелкого округлились.
— Да не волнуйтесь, молодой человек, обычно ставят тридцать уколов, в худших случаях — пятьдесят. Если не поставить, вы просто умрёте от бешенства.
Алла Борисовна протёрла ваткой на руке место будущего укола и вонзила иглу со шприцем.
Мелкий не успел зажмуриться, как дело было уже сделано.
Алла Борисовна заставила Мелкого снять плавки и засунула их в мешок, где находилась другая его одежда.
— А ну-ка, нагнись и раздвинь свои булки, — насмешливо сказал дядька.
Мелкий, выпучив глаза, наклонился и, ухватив себя за ягодицы, развёл их в разные стороны.
— Так посмотрим, — сказал Вениамин Моисеевич, — а это что у него тут?
И он вонзил указательный палец внутрь толстой кишки Мелкого.
Мелкий от неожиданной боли аж брызнул слезами.
— Что ж ты, падла, делаешь? — взвыл он на врача.
Но Вениамин Моисеевич невозмутимо продолжал ковырять своим пальцем в прямой кишке, чего-то там выискивая.
— Ну всё, успокойся, был мальчик — стал мужчиной, — хихикнул гадливо проклятый дядька.
Алла Борисовна спокойно наблюдала происходящее, не вмешиваясь в рукоблудство своего учителя. Она подала ему влажное полотенце, и он вытер о него свои руки.
— Что-то мне в его анусе не нравится, шишку нащупал, в больничке детально посмотрю, может, геморрой парень где-то словил. Вот тема для вас, голубушка, — сказал он.
Мелкий продолжал стоять, нагнувшись, и дулся на врачей.
— Ну что, может, хватит меня мучить? Может, ещё консилиум соберёте по моей жопе! — закричал от ненависти к мучителям Мелкий.
— Не орите, молодой человек. У вас геморрой, будем резать, иначе так и помрёте с шишкой в заднице, — парировал Вениамин Моисеевич. — А вы что, хотели просто так попить здесь компотика?
— А сейчас отдыхать, — сказала врачиха, забирая с собой всю его одежду, отчего Мелкий чуть не заплакал.
Она и Вениамин Моисеевич вышли из палатки и, наказав охраняющим больного не беспокоить, ушли, оживлённо разговаривая на ходу.
— Знаешь, кто это был? — спросил «один из ларца», заглянув в больничную палату.
— Нет, не знаю, — ответил затравленно Мелкий.
— Доктор из главной психушки, они вроде Стройотряда, только медики, нас лечить наладились, суки, — сказал ларёчник и изобразил голос Аллы Борисовны. — «Главное — покой, никаких мух и тараканов!»
— Мне надо на берег, меня друзья ждут, они же порежут меня, — чуть не заплакал Мелкий.
Ларёчник помолчал и сказал, что они что-нибудь придумают.
— Думайте быстрее, а то меня в лабораторию увезут на опыты, — сказал тот мужик, — соврал Мелкий.
— Ах, гады, — сказал сочувствующе ларёчник. — Ты погоди тут, я сейчас.
— Подожди, она у меня одежду забрала, рубашку, плавки... тварь!
Ларёчник посмотрел на фигуру Мелкого и, кивнув, убежал.
— Не ссать, устроим побег, — сказал другой ларёчник, отдавая Мелкому надкусанный пирожок. — Но пасаран! Своих не сдаём!

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 03.11.2026 г.