Как я стёрла себя из Тетради смерти

До каникул осталась неделя. А такое ощущение, что устали все: и учителя, и дети. В этом году у меня пятый класс. И в этом пятом классе учатся две сестры-американки — Кэйт и Даяна. Они живут в России уже полтора года, но русский так и не выучили. Дома мама говорит с ними на английском, в школе они общаются в основном друг с другом. Стимула учить язык — ноль.

Но я от них не отстаю. Несмотря на то, что индивидуальные занятия русским у них стоят в расписании еженедельно, ко мне на уроки они приходят просто потому, что по возрасту они пятиклассницы. Всего в классе шесть человек, сидят по одному. Девочки — на последних партах.

Когда у них случается приступ вдохновения, они списывают что-то с доски или просятся почитать. Чтение идет из рук вон плохо — это понятно, у них на индивидуальных занятиях адаптированные буквари, а у меня они «учатся разговорному».

Кэйт — очень умная. Я почти уверена, что она понимает всё, о чём я говорю. Но мастерски делает вид, что ни слова. Даяна старательнее, но звезд с неба не хватает. Зато у неё красивый почерк: когда я даю им текст для списывания, она переписывает его блестяще и без единой ошибки.

Недавно Кэйт принесла на урок фотографию с героями аниме. Показывала мне и что-то спрашивала на своём. Я поняла, что она просит оценить, кто из героев красивее. Тут же подлетела Даяна, они начали спорить, дергать друг друга за волосы... Иногда между ними случается самая отвратительная драка — с катанием по полу, визгами и царапками.

На одном из уроков Кэйт демонстративно подняла с задней парты пустую тетрадь (домашнего задания, разумеется, нет) и с наглой, провокационной усмешкой спросила:
— Учитэл, пять?
Я не растерялась:
— Четыре на двоих!

Не знаю, поняла ли она мою иронию. Но то, что Кэйт понимает гораздо больше Даяны — это факт. Когда Даяна впадает в ступор, Кэйт пытается ей перевести. Правда, иногда переводит нарочно не то, что я просила. И тогда Даяна округляет свои и без того огромные глаза, разводит руки в стороны, морщит нос и кричит на весь класс:
— Щьто???

Конечно, иногда они просто скучают, не понимают, о чём идёт речь, и начинают отвлекаться. Кэйт, которой очень нравится наш пятиклассник Дима, мечтательно смотрит в его сторону. А потом начинает рисовать что-то на руках и вместо расчёски, прямо руками, начёсывает свои длинные пряди. (Диму она приметила сразу, как только пришла к нам в прошлом году. И теперь крепко обнимает его за шею каждое утро, если рядом нет других учителей. Мы видим. Мы всё видим).

Даяна же в такие моменты оглядывается по сторонам, достаёт шариковый дезодорант и начинает прямо посреди урока мазать подмышки, шею и даже что-то там, под партой. Русские пятиклассники тихо сползают под столы от смеха.

Естественно, я не могу оставить без внимания эти шалости американок и рассказываю о них Роуз, их старшей сестре, с которой я занимаюсь индивидуально. Видимо, мама их ругает после. И в их головах созревает план мести.

На утро Кэйт встречает меня в коридоре с тетрадкой и ручкой. Говорит: «Учитэл, напиши, как имя тебя». Протягивает мне новую тетрадь. Я спрашиваю: «А зачем?» Кэйт пожимает плечами, улыбается: «Напиши!»

В голове у меня прокручивается несколько сценариев: мама просит узнать, как меня зовут, девчонки решили остепениться и называть не «учитэл», а по имени-отчеству. Но тут подходит директор и зовёт меня в кабинет. Я закрываю дверь и успеваю сказать: «Кэйт, давай потом».

Проходит четыре урока. На перемене она снова подходит ко мне. Но в тетради уже записаны имена трёх учителей с фамилиями и отчествами. Я пожимаю плечами и начинаю писать своё имя. Но что-то не даёт мне покоя. Я спрашиваю: «Кэйт, зачем тебе?» Она пожимает плечами.

И тут наш молодой педагог, который уже "вписался" в эту тетрадку, говорит мне:
— Да это же «Дневник смерти». Не смотрели такую анимешку?

Я ничего не понимаю. Учитель рассказывает про японское аниме «Death Note» («Тетрадь смерти»). Это сюжет, в котором люди, чьи имена попадали в эту тетрадь, умирали в скором времени. Я смотрю на обложку — чёрная, с каким-то демоном в квадрате. И думаю: то ли Кэйт пересмотрела мультиков японских, то ли затаила на нас злобу?

А она серьёзная стоит в дверях столовой и ждёт, когда я запишу своё имя. Но я беру ручку-стирашку и под причитания одной из пожилых коллег начинаю стирать все имена. Кэйт кричит:
— Учитэл, зачем?!
Я тут же отвечаю:
— А ты зачем?

Она берёт тетрадь и уходит.

А я остаюсь в учительской в полном недоумении — под причитания пожилой учительницы, которая теперь «будет думать, что скоро умрёт».

Вот так и живём. Тетрадь-то у них обычная, школьная. Но когда Кэйт смотрит на меня своими хитрыми глазами, я начинаю подозревать, что они с Даяной уже вписали туда моё имя. Правда, с ошибками: «Учитэль Мария Владимировна. Причина смерти: сошла с ума на уроке литературы».

До каникул осталась неделя. Я продержусь. Я всё-таки филолог и учитель русского языка и литературы. А это значит, что даже в «Тетрадь смерти» я занесу свои правки красной ручкой.