Глава 19. Золотой крестик, или Путешествие...

Глава 19. Золотой крестик, или Путешествие в мастерскую ювелира

     Тётя Маня уверенно шла по тёмным коридорам музея. Её шаги были бесшумны, длинное вишнёвое платье мягко шелестело по старому паркету, а свечи в подсвечниках, которые она несла, отбрасывали пляшущие тени на стены, увешанные портретами давно ушедших людей. Люба и Лариса следовали за ней молча, крепко держась за руки. После пережитого в запаснике ни у одной из них не было сил на разговоры.

     Тётя Маня остановилась перед одной из картин в дальнем зале. Это был тот самый портрет крепостной актрисы Веры, с которого всё и началось. Люба видела его уже не раз, и в музее, и в своих видениях. Но сейчас...

     Сейчас что-то изменилось.

     Вера по-прежнему смотрела с полотна своими тёмными, глубокими глазами. Но взгляд её стал иным. Исчезла та надрывная тоска, та затаённая боль, что сквозила в них раньше. Теперь в глазах актрисы читалось спокойствие, тихое, светлое, словно она наконец-то обрела долгожданный мир.

     Лариса ахнула тихо и указала дрожащим пальцем на грудь портрета.

     Люба присмотрелась и почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

     Там, где раньше на золотой цепочке висел тяжёлый медальон с кроваво-красным гранатом, теперь был совсем другой предмет. Небольшой, изящный золотой крестик, украшенный крошечными рубинами, которые поблёскивали в свете свечей, словно капли застывшей крови.

     – Сработало, – тихо произнесла тётя Маня, и в её голосе прозвучала такая нежность, что у Любы снова защипало глаза. – Проклятие снято. Она обрела покой.

     Они постояли ещё немного в тишине, глядя на спокойное лицо Веры. Потом тётя Маня вздохнула и повернулась к ним.

     – Пойдёмте, девочки. Уже поздно.

     И тут она вдруг, словно нечаянно, пробормотала:

     – Скоро и я смогу отправиться в путь...

     Люба и Лариса одновременно посмотрели  на неё с неподдельным удивлением.

     – В путь? – переспросила Люба. – Куда это вы собираетесь, тётя Маня?

     Тётя Маня осеклась на полуслове. Её лицо на мгновение стало непроницаемым, как старинная маска, но тут же она снова улыбнулась своей доброй, морщинистой улыбкой.

     – Да так, милые, так... По старым делам. Вы не слушайте старую женщину, она иногда несёт невесть что. Пойдёмте лучше проводим Ларочку домой. Ей нужно отдохнуть.

     Лариса и не собиралась сопротивляться. Пережитое за этот вечер было столь огромным, что её мысли путались, а ноги подкашивались. Она с благодарностью обняла тётю Маню, потом Любу, и, кутаясь в платок, быстро выскользнула из музея в прохладную осеннюю ночь.

     Когда её фигура растворилась в темноте аллеи, тётя Маня повернулась к Любе.

     – А теперь, Любаша, пойдём со мной. Нам ещё нужно посекретничать. И есть одно место, куда я хочу тебя отвести.

     Они вернулись в здание музея, но тётя Маня повела Любу не в каморку, а в другое крыло, туда, где располагалась библиотека. Люба удивилась: на часах в холле было уже почти одиннадцать вечера, а библиотека, насколько она знала, работала только до восьми. Но тётя Маня уверенно толкнула тяжёлую дубовую дверь, и та послушно отворилась, словно её только что открыли специально для них.

     Внутри пахло старой бумагой, кожей переплётов и чем-то ещё сухим и пряным. Ряды высоких стеллажей уходили в полумрак, теряясь где-то под сводчатым потолком. Горела лишь одна настольная лампа с зелёным абажуром, и её свет казался островком тепла в этом море древних книг.

     – Наверное, тебя, Любаша, сегодня уже ничто не удивит, – усмехнулась тётя Маня, ведя подругу вдоль стеллажей. – Но я, признаться, надеюсь, что это не так.

     Они шли между рядами, и Люба с изумлением разглядывала корешки книг. Некоторые были на латыни, другие на древнегреческом, третьи на языках, которых она вообще не могла опознать. Были свитки, пергаменты, толстые фолианты в медных застёжках.

     Наконец тётя Маня остановилась у одной из полок в самом дальнем углу. Её пальцы ловко вытащили тонкую книгу в потёртом бархатном переплёте цвета запёкшейся крови.

     – Вот она, – прошептала тётя Маня. – То, что нам нужно.

     Она стряхнула с книги пыль, та поднялась в воздухе золотистым облачком. Тётя Маня  раскрыла книгу на какой-то странице, испещрённой мелким, искусным почерком. Люба наклонилась, чтобы разглядеть, но буквы вдруг начали плыть перед глазами, смешиваясь в странные узоры.

     Комната закружилась.

     Стеллажи с книгами поплыли, растаяли, как дым. Настольная лампа погасла, и на мгновение Любу окутала непроглядная тьма. Она почувствовала резкий металлический запах, смешанный с ароматом раскалённого металла и древесного угля.

     А когда она открыла глаза, библиотека исчезла.

     Они стояли в небольшом, тесном помещении с низкими потолками. В воздухе висела густая копоть, и пахло чем-то едким, щиплющим горло. В углу тлел горн, отбрасывая багровые отблески на стены, увешанные инструментами: щипцами, молоточками, напильниками. За верстаком, заваленным кусками металла и странными склянками, стоял человек в кожаном фартуке. Он что-то внимательно рассматривал через увеличительное стекло, не замечая гостей.

     Это была средневековая ювелирная мастерская.

     Люба замерла, не в силах вымолвить ни слова, а тётя Маня лишь тихо вздохнула и прошептала:

     – Ну вот, Любаша, теперь ты увидишь, как всё начиналось, как этот камень впервые попал в руки людей. И почему он принёс столько бед...