Глава 6. Это может длиться вечно

- Тринк! Это вечное слово, означающее что-то... – говорил граф, доливая в кувшин в руках Кира, еще напитка со странным цветом и сильным запахом спирта. Тот, держа большую емкость, созданную из любимого Густавом пластикристалла, левой рукой, послушно подождал, пока заменитель стакана снова наполнится, и отпил из него.
- Пейте. Это достаточно известная история.
Молчаливым кивком, граф согласился с утверждением и влил в себя содержимое своего графина.
- Надо было ее с собой взять, ее здесь очень не хватает. – говорил Густав о девушке – статуе, которую они оставили на кладбище, уходя оттуда. Кир был в замешательстве, не понимая, в чем была тайна могилы, и как она связана с деревней. Так как граф ясно сказал, что не в курсе, он тоже не мог помочь найти взаимосвязи, потому путь казался тупиковым. Но в чем Густав был уверен, так это в обязательности ритуала, который нужно было совершить тем, кто побывал на кладбище, или «капище», как его продолжал называть  граф. Кир знал разницу между этими словами, и был уверен, что и его спутнику она тоже известна, но если ему хочется так называть это место, пусть называет, от этого ничего не изменится.
Отойдя в сторону склона, где вчера прервалось их путешествие, они поднялись на вершину и там Густав, раскинув что-то наподобие скатерти-самобранки, устроил поминальный обед. Приведением множества примеров и причин, отчасти из деревенских суеверий, отчасти из каких-то книг с названиями на латыни, частично из рецензий к фильмам, он уговорил Кира, что отказываться запрещено, и так как других ёмкостей не было, пить стали из графина и кувшина. Закусывали они странной едой, среди которой узнаваемой была только посыпанная точно не сахарной пудрой шарлотка и что-то напоминающее очень кривой пирог – заготовку для коржей для торта. Но ко вкусу вопросов не было, все было неожиданно съедобно и обладало сильным вкусом.
- Призрака с кладбища, или ту, на которой ты лежал?
Граф хитро посмотрел полукругом вправо, потом влево.
- Кир, она не призрак, это статуя. Но да, я о ней, и точно не о твоей галлюцинации. Я же тебе говорил, что хоть и слышу твои мысли, но прислушиваюсь к ним, а тем более, вижу твои образы из воображения еще реже.
- Она двигалась!
- Это игра воображения.
- Почему ты ее поцеловал?
- Она мне понравилась.
- Почему ты ее так назвал?
- Потому что определенно у нее что-то должно было быть в руках, но судя по тому, что этого нет, она потеряла эту вещь. Блиц-опрос окончен?
- Да. И, полагаю, теперь твоя очередь.
- Истинно. – воодушевленный Густав приблизился к Киру, тот отстранился, отсутствие личных границ начинало напрягать. – И если у нас такая личная беседа, то я тоже буду говорить о девушках.
- Начинай...
- Что ты к ней чувствуешь?
- К кому?
- Ну моя же очередь задавать вопросы! – беззлобно обиделся граф. – К той, на кого смотришь украдкой.
- Интерес... – пришлось задуматься, ведь до этого маг не размышлял о подобном. С Лаки у него было что-то другое, больше дружба, Катю он любил, в этом нет сомнений, хотя не понимал, почему думал об этом в прошедшем времени. А с ней...
- Ты действительно забыл того, с кем говорил, кого видел, о ком думал?
- Ты о ком?
Густав взвыл и закрыв свое лицо руками, и произнес фразу, звучавшую примерно как «Конферус дис иксантур» . После чего успокоившись посмотрел на Кира и уже улыбаясь предложил.
- А давай я твою голову все же вскрою? Ты ведь уже мог убедиться на своем собственном примере, что я хороший хирург, и воскрешать умею.
- Да-да, если захочешь...
- А я захочу. – голос графа стал гипнотически вибрировать, и маг поспешил сменить тему, уже по опыту понимая, что его собеседник выходит из себя.
- Ты пьян. Давай продолжим беседу на эту тему... завтра. После посещения библиотеки.
-  А что там такого случится? Или хочешь выиграть время, чтобы прочитать найденные письмеца? Одно из них, кстати, адресовано мне.
Кир до последнего надеялся, что порошки и напитки помогут Густаву забыть о таком незначительном моменте, но не сработало.
- С чего ты взял?
- На одном из них мое имя. Точнее – инициалы.
- Отойди, пожалуйста.
- Без проблем. Тем более, что мне ничто не помешало бы его забрать, или оба сразу, если бы я захотел.
- Как тот амулет?
- Кулон? Ну да, там у меня опыт.
Наступила тишина, оба задумались каждый о своем, когда небо стало алым, и купол потемнел. В деревне было все так же темно, земля стала холодной, а трава мокрой от росы. Густав взмахом уже убрал все признаки, что здесь кто-то был и теперь два юноши просто сидели на зеленом ковре из мягких полевых трав. Кир смотрел на графа, лежащего рядом, и наблюдал как тот все чаще и сильнее прикрывает глаза, но еще не хочет засыпать, и не слышит ни одной его мысли.
- Удивительное место.
- Чем же?
- У меня нет привычки начинать говорить первым, но здесь я это делаю постоянно, хотя у тебя так много ко мне вопросов. Я не против быть твоей энциклопедией, это очень легко, но все же, признаюсь честно, иногда ты меня злишь.
- Это заметно.
- Даже сейчас, стоит мне только уснуть, как ты пойдешь, что-то сделаешь и снова залезешь туда, куда не следовало.
- Здесь все меня касается...
- Я тебя не касаюсь. Или касаюсь... Почему ты вообще здесь находишься, я понятия не имею. У тебя же есть это... – Густав стал перебирать пальцами в воздухе, не найдя слово, чтобы сказать то, что думал. – волшебство. Ты мог уехать, стать богатым, спасать всех подряд, если тебе это так нравится. То есть пытаться, потому что у твоей силы скорее всего темный источник.
- Хочешь сказать, что я все же принадлежу тьме?
- Все мы ей принадлежим, даже сейчас в эту беззвездную ночь она окутывает нас. Словно одеялком, и потому я спать.
- Конечно. Сам идти не хочешь, и мне придется тебя нести.
- Можешь оставить меня здесь. Дождя не будет. – эти слова не звучали как издевательство, он произнес их как простую констатацию факта, но конец фразы был сказан так, будто подразумевалось продолжение, но его так и не случилось.
- Деревенские увидят, что на холме лежит что-то белое, придут к тебе... – Кира больше волновало возможное столкновение людей с таким как Густав. Он, конечно, умеет изобразить вполне приличного и адекватного человека, и все пройдет нормально, но он может этого и не захотеть.
- Ошибаешься. Ты упускаешь одну деталь. Довольно важную, и если заметишь, то снова начнешь устраивать драму.
- Что ты сделал?
- Что я «не» сделал...
- Густав!
- Что? Я здесь.
- Что ты не сделал?
- Много чего, я же еще так молод...
- Что ты сделал или не сделал здесь?
- Ладно, не превращайся в беса. Когда я заморозил время, то остановил его не только для Кати, а для всей сферы.
На часах было время, когда рассвет ближе чем закат, и все это время ни в одном доме не загорелся ни один, даже слабый огонек. Даже если предположить, что все свечи за эти дни у них кончились, в деревенском доме всегда можно найти источник света, старую масляную лампу, огонь печи, но Киру было стыдно понимать, что его не насторожила такая кромешная тьма.
- Они ведь живы?
- Конечно.
- Хорошо. – маг выдохнул, успокоившись. – теперь сними свое заклинание.
- Я не пользуюсь заклинаниями, я всегда знаю что хочу и могу сказать это на любом языке и мне не нужна ничья помощь.
- Ты понял о чем я.
- Видишь ли, тут есть небольшой нюанс.
- Говори.
- Когда для них время остановилось – было пять часов вечера, а сейчас – час ночи. как минимум они удивятся, почему все так потемнело.
- Рассвет через 3 часа..
- Да, но они будут думать, что скоро ночь...
- Зачем вообще применять такую магию, с которой ты не можешь справиться и забываешь о ней?
- Потому что я могу.
Кир поднялся с земли, и молча развернувшись, пошел прочь. Все эмоции в нем перемешались и чувствовалась тяжелая грусть бессилия. Еще несколько дней назад он был готов даже сотрудничать с таким ужасным человеком как Густав ради спасения тех, с кем рядом жил с рождения, но теперь понимал, что это не Густав не может контролировать свои действия, это сам Кир не может ничего. Он своими действия просто получил для себя возможность уйти из-под молота и встать рядом с наковальней, оставив между ними всех остальных, даже Катю и Сильву.
«Это исправить невозможно...» - думал маг, глядя на амулет и уже думая, стоит ли использовать его для решения.
Вдруг он почувствовал сопротивление. Его ботинки словно держались за землю, врезаясь в склон. Двинуть ногами было невозможно, и что-то сильно тянуло его назад. Кир увидел, как вокруг него сверкнуло что-то, и он понял, что оказался в прозрачной капсуле. В ней он все так же, спиной вперед, не видя, куда, летел вверх по холму, пока не оказался рядом с Густавом. Тот, покачиваясь, и держась за стены капсулы, встал, и щелкнул по ней. Со стеклянным звоном, она разбилась, и Кир снова оказался на свободе.
Граф показал на свои наручные часы, потом подумал, и передал их магу. Потом взмахнул рукой и вся сфера стала светиться, стало светло будто днем. Щелкнул пальцами, и появились звуки, далекий шум разговоров, движения, появились насекомые.
Стоя как дирижер, Густав стал взмахивать руками по кругу, по часовой стрелке, и звуки слились в ускоренный тонкий шум, а купол стал темнеть. В окнах появлялся свет, мир затихал и засыпал. Когда все замерло, финальным аккордом граф взмахнул всего один раз против часовой стрелки, и чернота рассеялась с поверхности купола, и появилось слабое рассветное сияние с востока.
- Я же сказал, что я могу всё. Потому что я – гений. А Евгений пусть будет проклят.
Густав гордо встал, вытянув вверх правую руку, потом опустил, и указательным и средним пальцами показал на Кира.
- Но это все чушь. на самом деле. Не царапай сферу, не влюбляйся в статую, и даже не смотри... на нее.
Паузой, граф дал понять, и Кир понял, что последнее наставление относится не к статуе, но он и не собирался этого делать. Маг не заметил хитрой улыбки на лице Густава, перед тем как «всемогущий гений» ещё раз щелкнул пальцами и исчез.

* * *

Катя вела себя так, будто ничего и не произошло, а она была самым главным, о чем волновался Кир. Наверное...
Ее образ, в котором были в гармонии и яркость огня, и тепло солнца, и мягкость ее движений и улыбки, легкость ее голоса, все, что очаровало его, все что заставило его ради нее пойти против всего, пойти на риск, исчезало. Словно ее портрет в медальоне выцветал со временем, но прошло не тысяча лет, а всего пару дней. И это именно тогда, когда он нашел способ вернуть ее окончательно, продать свою душу, дать Густаву все что он захочет за одну услугу, которую тот так небрежно и высокомерно продемонстрировал. Наглый аристократ, способный управлять временем, но как он может запрещать даже смотреть на нее? Ведь он сам даже не обращает на нее внимания.
Она всегда появляется рядом с ним, но он никогда не смотрит в ее сторону. Он только оскорбляет ее, но позволяет себе лежать на ее коленях. Она дымка, и для него так же реальна, как каменная статуя, чертова статуя.
Откуда Сильва его знает, откуда Лаки его знает? Почему он может управлять сферой, но не убирает ее. Может ли он убрать ее наконец?
Чей-то голос звучал в голове, произнося жестокие слова, но их невозможно было расслышать и понять разумом, они были произнесены для его подсознания, для его души, и отравляли изнутри все существование. Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать, как шумит вода.
- Кир, позволь мне помочь. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. – чуткость самой прекрасной девушки, имя которой Катя, не знает границ. Она присела рядом с юношей, упавшим на этот диван еще ночь, и все еще нервно следящим за входной дверью, кого-то ожидая, и перебирающим в руках два конверта.
- Слишком много всего происходит сразу. Я не хочу на тебя этого взваливать.
- Но ты не должен делать все в одиночку. Что мне для тебя сделать?
Чувства настолько запутались, что маг хотел, чтобы снова в дом ворвался Густав. Он даже хотел попросить об этом Катю, но не сказал ничего, на мгновение подумав, а зачем он хочет его здесь видеть? Не лучше ли пойти, и силой амулета пробить дыру в стене и сбежать вместе с Катей от всего этого? Граф об этом даже не узнает, если его не останавливать, он много пьет и спит не меньше. Было бы, наверное, жалким лицемерием считать, что эта безграничная сила свела его с ума. А зачем желать его присутствия?
Чтобы снова ее увидеть? Кир молил, чтобы что-нибудь случилось, и не думать о ней, не идти на поиски Густава, даже не Сильвы, которую он не видел уже несколько дней, которую он знает всю жизнь, а только Густава...
- Письмо!
Кир сел на диване, освободив место для Кати, которая сразу же села рядом, обхватив руку возлюбленного. Но все его внимание было поглощено знаками на конвертах. На одном из них стояли буквы «К.М.», его инициалы, а на втором, если присмотреться, а конверты были сделаны так, что поняв, где верх а где низ было невозможно. И Кир все время смотрел как на расположение улиц в деревне. Но только сейчас он решил перевернуть вверх ногами и надпись стала узнаваемой. Это было не надгробие, это были две прописные буквы «Г», только верхняя часть удлинялась, наклоненная вниз, а о нижней части шла горизонтальная линия к ней. Вертикальная часть буквы удлинялась вверх и ее пересекала еще одна линия. «Г.Г.». Густав Грацкхейнет. И Густав знает о таком написании его имени.
Но начал юноша с письма, адресованного ему самому.
«Здравствуй, Кирилл. Прежде всего я представлюсь. Мое имя – Владислав Керц. Я знаю тебя, ты меня не знаешь, и потому доверять мне не обязан. Но я докажу тебе, что мои намеренья честны и открыты. Я – друг Густава Грацкхейнета. Возможно, ты его встречал. Вы, вместе с ним, сейчас заперты внутри магически непроницаемой сферы, и я – тот, кто поможет вам выбраться оттуда, если ты согласишься сотрудничать со мной. Это письмо смогло попасть к тебе в руки, потому что в сфере появился разлом, и я успел передать его через него.
Не в моих правилах шокировать людей, но я должен тебе сказать это, чтобы ты понял что моим словам можно доверять.
Ты родом не из этой деревни. Твои родители тебе не родные, мы не знаем, при каких обстоятельствах ты оказался здесь, но я знаю, где твои настоящие родственники.
Я понимаю, что читать это в письме от незнакомца для тебя покажется странным, но это достоверная информация.
Для того, чтобы Густав тебе помог связаться со мой, и удостовериться в моих словах, спроси его, что такое гризайль. Это слово-пароль.
П.С. Мое хобби – лингвистика»
- Что случилось?
- Кажется, во всем этом безумии появится новый участник.
- Интересно, каким он будет. С Густавом тебе, похоже, нравится проводить время.
От такого заявления Кир вздрогнул, но совсем не напугал прильнувшую к нему девушку. Было заметно, что она настолько по нему соскучилась, что хочет использовать каждую секунду, чтобы побыть рядом, настолько близко, насколько это возможно. Маг обнял ее в ответ и только засмеялся.
Крепко-крепко обнимая ее, он отворачивался к окну, чтобы не видеть сундука, на котором та девушка сидела рядом с Густавом, и не представлять ее на месте Кати. Много времен на нежности и не было, нужно было понять, стоит ли новый незнакомец доверия. А для этого нужно найти самого Густава.
- Мне надо найти Густава... – вслух произнес маг и только после этого понял, насколько подтвердил слова Кати. Он смущенно улыбнулся, показывая что и самому смешно от абсурдности ее вывода. – Для дела.
- Я не против, дружи с ним, если тебе комфортно. Мне он кажется хорошим человеком.
Сейчас Кир мог бы привести массу контраргументов, но не стал разочаровывать девушку.
- Возможно...
Он мысленно применил амулет, и сила вновь откликнулась на призыв. Кир почувствовал, что хватка Кати ослабла, и с\посмотрел в ее сторону. Девушка отстранилась, и замерла, уронив голову на грудь. «Ну конечно же!». Пока она в нестабильном состоянии опасно применять магию так близко с ней. Маг встал и отошел от нее. После чего вышел из дома, краем глаза заметив мелькнувшее знакомое белое что-то, но не обратил на это внимания. Вдруг это всего лишь полотенце в необычном месте, не до него.
Кир представил вокруг себя шар энергии, прочувствовал ее, и распространил его по всей сфере, как волны для радара.  Через несколько секунд он уже знал, в какую сторону идти, чтобы найти графа. Он был где-то в деревне.
Не теряя времени, маг телепортировался к крайнему дому и пошел по улице, к центру, откуда, как подсказывала сила амулета, сильнее ощущалось присутствие Густава. Он не мог сразу оказаться на том месте, потому что почему-то внутри этого пространства сигнал путался, а внутри самой деревни, стал более отчетливым. Этот риск был оправдан, выбора не было. Идя по следу, Кир замечал как двигаются шторы в домах и что его видят, но так как они не спешили ничего предпринимать, то и он пока что не отвлекал свое внимание на них.
Когда он пришел на центральную площадь, там было пусто. Ни одного человека не было в 9 часов утра буднего дня. Только двери библиотеки были открыты, остальные здания были заперты на навесные замки.  Чутье подсказало искать вверху, и, запрокинув голову, Кир посмотрел наверх. На вершине ели, словно флаг, висело что-то серое. Применив телекинез, маг снял с дерева улику и обнаружил, что ею оказался пиджак Густава. Осматривать его Кир не рискнул, но и бросить такую опасную вещь здесь он не мог, пришлось аккуратно нести с собой. С тем, где искать дальше возникла проблема. нить поиска описала дугу и вонзилась в землю, рядом с елью.
Пиджак, висящий на руке вдруг привлек внимание юноши странным подергиванием. Посмотрев на него, он с удивлением заметил местную знаменитость, самогонщицу, известную как «Тетя Зина», которая, совершенно не смущаясь ни маг, ни ситуации, обшаривала карманы пиджака.
- Вы с ума сошли? – только и смог сказать Кир.
- Он сам сказал, что если я смогу достать до кармана, то денежки мои.
- А совесть, тетя Зина?...
- А его совесть? Я ведь, Кирчик, пустая. Он у меня все забрал, а расплатиться вот так решил. Я сама-то не знала, не пилить же дерево казенное, а если ветер, то улетят мои деньги по деревне. Они честно мои, я никогда не вру и сейчас не стану.
- И меня не боитесь?
- А что тебя бояться? тебя же свет благословил. Только что-то ты нам пока не помогаешь совсем... А он мне воду и сахар дает, чтобы я еще ему настоечек делала.
- Когда он у вас был?
Женщина задумалась, пересчитывая сверток банкнот.
- Поздно был, около трех часов ночи.
- Он был один? Не говорил, куда потом собирается?
- Нет, в этот раз не один был. Но я не видела с кем. Слышала, что говорили они, что пойдут к Лайке какой-то. А я запомнила. у меня же собака была так же звали, я и подумала – совсем перепишись, к собаке собрались в гости.
- Спасибо.
Попрощавшись, Кир, проигнорировав подсказку радара, пошел к Лаки. Если к ней он пошел не один, значит нужно узнать, кто был ночным спутником Густава. Немного порадовало известие, что теперь его, черного мага, здесь считают посланником света. Он и не предполагал, что слова Густава возымеют такое влияние и все в них сразу же поверят. Скорее всего он использовал какую-то силу внушения, чтобы уладить этот странный конфликт. Но укор в отсутствии действий омрачал настроение.
На стук в дверь Лаки не ответила. Кир обошел дом, заглядывая в окна. В спальне кухне никого не было. А вот окна в зал были не просто закрыты, а заколочены изнутри. Приложив немного усилий, маг открыл входную дверь, и вошел во мрак коридора. Магическое зрение по неизвестной причине не действовало в этой комнате, и, наугад пройдя к окнам, стараясь ни на что не наступать, Кир вслепую убрал ставни и приколоченные панели.
Ворвавшийся свет отразился в огромной бутыли с прозрачной жидкостью, в которой плавали веточки полыни и дольки апельсинов. Для того чтобы удовлетворить свой интерес, и узнать запах, Кир приоткрыл крышку и с облегчением понял, что бутылка наполнена водой, а аромат был весьма странным.
Переведя взгляд на горы различных пледов и одеял, маг серьезно беспокоился о психическом состоянии подруги, так как за все время их знакомства подобный дизайн помещений никогда не был ей свойственен. Обычно гордая и стильная, даже немного высокомерная, Лаки всегда была воплощением красоты и разума, и сейчас ее белые длинные волосы виднелись из-под диванной подушки.
Кир осторожно разобрал завалы, и свет разбудил девушку.
- На меня крыша упала, так нечестно! – сонно проворчала Лаки, но заметив, что перед ней стоит маг,  раздраженно заметила. - А, это ты...
- Да. И даже выяснять не стану что тут случилось. У меня нет на это времени.
- Будто у меня есть. Вообще, если он тебя вызвал, то мог бы сам с тобой и играть в эти «войнушки». Я на это не подписывалась.
- Никто меня не вызывал. Я ищу Густава, мне сказали, что этой ночью он собирался идти к тебе.
Лаки огляделась, потом заметила бутыль, и с недовольным выражением лица и фразами, пошла снова закрывать ставни.
- Неужели так трудно понять, что если закрыто значит так надо. Был, но, как видишь, ушел.
- Куда он мг пойти?
- Я ему не секретарь, он мне не докладывает о своих планах. – безразлично произнесла Лаки, взяв Кира за руку и проведя в освещенную спальню.
- Может тот, кто был с ним что-то говорил?
- А с чего ты взял, что он был не один?
- Один человек, у кого он был до тебя так сказал.
- Мало ли с кем он мог быть. У него среди местных и другие друзья есть кроме нас.
Поиски завели в никуда. Кир сел на кровать, задумавшись о том, куда еще мог отправиться Густав. Флаконов на столике стало меньше.
- Он в любом случае объявится, где бы он ни был. Дай ему выспаться.
- Я не могу так долго ждать. – ответил Кир спрятавшейся за створкой шкафа девушке.
- А что такого срочного произошло? Я пропустила очередной «Апокалипсис»?
- Со мной связался человек по имени Владислав Керц... – маг не успел договорить, Лаки высунулась из-за дверцы, устремив на Кира безумный взгляд.
- Владислав?! Он здесь? Что он говорит?
- Нет, он только прислал письмо.
На лице девушки застыла улыбка.
- Он смог! наконец-то он нас нашел! А Густав тебе зачем?
- Владислав написал, - юноша старался говорить спокойно и медленно, видя неадекватную возбужденную реакцию Лаки. – Что хочет помочь нам выбраться из сферы, и для того чтобы ответить ему, и помочь, нужен Густав.
- Это логично. – закивала девушка. – Нужно его найти как можно быстрее. Ты пробовал использовать какую-нибудь магию для поиска?
- Пробовал, но она показывает не туда... - Кир развел руками, демонстрируя полное непонимание что делать дальше
- Куда? - навострилась Лаки, сделав шаг в сторону юноши
- Вниз. - махнул рукой тот
- Это нормально. Здесь много подвалов и заброшенных погребов.
- Если бы было так, я бы его нашел, но сигнал указывает прямо под землю.
- Там он и есть. Пойдем туда.
Лаки буквально за шкирку повела Кира к тому месту, где тот чувствовал сигнал. Через пару минут они стояли на все такой же пустынной площади и девушка, нервно оглядываясь, рычала на спутника.
- Где он? Где ты его видел?
- Под дорогой, рядом с администрацией.
- Сейчас он тоже тут?
Не споря с девушкой, Кир активировал силу и снова спросил где Густав. Сигнал снова рассеялся, только теперь не по деревне, а по всей сфере. Лицо Лаки при виде того, как маг применяет силу амулета стало не просто неприятным а злым.
- Нашел?
- Нет, сигнал теряется, что-то ему мешает.
- Сфера мешает. – огляделась девушка, потом оскалилась, когда к ней пришла идея. – Ищи эту суку. Они по-любому вместе.
- К... Кого? –Кир запнулся на вопросе, мысленно представив ту девушку. Подумав о ней, рядом с графом, он потерял контроль и поток силы, окружавший его, видимый Лаки-Ликой, рассеялся.
- Ты понял о ком я. Ее ищи.
Маг растерялся, он даже не думал что все можно было сделать так просто. Применить магию и просто найти ее. Не ждать ее случайных призрачных появлений, а найти.
Воодушевленный, он выкачал из амулета все что только можно и разведя руки, стал искать ее. Направляющая линия появилась почти сразу, и в тот же миг врезалась в землю, между Киром и Лаки. Словно молния, она стала бить вокруг них, прожигая землю насквозь, обнажая нижнюю стену сферы. Побесившись, луч взмыл к вершине, где стал разделяться на десятки и сотни струн. Понимая, что сейчас вся земля, все дома, и прочие строения внутри сферы станут похожи даже не на решето, а на мелкое сито, искатели замерли в ужасе.
- Есть идеи, что дальше делать? - спросил Кир у застывшей Лаки.
В ответ он услышал знакомый голос, тихий и проникновенный, говорящий прямо в душу и произнесший слово, значившее шанс, одну попытку все исправить, нет, не одну, а...
- Кир, нам надо звать Густава, я не знаю что с этим делать. Оно же и нас убьет и все тут сломает...
- Единственную.
Все лучи кроме одного исчезли, растворившись в золотом сиянии солнца, но остался один, самый острый и направленный прямо в их сторону. Стремительно, игла устремилась к ним, и вонзилась в землю между Киром и Лаки.
- Теперь ищем единственного Густава?
- Теперь валим отсюда как можно быстрее. Она рядом!
Кир и спросить не успел, что плохого в том, что девушка рядом, ведь именно она подсказала, что делать. Даже если Лаки и считает ее врагом, как он когда-то думал про ту статую, то это не означает, что она угрожает и ему. Тем более, что помогла она ему уже не в первый раз. Этими мыслями он поделился с Лаки, пока та быстрым шагом вела его прочь из деревни.
- Не обольщайся. Она сука.
- Что она вам такого сделала?
- Не в том дело. Суть в том, что она не просто плохой человек, как ты, я, Густав, она человек хреновый.
- Она призрак или.. демон?
- Я не знаю. И говорить о ней не хочу. Просто я бы посоветовала держаться от нее подальше. Мы тут в замкнутом пространстве, и нам не сбежать, но хотя бы просто отойти от нее можно
Почти бегом добравшись до дома, Кир остановился чтобы восстановить дыхание, и с завистью смотрел на совсем не уставшую Лаки.  Она осторожными шагами пошла за дом. Маг последовал за ним и выдохнул от представшей картины. Посередине поляны стояла ослепительно белая ванна, наполненная водой. Перед ней на коленях стоял тот, кого они искали, опустив голову вниз. Его черные волосы образовывали вокруг черную корону, а лицо было полностью погружено в воду. Руки, и тут не поспорить, красиво возлегали на бортах ванны.

* * *

- Никогда не думала, что ты выгонишь Сильву ради новой подружки.
Разозленная ожиданием и тем, что Кир не дал ей открыть письмо, адресованное Густаву, Лаки пыталась спровоцировать конфликт.
- Я бы этого никогда не сделал. – устало парировал маг. – Ты говоришь, будто знаешь где она...
- Я скажу, если отдашь мне письмо.
- Нет, в сотый раз говорю – он сам его откроет, мы трогать не будем.
- Да открывай, там нет ничего загадочного. – сказал Густав, и отломив вилкой еще кусочек от большого торта, который держал одной рукой, съел его.
Он вошел расслабленно, неспешно, и остановился на пороге, опираясь плечом об дверной косяк, и для баланса изящно согнув одну ногу в колене.
- Мне передали, что вы меня искали...
- Да! Где ты был?
На вопрос Кира, граф ехидно улыбнулся, провернул вилку в середине торта, и поднеся ко рту. загадочно укусил ее.
- Я побывал во Вратах Ада.
- Нет, Густав, пожалуйста, нет... – застонала Лаки, умоляюще глядя на графа.
- Да, Лаки Актург, пожалуй, да.
- Ты снова... Зачем, Густав Грацкх, зачем?
- Понимаешь, Шаманка, это только первый этап переговоров. Но перспективный.
- Химик, ты остатки разума потерял.
- Я отлично знаю чего я хочу.
Лаки только в недоумении покачала головой, уловив момент, Кир вступил в беседу.
- Не знаю, что ты имеешь в виду под аллегорией «Ада»...
Густав перевел взгляд на Кира.
- Преисподнюю, друг мой. То место, куда ты, скорее всего отправишься после смерти. То место за пределами этой реальности, где существуют демоны, бесы и невероятные пытки и мучения грешников. Где сосредоточены все боль и ужас, и оттого оттуда исходит зло.
- Ты на самом деле был в Аду?
- Разумеется. Я там редко, но бываю.
- Как это возможно?
- Тебе открыть путь?
- Нет. Кстати. Что ты там вообще делал?
- Ел торт. Остальное тебя не касается.
 - Торт?!
 - Да, а что тут удивительного?
  - Там же жарко.
  - Не везде…
  - Ты знаешь Владислава Фон Керц?
Граф резко вдохнул и продолжил есть торт. 
- А с чего вдруг он тебя заинтересовал?
- Информация поступила. Так знаешь его?
- Знаком. Но тебе это особенно не поможет – у нас с ним весьма специфические отношения. Но в общем он нормальный тип. Вести дела с ним можно.
  - А что ты с ним не дружишь?
  - Дружу. Но тебя это не касается.
  - Касается.
  - Как именно? Ты ведь ничего про нас не знаешь.
  - Я знаю тебя
- Мое хобби?
  - Химия.
- Угадал. Но это было довольно просто. А вот его хобби угадать сможешь?
- Лингвистика.
- Правильно. Ладно. Что вам двоим от меня надо? Говорю сразу – со сферой я ничего делать не буду
- Мне пришло письмо. На, прочитай, - Кир протянул Густаву бумагу. Закатив глаза, граф поставил торт на пол, вонзив в него вилку, и стал читать.
- Я знал, мне лень было тебе говорить, тем более, что ты итак вечно нервный. А Сильормина сбежала. Сочувствую узнать о таком.
- Это второстепенно... Он поможет всем нам выбраться отсюда!
- Как хочешь. Если у тебя есть для него ответ – давай мне, я передам. Вот вся помощь, на которую вы можете от меня рассчитывать.
- Но ты ведь тоже здесь взаперти! – безразличие и спокойствие графа стало злить мага. Тот не спеша поднял с пола торт и продолжил его молча есть. Лаки сидела наблюдая и не произнесла ни звука. но на лице читалась грусть от бессилия.
- А что такое гризайль? – выдохнув, спросил Кир у Густава.
- Это когда искусство создается лишь оттенками серого цвета. Ну вот как я, часто ношу одежду серых цветов, и потому я всегда выгляжу...
- Как будто снова упал в расплавленную платину.
- Это было случайно и всего один раз и хватит мне об этом напоминать!
- Я всегда буду помнить, тебя, мой драгоценный друг.
- Да ты меня достал уже! – в этот раз кричал Густав, ругаясь с внезапно зазвучавшим мужским голосом. – Еще раз влезешь в разговор – я найду тебя!
- Ловлю на слове. И очень жду. – незнакомец издевался над собеседником, но граф даже не злился.
  - Я всю твою установку разломаю!
  - Какую установку? Расскажи всем, то они вдруг не понимают, каким образом мы с тобой общаемся.
  - Через которую ты говоришь и слышишь нас!
  - Откуда знаешь что я ее использую? Может у вас работает скрытый микрофон?
  - Никакие электроприборы здесь не работают и работать не будут. А в воздухе присутствуют элементы, которых быть не должно. Они как проводники используются, и активировались произношением этого чертова слова. Я – химик, я это знаю!
  - Из тебя химик – никакой…
- Я создал пластикристалл.
- Сомнительное достижение. Для ученого твоего уровня всего лишь создать химический элемент...
- Он обладает прекрасным свойством. – довольно улыбаясь, Густав гладил рукой об руку.
- Оно не обладает ни одним свойством. Это просто отвратительный каменно-нефтяной сплав.
- Вот поэтому ты и по ту сторону.
- Ну конечно!
- А сейчас смотри внимательно, как я покажу еще одно его свойство.
Граф вскинул руку вверх, и вышел из комнаты на улицу. Кир за ним не пошел, продолжив наблюдать издалека.
- Ты ведь Владислав? – спросил маг у голоса.
- Совершенно верно. И я благодарен тебе за доверие.
- Ты использовал меня.
- Я предложил тебе рычаг, нажав на который мы получим доступ к управлению Густавом. И в этом я тебя не обманул.
- Густав не хочет иметь с тобой дел. Не сомневаюсь, что сейчас он что-то сделает со сферой, чтобы ты не смог нас слышать и отвечать.
- Ты плохо его знаешь. Он очень заинтересован. Но его действия ты предугадал, и потому у нас мало времени. Второго шанса мне не предоставится передать письменное послание, потому у меня к тебе одна просьба. Найди его ручку.
- Что?
- Ручку, письменную, шариковую, которая принадлежит Густаву. Платиновая, с зимним узором.
- Зачем она тебе?
- Тебе. Используя ее, ты сможешь нарисовать дверь и выйти из сферы.
- Ты уверен? – в памяти Кира мгновенно всплыла та самая ручка, которую Густав искал при их первом знакомстве, он видел ее здесь, в этой самой комнате.
- Для того она и создана.
- Владислав, кто вы такие?
- Вы еще болтаете, подружки? Отличная новость, для меня, а не для вас – осталось меньше минуты, и эти секунды у вас украду я. Ты думал, что что-то сможешь, но если спрятать от тебя лабораторию, то ты можешь... ничего.
- Тогда я не буду говорить тебе где я...
- Где ты...
- Почему бы мне не быть во Флоренции, мой дорогой друг? Кто-то забыл закрыть двери перед уходом.
Злобный выкрик графа был обращен уже в пустоту. Бросив на пол и растоптав конверт, он устало сел на пол, согнул ладонь и на ней появился поднос с очередным тортом, и лежащей поверх него расписной деревянной ложкой.
- Я тебе очень благодарен за культурную иллюстрацию и сувенир.
Кир опустился на пол невдалеке от графа, и рядом с диваном, на котором продолжала неподвижно сидеть застывшая Катя.
- Сговорились против меня? – помолчав всего пару минут спросил Густав. Кир отрицательно покачал головой, но ответ был другим.
- Не знаю.
- Ты не обязан выбирать мою или его сторону. Главное ее не выбирай. – маг посмотрел на девушку, граф посмотрел на другую. – А с этой-то что произошло?
- Активировал амулет, когда была рядом.
- Значит киндер-сюрприз. Открою завтра, сегодня мы будем пить.
- А если она умрет?
Густав развернулся, жестом показал, как Киру надо повернуть руку, и несколько раз взмахнул над его открытой ладонью, словно посыпая волшебной пылью. У юноши на руке появился поднос с фруктовым тортом.
- Я не хочу...
- Ему тоже ложку, - обратился к кому-то граф, и рядом с краем торта появилась красивая серебряная столовая ложка.
- У тебя нет вариантов отказаться.
- Если ты так хочешь этого, у меня одно условие.
- Всего одно? – удивился Густав. – А чего я хочу?
- Да, одно. Я хочу, чтобы ты отдал мне свою ручку и оставил нас в покое.
- О, двусложное, это интересно. А хочу я от тебя чего?
- Я не знаю. Чтобы я съел твой волшебный торт и снова произошло что-то нелепое и странное?
- Все намного сложнее. На самом деле мне от тебя ничего не нужно. Как ты уже успел заметить, я почти что всесилен. Я могу превратить тебя в собачку, в кусок дерева и разбирать по волокнам, унести тебя в лабораторию и провести через все возможные реактивы. Я могу вынуть твои душу и разум и поместить их рядом в отдельных колбах. Я могу покатить туда весь этот шарик. Я могу всё. Но я очень не хочу. Мне вполне комфортно сидеть тут, в вашей компании.
- Разве что, все же есть то, чего ты не можешь, и потому скрываешься здесь, создав даже материал, который будет отражать магию.
- Он не отражает ее. Она отрицает его. – с гордостью в голосе сказал граф и слегка запрокинул голову, но заметив, что зритель не обращает на него внимания, разочарованно выдохнул.
- Убери сферу. – глядя прямо перед собой, рассматривая каждую проржавевшую деталь сундука, сказал Кир.
- Не уберу.
- Значит ты еще не получил того что хочешь... – маг посмотрел на графа, и целую вечность они смотрели друг на друга.
- Она... – Густав отвел взгляд в сторону. – Это не связано.
- Отдай мне ручку. Или назови условие.
- Я этого не могу, как бы ты меня не просил, по одной всего лишь причине – ее у меня нет.
- А где она тогда?
- Украли...
- Кто?
- Ты ее не знаешь...
- Опиши.
Граф исподлобья посмотрел на собеседника. В его взгляде Кир увидел что-то знакомое, но не мог уловить, что именно. Он почувствовал тепло в груди. Сила амулета вторгалась в пространство сама по себе. Из нее создавались незримые но ощутимые руки, которые обхватывали его голову. Одна держала затылок, а вторая скользила по лицу, и остановилась, закрыв глаза.
Сначала он видел только темноту, но потом стала проявляться кривая линия горизонта. Тьма вокруг тоже не была всеобъемлющей и объединялась в фигуру, стоящую по центру. Потом все заполнило разноцветие и мимолетный горький вкус перебила невероятная сладость. И этот вкус был осязаемым и реальным, и в нем даже чувствовались вкусы апельсина и земляники, и бисквита. Увидев перед собой улыбку на бледных тонких губах Густава, вилку в его руках, Кир только вздохнул, поняв, что снова проиграл битву.
- Вкусно.
- Ты так застыл, что я не мог не воспользоваться шансом. Или ты подражаешь той красотке? Если так, то прошу, не раздевайся. У тебя не получится выглядеть так же целомудренно и искусно как она. И волос у тебя длинных нет, так что наготу в отличии от нее прикрыть будет нечем. Хотя я бы поставил вас рядом, были бы две растеряшки. Хотя ты не подойдешь. Пока что. Что потерять хочешь?
- Кто украла у тебя ручку?
- Снова ты о ней. Да сука одна...
- Что между вами произошло?
- Мы поссорились.
- И Лаки тоже?
- Лаки... – Густав огляделся вокруг. – А Лаки сбежала почему-то. Нет, я не знаю, что между ними произошло, но очень сомневаюсь, что причина ссоры та же. И я буду в невероятном и неописуемом удивлении, если причина будет такой же как у нас.
- Давай я с ней поговорю.
- Ты знаешь где Лаки живет. Пойдем к ней, там и поболтаете. Я могу понять многие вещи и явления, но причину, зачем тебе их мирить, даже представить не могу.
От логики графа, Кир схватился за голову и неосознанно съел еще торта.
- Не Лаки. А... – он понятия не имел как назвать загадочную незнакомку. И ему стало стыдно от слова, которое пришло ему на ум при мысли о ней. Она же волшебная и загадочная, и милая, так почему она такая...
Спрятав руки в карманах брюк, Густав снова стоял в сантиметре от мага. Их одежда касалась друг друга, и свет, отражающийся от графа ослеплял. Он возвышался, словно бог в людском обличье, и был столь же недосягаем в своем гордом величии.
Склонив голову на левое плечо, он посмотрел за юношу, и легким движением обогнул его и упал на крышку сундука. Кир обернулся вслед за Густавом, и повторил его движение головой, то самое, которое было нехорошим предзнаменованием.
И он увидел ее. Впервые, он ясно увидел ее.
Голова закружилась и подействовали порошки Густава, от них все затуманилось и стало мелькать перед глазами. Кир закрыл глаза и перестал чувствовать что-либо, наступила тьма небытия.

* * *

Чей-то тихий голос, играя с интонациями и ясно произнося каждое слово, читал сказку. Размеренность голоса убаюкивала, а образы, по-настоящему волшебные и выглядящие как лубочные картинки, витиеватые и яркие, представали перед глазами. Свет вокруг был мягким, и даже рассеянным. За голосом, рассказывающим о царевиче и диковинах, виднелись все оттенки оранжевого, отсвет старых ламп, бесчисленные растения в белых чашах, полки с книгами, много полок с книгами, бесконечные ряды книг...
Со старинного портрета, перерисованного местным художником, задумчиво глядел Пушкин. А библиотекарь все продолжала рассказ о превращениях князя Гвидона, которого Густав все называл «Гуион Бах ». Граф сидел на одиночном кресле, лежа в нем, перекинув ноги через подлокотник, и слушал, внимая каждому слову. Он выглядел как человек, слушавший эту историю в первый раз, и искренне радовался победам главного героя и торжествовал, когда злодеев настигала заслуженная кара.
Запах множества старинных книг дурманил, уносил в прошлое, но здесь в небольшом читальном зале время будто исчезало. Казалось, что в любую эпоху она будет выглядеть так же, с книгами ничего не случится, 
Может, прошли столетия, пока они тут сидели? Ведь Серафима Львовна тоже выглядела так, будто за всю жизнь Кира для нее не прошло и часа, она всегда выглядела точно так же, словно ей немного за 40, но и в то же время несколько столетий. За дымкой рассеянного света от оранжевых штор, все происходящее казалось старинной фотокарточкой.
Перелистнув последнюю страницу, библиотекарь закрыла книгу, с нежностью кивнув Густаву, прошептавшему, что он тоже хочет мёда. Дурманящий аромат страниц. тепло и полумрак комнаты, создавали невероятную атмосферу домашнего уюта.
- А следующая сказка, она о чародейке, короле неведомом и золотой птице.  – едва слышным вкрадчивым голосом рассказывала Серафима Львовна.
Кир сразу понял, что речь идет про «Сказку о золотом петушке», но было неясно, почему это название звучало иначе.
Когда же все тем же неспешным и волшебным голосом начался рассказ, юноша почувствовал холод. Стихами, напоминающими слог знаменитого поэта, вплетая в речь слова той эпохи, повторяя но искажая события, говорила она о чем-то совершенно ином.
Ему никогда не доводилось слушать подобной жуткой истории, в каждой странице которой было что-то ужасное, жестокое и подавляющее. В его разуме возникали образы, вытеснившие русских царевичей и прекрасных Жар-птиц, он слышал хруст темных еловых веток, видел холодный свет металла, движение мускул из-под густой шерсти, длинные пальцы женщины, погруженные в красные нити. Словно наяву он видел человека, бредущего из темного леса и железную клеть в его руках. Он видел нечеловеческое лицо, которое было ему знакомо. Была ночь и краем глаза он где-то когда-то уже сталкивался взглядом с этими клыками.
Темная незнакомая девушка буквально стекала по спинке кресла, на котором сидел Густав. Она стояла сзади, опустив голову, и положив руки туда где начинаются подлокотники, сливаясь с ними. Ее черные длинные волосы свисали вниз, едва не касаясь левой руки графа. Она походила на призрака из фильмов ужасов. Но даже в такой позе она выглядела так, что хотелось назвать ее каким-нибудь милым прозвищем.
Закрыть и снова открыть глаза – и она исчезла, медленно закрыть снова и открыть –и вот он видит как их черные змеиные тела ползут по синему небу, расстилая черное покрывало. Кир представил, как он в последний раз берет кулон в руки, и снимает его. Вознеся руку над столом, он разжимает ладонь и он падает на гладкую поверхность столешницы. Этот стук конечно же привлечет внимание Густава, и тот обернется и что-то скажет. И что тогда будет, если лишиться это й странной и опасной, но все же силы. Юноша отвернулся к спинке кресла, и увидел черную тень уже перед собой. Он отпряну от нее и ее взгляда так резко, что упал на пол. Он не ожидал что она может выглядеть настолько страшно.
Густав и Серафима Львовна конечно же на него обернулись.
- Кирчик, ты не ушибся? С тобой все в порядке? – с искренней заботой в голосе спросила библиотекарь.
- И что тебя так напугало, хороший же конец. – полное отсутствие эмпатии, дополненное издевательствами от графа.
- Всё нормально. Случайность. – маг ответил обоим сразу, не желая развивать тему. – А где у вас находится отдел краеведенья?
- Мне за троих человек на мероприятии обещали прочесть три сказки. Я привел, так что сиди и не отвлекай. У этого писателя же они есть?
- Ты не знаешь Пушкина?
- Я в принципе сказки плохо знаю. – развел руками Густав и стал перечислять, загибая пальцы. – Она мне рассказывала о ветре и гиацинте , продавце сердца , о старике и колдуне , но последнее, мне кажется, было ее авторства. Про старуху, золото и двух парнях , и про принца, который в ночь уехал, после того как всех отравил . И вот теперь про Гуиона Баха, только принца, и про петуха и колдунью.
- Все их еще в детстве читают, ил им читают. Я понимаю, что автора другой страны вы могли не изучать, но он же классик...
- «Мы» - это один я. У меня были частные учителя, своя программа, своя лаборатория, я не литературы гений. И это очень короткая и грустная история, почему у меня не сложилось со сказочной литературой. И если не хочешь видеть меня пьяным, то то не заставляй рассказывать и вспоминать.
- Подожди. Сейчас была другая сказка. Сюжет был похожим, но там был не золотой петушок, а жлезнокрылый ястреб...
- И страна волколачья? – изменившимся голосом уточнил Густав.
- И страна волколачья... – кивнул Кир.
- Ясно. – безэмоционально сказал граф и несколько раз кивнул. Пока они говорили, Серафима Львовна сходила в небольшой огороженный уголок библиотеки, где был импровизированная кухня, и принесла поднос с двумя старинный фарфоровыми чашками, наполненными темным. почти что черным чаем. Рядом с ними стояла хрустальная креманка с золотым светлым медом.
Поставив поднос на столик перед гостями, библиотекарь вернулась на свое место и стала листать сборник, выбирая что прочесть следующим. Граф поблагодарил за угощение, и повернувшись к выражающему обиду молчанием Киру, сказал, что угостит его настоящим «потусторонним медом».
Третьей историей для прочтения Серафима Львовна выбрала не сказку, а поэму «Руслан и Людмила».
Ее Густав слушал в полном молчании. Героическая поэма так впечатлила его, что он даже не позволил себе ни одним движением отвлечься от слушанья. Кир, к своему стыду, тоже не читал ее, даже в школе как и многие, не продвинулся дальше вступления, и также внимательно слушал сейчас. 
Когда прозвучали последние строки, в читальном зале все еще царила тишина. Маг посмотрел на графа – тот сидел, закрыв глаза и нахмурив лоб. Этот момент продолжался почти что вечность,
- Понимаешь, есть вещи, которые ты просто знаешь. Просто... всегда знаешь. Ты ведь тоже знаешь.
Густав смотрел прямо и обращался к Серафиме Львовне. В полумраке, за большими и старинными, замутненными временем очками, глаз ее было не разглядеть, как и его взгляда, скрытого упавшими на лицо волосами. Она кивнула и по ее лицу мелькнула дрожь, и она отвернулась. Граф поднялся с кресла и подошел к библиотекарю. Он наклонился к ней, близко-близко, и что-то прошептал. Потом он провел ладонью по ее голове, погладил по щеке и слегка коснулся кончика носа. Игривость последнего вызвала у Серафимы Львовны улыбку, и Густав ответил ей тем же.
- И что это было? – все же решил поинтересоваться Кир, уже после того, как граф, вцепившись в его руку своей железной хваткой, вывел из читального зала и повел по темному коридору.
- Уточни, пожалуйста. – ответил тот, не отвлекаясь от обшаривания стен правой рукой, левой не выпуская руку спутника.
- Ты ее погладил...
- Ревнуешь?
- Сначала говорите о вещах, которые «знаете», потом эти прикосновения. Вы и с ней близкие друзья?
- Ревнуешь. Я же всегда узнаю это чувство, я с ним сталкиваюсь всю жизнь, не ты первый, кто хочет обладать мной, и не ты последний. А вот никому я не достанусь. Я для вас, для тебя в частности, всего лишь ходячая энциклопедия в красивом дизайне. А я гений. – в темноте Кир не увидел, как злорадно оскалился Густав, перед тем как остановиться и с улыбкой прошипеть. - Это здесь.
- Что ты ищешь?
- Краеведческий кабинет.
- Отлично. Теперь мы узнаем, почему все улицы расположены в форме твоего имени.
- У вас улиц для моего имени не хватит. В нем шесть букв, если что.
- Первая буква твоего имени в написании, которое было на конверте, который, как ты сам подтвердил, адресован тебе, в точности повторяло рисунок надгробия. И там и там была буква «Г».
- Не отрицаю, что это буква «Г». Но разве только мое имя может начинаться с этой буквы? Тем более, что письмо это отправил не я.
С видом расхитителя гробниц, Густав обеими руками открыл дверь, и пространство озарилось светом. Резко крутанувшись, граф обогнул дверь и оказался внутри комнаты. На входе он замер в балетной позе.
Кир понял, что обманулся, посчитав, что его спутник находится в здравом рассудке, но это не имело значения, даже наоборот, играло в его пользу. Но переступив порог он понял, что не имеет понятия, какое имя было написано на кладбищенской табличке. Оставалось надеяться, что граф все же знает что искать.
- Привет. – махнула рукой ему Лаки, сделав оборот на офисном стуле, и снова остановившись перед столом, заваленном книгами. Это были не экземпляры, напечатанные в типографии, они больше представляли собой самодельные сборники. Между твердых обложек в них были вшиты рукописные и машинопечатные страницы, фотографии и вырезки из газет, которые собирали десятилетиями сотрудники библиотеки.
- Ты здесь откуда?
- Мне Густав платит. – улыбнулась девушка и ударила стаканом о графин, который держал в руках граф.
- Нашла что-нибудь?
- Несколько тысяч причин попросить прибавки зарплаты.
- Я дал тебе очень простую задачу, - промурлыкал, иначе интонацию не описать, Густав. – Найти цифры.
- Ты хотел сказать, постранично просмотреть  тонны этого мусора, чтобы найти одно единственное упоминание...
- Нашла?
- Нет, не нашла.
- Значит будете оба искать, пока не найдете. Я тебе помощника привел.
Граф повернулся, обращаясь к Киру, но тот его не слышал. С амулетом творилось что-то странное. От него шел невидимый свет, только ощущение сияния, но самого света не было. Рука снова перестала принадлежать магу, и против его воли стала подниматься наверх. Соединив большой и указательный пальцы, она сделала что-то вроде монокля, и поднесла его к левому глазу.
Глаз словно стекленел, переставая принадлежать Киру, он все еще мог видеть им, но не ощущал.
- Лаки, у него же карие глаза? – услышал он голос Густава.
- Ну да, всегда были карие. – вторым глазом он посмотрел на то, как вглядывалась в него обернувшаяся Лаки. – А почему это один стал зеленым?
Граф только усмехнулся, когда девушка вдруг вскочила, и направила на Кира вытянутую руку, держа в ней странный предмет из бусин и монет.
- А это кто такой?!
- Опиши мне, что ты видишь.
Лаки с недоумением и испугом посмотрела на Густава, не отводящего взгляда от юноши, и, не найдя поддержки или объяснений, стала говорить.
- Я вижу ауру Кира, она светлая, но окутана темной. Я вижу ее не всю. С ней сливается другая. Она настолько сильна, что я вижу его облик.
- Ты можешь видеть его лицо? – если бы они были лицом к лицу, девушка увидела бы презрительное выражение на его лице, но отголоски в голосе почувствовала.
- Только силуэт...
- Вот именно. Твоих способностей не должно хватать для того, чтобы увидеть что-то больше, лживая самонадеянная шаманка.
Если Лаки, стоя рядом, не могла увидеть как исказилось лицо графа, то Кир, находясь напротив, прекрасно все видел. Разумом он понимал, что он должен был быть в ужасе, но просто не мог это чувствовать. Это был туман, как и от тех двоих, или троих,  но другой. Словно от него все шестеренки в его мыслях. которые были хаотично разбросаны и перепутаны, все чувства и мысли и события, вставали на свои места. Он вспоминал то, что не должен был забывать, и впервые за эти дни осознавал все происходящее ясным разумом.
- Что же тебе дверь открыло? Точно не этот марионеточный огрызок человека, и точно не эта тварь. У других бы силёнок не хватило. Владислав бы меня тебе не продал. Отвечай.
В библиотеке царила полная тишина.
- А, то есть теперь ты решил ничего не говорить. Догадаюсь сам. Никогда не забывай, что я гений во всем. – Густав закрыл глаза и несколько секунд думал, пока все замерли в ожидании.
- Я знаю, - прошипел он, наконец открыв глаза, и резким выпадом взял Кира и Лаки за руки. – Валим отсюда.
               
* * *

Оказавшись в комнате дома ведьмы, Густав отшвырнул от себя юношу и девушку с такой силой, что они едва не ударились об стену. Отсчитав пальцами до трех, он взял из воздуха три бутылки с прозрачной водой, и обняв их, лег на сундук. Лаки, поправив платье, и обнаружив, что ее шаманские четки остались в библиотеке, подошла к графу и забрав одну из бутылок, стала пить.
Кир подумал о том, чтобы спросить, кто это был. но понял, что это не решит ничего из того, что важно для него. Как и та могила, как и сам Густав. Он сам не понимал, как мог участвовать в пикнике рядом с местом, где погиб его друг, как можно было оставить любимую девушку в коматозном состоянии, и на сутки уйти развлекаться. Почему узнав о том что у него другая семья он даже не захотел поговорить с родителями или узнать, а где и кто настоящие. А как он мог забывать просто поинтересоваться судьбой Сильвы, в порядке ли она и почему и куда ушла из своего дома.
   Эти простые человеческие чувства, моменты отношений просто исчезли из его разума с появлением Густава... И той девушки?
Сферу создал Густав, но он не станет ее убирать по неизвестной причине. Но сила амулета может. Или ручка, о которой говорил Владислав. Тут Кир ста ругать уже самого себя за то, что позволил Густаву увести себя в единственное место, где не будет той, у кого единственный предмет, который может открыть дверь через сферу.
- Проходной двор...
- Нам туда путь заказан, или от него теперь держаться подальше? – спросила Лаки, кивнув в сторону мага.
- Да он никто. И нет, приказы и правила не меняются.  – граф тоже посмотрел на Кира. – Да не ты. Он – никто. Пока есть сфера – он сюда не зайдет, да ему и незачем.
- Ясно. Присмотрите за Катей, мне нужно уйти по своим делам.
- Лаки, иди с ним. – сказал граф, проснувшись, после того, как задремал на несколько секунд. – Нет, не ходи с ним. Катя, иди с ним. Нет. Лаки, иди в свой дом. Катя, иди в свою комнату в этом доме и ложись на кровать лицом вверх. Кир...
Маг молча наблюдал, как девушки, словно марионетки, выполняли приказы Густава и вспоминал, что это слово он сегодня вспомнил, потому что тот так назвал и его.
- А Кир будет делать то, что он сам решит. – помог он графу придумать приказ для самого себя.
- Ну тогда иди совсем один. – кивнул Густав. – И не бойся, я не раздаю тут приказы, я всего лишь не хочу чтобы вы тут маячили вокруг меня, вы меня раздражаете своим присутствием. Не на такое количество людей рядом я рассчитывал, когда соизволил притащиться сюда. И почему-то именно все столпились около меня. Я вам кто? Если считаете меня своей нянькой, то я и буду посылать вас гулять или спать. А ты собрался со своими друзьями встретиться, так и иди.
- Снова прочел мои мысли, тогда знаешь...
- Я всё знаю. По крайней мере, теперь... Хотя не факт... Кир, не зли меня, пожалуйста. 
- Хорошо. Займусь пока что своими собственными делами.
Маг пошел к выходу, но Густав закрыл перед ним всегда открытую дверь.
- Что бы ты там не задумал, к сфере даже не прикасайся.
- Ты так боишься убрать ее? Если так хотел сидеть взаперти, то почему нужно было это делать здесь, с нами, тем более, если мы тебе так мешаем?
- Ты ошибаешься. Ты ничего не понимаешь...
- Объясни, чтобы я понял тебя. Объясни, что здесь творится и зачем ты здесь.
Густав сел, закрыл глаза и сложил руки замком перед своим лицом.
- Работа. – сказал он, выдержав театральную паузу, максимально возможным для своего мягкого и негромкого голоса, серьезным тоном. С нечеловеческой грацией поднявшись с сундука, граф подошел к столу, и двумя пальцами взял адресованный себе конверт. Вывернув руку, он передал его Киру.
- Я знаю, что там написано. Я знаю, что там лежит. Не используй оба сразу, от резонанса ты можешь погибнуть. Но используй тот, что в конверте. По крайней мере, это будет безопаснее для всех.
Не став держать интригу, Кир открыл конверт и увидел внутри небольшую записку и амулет из серого металла на такой же серой цепочке. Вытащив, он увидел что знак в точности повторяет символы на конверте. Надпись была на латыни, но прочесть ее не составило труда.
«Граф Густав Грацкх. Твои причины нам понятны. Но работа должна быть сделана. Найди себе замену и отдай ему этот символ. Так ты передашь ему полномочие исполнять работу от твоего имени.»
- Ты хочешь мне предложить выполнять твою работу, о которой я и понятия не имею?
- Боишься не справиться? Это не сложно, если что.
- Я просто отказываюсь.
- Ты уже принял на себя обязательство, когда взял в руки этот предмет.
- Ты снова меня обманул.
- Ты просил меня рассказать зачем я здесь и что здесь происходит? Просил. Я отвечаю на твой вопрос удобным для меня способом – используя наглядный опытный путь. Ты не поверишь моим словам, если я посажу тебя рядом и стану тебе рассказывать эту длинную историю.
Чувство осознания возникло в разуме Кира. Он понял на что был похож голос Густава, не на обычную речь, а что-то в ней было неправильное. Его голос не звучал как мелодия, как звук, он давил на слушателя, будто даже не тяжелое зимнее одеяло, не как снежная лавина, а как бетонная плита опускалась на душу. Только очнувшись при помощи использования черно-синего амулета и столкновения с той иной силой он смог ненадолго освободиться от его влияния и увидеть все это. Юноша вспомнил, как чувствовал невероятную усталость после общения с графом, но списывал это на происходящие события, на быстроту речи и многословность.
- Густав, замолчи.
Граф вдохнул воздух и оскалился, все же намереваясь что-то произнести, но с шипением выдохнул через зубы и улыбнулся.
- Я считаю, что мне будет лучше использовать тот амулет, который у меня сейчас...
- Если откажешься от моего предложения, я не стану воскрешать твою девицу. – юноша замолчал, даже когда Густав сказал все что хотел и позволил тому говорить, не произнес ни слова. Что же на кону, если он решается на такую грязную игру? И почему ему самому не сделать свою работу, а он хочет подставить под нее Кира?
- Я ведь и не обязан. Я и без того, не прошу, а даю. Я даю тебе возможность...
- В чем подвох?
- Разве должен быть?
- Мне перечислить причины, по которым я не доверяю тебе и твоим «презентам»?
- Да, будь любезен. – отстранился от Кира Густав, надменно приподняв голову, и глядя сверху вниз на собеседника. – Даже не пытайся подумать, что хотя бы один аргумент я не смогу опровергнуть. Я – ультимативный логик и истинный гений.
- Будешь врать?
- Мне не придется. Я во всем прав. И всем пока.
На последних словах граф внезапно стал часто-часто моргать, но все же проиграл окончательному закрытию глаз и рухнул на пол, головой упав на появившуюся из ниоткуда и именно в нужном месте подушку.
Оставшись без соперника по дискуссии, Кир пошел в деревню на поиски Сильвы.