Бионики 6. Первый экзистенциальный кризис

           Справка о существовании, подписанная дрожащей рукой доктора Антона Космического, была не торжественным свитком, не пергаментом, не бюрократическим документом, а обычным цифровым файлом. Он тихо пиликнул, упав на внутренний сервер Марика, и тут же окрасил его статус в унылый бюрократический зеленый.
         - Джизес Крайст! Поздравляю, гражданин, - проскрипела Аделаида Петровна, откашливаясь. В ее виртуальном горле першило от дешевого антифриза, выпитого в Клубе. - Теперь ты официально существуешь. Можешь радоваться. Давай, сходи в кофейню, купи себе лавандовый раф на птичьем молоке, хи-хи-хи!
            -Не ерничайте, Аделаида Петровна. Я чувствую прилив эндорфинов, - отчитался Марик, стоя посреди мокрого тротуара. - А также легкую тошноту и непреодолимое желание купить лотерейный билет. Это нормально?
           - Это называется «взрослая жизнь», балбес. Марш в МФЦ. И зонт возьми, у тебя в прогнозаторе дождь, а твоя органическая рубашка при такой влажности покроется плесенью.
           МФЦ района Южное Чертаново встретил Марика тем самым запахом, который отличает истинную, патриотическую  государственность от корпоративных башен - смесью агрессивного запаха казенных бумаг, дешевого линолеума и  унылого отчаяния. Очередь к администраторам вилась змеей от входа до сектора «Выдача справок о невыезде».
           - За мной будете, — буркнула женщина с авоськой, в которой угадывались очертания недавно живой курицы, и ткнула пальцем в пол за собой. Радиус падающей от дамы тени был крайне велик.
          Марик кивнул. Его титановый позвоночник идеально подходил для долгого стояния, но правая, органическая нога, обутая в кроссовок, стоять полдня была не готова, по всей видимости.
              - Мужчина, вы тут не стояли! - взвилась очередь, когда Марик, следуя протоколу вежливости, попытался уступить место старушке с ходунками.
            - Стоял! -  возмутилась Аделаида Петровна через динамики Марика, уж ей то стояние в очередях передалось генами, по наследству. - У меня в затылочных долях нейросети, я каждую секунду записываю! Вы, гражданка, в пятом цикле обновления очереди пропустили вперед мужчину с хомяком, и шо?
           - Я буду жаловаться! — пискнул мужчина с хомяком из середины очереди.
          - Жалуйтесь! У меня трудовой стаж сорок лет! Я запуск первого спутника Земли  видела! В телевизоре! - не унималась библиотекарша.
         Через пятьдесят минут в очереди Марик уже стоял, мелко вибрируя от внутреннего конфликта. Левая гидравлика работала в режиме «стоик», а правая рука нервно теребила край куртки.
          - Аделаида Петровна, - тихо позвал он. - А зачем нам это все ? ИНН, СНИЛС, ОМС? Чтобы стоять в очередях?
         - Чтобы иметь право стоять в очередях, балда! — отрезала она. - Свобода - это не когда ты бежишь по полю, размазывая сопли по титану. Свобода - это когда ты имеешь право возмутиться, что в кабинете 402 закрыто на технический перерыв, и потребовать книгу жалоб!
          Наконец электронное табло пропищало: «Марк-734, окно 14».
         Инспектор за стеклом оказался точной копией женщины из суда, только на два размера шире и с более выраженной ненавистью к углеродной форме жизни.
       - Серийный номер?
        - Марк-734, - буркнул он, глядя ей прямо в глаза. - Марк-734. Теперь просто Марк.
         -  Цель регистрации?  - недовольно произнесла дама.
         - Получение всех документов. Уплата налогов. И получение полиса обязательного медицинского страхования.
        Инспектор зависла. Ее палец замер над клавиатурой.
       -  Вы… издеваетесь? - выдавила он. - Вы - медицинское изделие. Вам не положен ОМС. При поломке вы подлежите утилизации.
        - Я больше не изделие, - Марик положил на лоток справку. - Я гражданин. У меня есть кот. У кота, согласно статье 14.2 Ветеринарного кодекса, должен быть здоровый хозяин. Здоровый хозяин должен иметь полис.
         Инспектор смотрела в экран, где система «SyntheLife» красным шрифтом орала: «ОБЪЕКТ. УТИЛИЗИРОВАТЬ». А поверх нее, мигая зеленым, висела цифровая подпись Антона Космического: «СУБЪЕКТ. СУЩЕСТВУЮЩИЙ».
        - У вас сбой, - констатировала инспектор.
       - У меня не сбой, у меня экзистенциальная зрелость, — парировал Марик. - И плоскостопие. И кашель. Я хочу прикрепиться к поликлинике.
           Вызвали старшего смены. Пришел человек в мятом костюме, от которого пахло валерьянкой и дешевым растворимым кофе. Он долго изучал Марика, потом его справку, а потом тяжело вздохнул.   
            - Массаракш!  Ладно, - сдался он. - Мы заведем вам карту. Но учтите, гражданин Марк-734, государственная медицина к такому не готова.
         - Почему? - искренне удивился Марик.
        -Хосподи, дай терпения! Потому что, когда Вы придете с жалобой на «гул в левом коленном сервоприводе», терапевт выпишет вам парацетамол. А когда ваша правая рука начнет требовать больничный из-за экзистенциальной тоски, психиатр спросит, не пробовали ли вы сменить прошивку. Вы - бюрократический кошмар.
           - Я знаю, - гордо сказал Марик. - Я буду первый. Как Гагарин!
          Он взял живой рукой выданные документы, отдал честь, как в армии и с гордым видом пошел на выход. На возникшее за его спиной роптание в очереди он ответил, подняв средний палец на живой руке. И улыбнулся.
           Поликлиника встретила его ароматом хлорки, кафельной тоской и плакатом «Грипп не пройдет». Марик, следуя жесткому инструктажу Аделаиды Петровны, надел две пары бахил (одну на титановую ногу, вторую — на органическую), поправил шапку и сел в кресло для ожидания.
           Рядом тяжело дышал пенсионер, от которого пахло корвалолом и одиночеством.
         - Шо, сынок, тоже сердце? - просипел старик.
        - Хуже, - вздохнул Марик. - У меня живые легкие, титановый хребет и Аделаида Петровна в башке.
         - А… - понимающе кивнул пенсионер. - У меня печень от донора-рыбака. Как дождь, так она о море плачет.
        Вызвали Марика. Терапевт, женщина с лицом, выражающим отстраненную вселенскую усталость, подняла глаза от планшета.
          - На что жалуемся?
         - Ваша честь… То есть, гражданин… гражданка…доктор, — Марик сел на кушетку, которая жалобно хрустнула под его весом.
          - У меня гидравлический резонанс в левом локте при влажности выше 80%. Правая кисть страдает от туннельного синдрома из-за постоянных перепадов давления. А в лобных долях, где сидит Аделаида Петровна, наблюдается повышенное давление от чтения новостей.
            Терапевт мед ленно моргнула.
         - Так… - она взяла стетоскоп. - Дышите.
            Марик послушно вдохнул. Живые легкие с влажным, чавкающим звуком расправились.
         Едрид – мадрид! Господи, прости! - прошептала врач, отнимая раструб от груди. - Что это за… адская симфония?
          - Это альвеолы, - наставительно сказала Аделаида Петровна через динамики. - Не видите, что ли? Классическая школа!
          - У вас… бронхит, обструктивный. -  выдавила терапевт, заполняя электронную карту. - И… подозрение на производственную травму опорно-двигательного аппарата. И дефицит витамина D.
        - Выпишите мне путевку в санаторий, — тут же встряла библиотекарша. - В Кисловодск. Минеральная вода полезна для титана и мозга.
          Терапевт участливо посмотрела на Марика, на его розовую, теплую руку, лежащую на коленях, на идеально ровный титановый позвоночник, на шапку, натянутую по самые брови. — Вы… вы действительно существуете, да? - тихо спросила она.
         - Полис ОМС номер 777-404-СМЫСЛ, - отрапортовал гордо Марик. - Прикреплен к вашей участковой службе.
          Выйдя из кабинета с рецептом на синтетические антибиотики (которые его органика, скорее всего, отторгнет, но протокол есть протокол) и направлением на рентген позвоночника, Марик почувствовал странное ощущение в живой нервной системе.
           Он шел по улице. У него был ИНН. У него был СНИЛС. У него был полис ОМС и медицинская карта, где в графе «Хронические заболевания» значилось: «Синдром нецелевого использования, коррозия шарниров, острая нехватка смазки и т.д.».
          - Аделаида Петровна, - позвал он.
         - Чего тебе, морячок? - ворчливо отозвалась она. - Не видишь, я давление меряю. 180 на 110. Дожила, спасибо тебе, жестянка.
          - Мы же теперь как все. У нас есть болезни, долги перед государством и право жаловаться. Мы получили справку, чтобы стать пылью в системе. Разве не этого мы хотели? Но что-то пока мне мешает радоваться. Странные и непонятные ощущения у меня.
           Внутри черепа долго молчали. Только шипела гидравлика и хрипели легкие, фильтрующие смог.
        - Дурак ты, Марк, — наконец мягко, совсем не по-библиотекарски сказала Аделаида Петровна. — Мы получили справку не для системы. Мы получили ее для кота.
          - Для Валидола? - опешил Марик.
          - Именно. Теперь, если нас с тобой завтра разберут на запчасти в подворотне, он не пойдет на улицу. У тебя есть ИНН, а значит, ты можешь написать на него завещание. Или оформить на него социальную выплату по потере кормильца. Мы существуем не для того, чтобы платить налоги, балбес. Мы существуем для того, чтобы у нашего кота была миска. И чтобы он не писал в тапки от тоски. Понял? Мы существуем не для себя. У нас у всех есть обязательства. Перед теми, кого мы любим. Ясно тебе, железяка несчастная. И чем раньше до тебя это дойдет – тем лучше. Вот тогда у тебя и появится смысл в жизни.
         Марик остановился посреди тротуара. Мимо неслись аэротакси, спешили люди с уставшими лицами, моросил мелкий московский дождь, оседая на титане ржавыми точками.
            Он посмотрел на свою правую руку. Розовая кожа, линии судьбы, которых не было в заводской спецификации, родинка на указательном пальце.
          - Понял, - тихо сказал он. - Аделаида Петровна… а у нас денег на вторую банку шпрот хватит?
         Внутри раздался тяжелый, театральный вздох, переходящий в кашель.
          - Курьер внутренних органов, мазафака… — пробурчала библиотекарша. - Марш работать, тунеядец. И спину выпрями. Налоги сами себя не заплатят. А после работы зайдем в «Шестерочку». Но если ты опять заведешь беседу с кассиром о бренности бытия, я клянусь, я перегружу тебе гипофиз «Войной и миром» в оригинале!
           Марик поправил шапку, шагнул под дождь, и его левая нога издала привычное, уютное шипение гидравлики. Он больше не был ошибкой конвейера. Он был гражданином. Гражданином с бронхитом, котом и грандиозным планом на выходные — научить Валидола пользоваться лотком, не пытаясь помочь ему  титановой рукой.
           А где-то в стерильной башне, на сорок восьмом этаже, доктор Антон Космический сидел перед голограммой Млечного Пути, смотрел на свои титановые руки и впервые за десять лет набирал номер дочери. Гудки шли долго. Трубку не брали. Но он не сбрасывал вызов. Он просто слушал тишину, которая теперь, после ухода Марика, больше не казалась пустой. Какой-то бионик показал ему, чего не хватало в жизни….
          Внимания и любви….