Глава 21. Итальянский аферист

Глава 21. Итальянский аферист

     Люба и тётя Маня стояли в тусклом свете горна, глядя на неподвижное тело ювелира. Медальон на верстаке продолжал слабо пульсировать, словно живое сердце, напоённое чужой болью.

     – Пойдём, Любаша, – тихо произнесла тётя Маня. – Мы увидели начало. Но у этой истории есть продолжение. Долгое, запутанное продолжение.

     Тётя Маня осторожно перевернула ещё одну страницу старинной книги.

     Буквы на пожелтевшем пергаменте закружились, ожили, и перед женщинами развернулась новая картина.

     ***

     Россия, конец восемнадцатого века. Петербург, залитый светом тысяч свечей, шумел балами и маскарадами. В моду вошли итальянские путешественники-авантюристы, выдававшие себя за знатных графов и маркизов. Они появлялись в лучших салонах, очаровывали дам блестящим разговором, играли в карты на огромные суммы и исчезали так же внезапно, как появлялись, оставляя после себя долги и разбитые сердца.

     Одним из таких был некто синьор Лоренцо ди Фабрициано – высокий, смуглый мужчина с чёрными, как смоль, волосами и пронзительными карими глазами. Он носил камзол, расшитый золотом, на пальцах его сверкали перстни с драгоценными камнями, а на шее висела тонкая золотая цепочка с медальоном, скрытым под кружевным жабо.

     Синьор Лоренцо был не просто авантюристом. Он был коллекционером странных вещей. В его дорожном сундуке, помимо фальшивых документов и поддельных драгоценностей, хранился предмет, который он украл у того самого римского антиквара, чей предок когда-то нашёл камень среди руин Помпей. Лоренцо не знал всей правды о проклятии, он лишь чувствовал, что вещь эта особенная, древняя, и может принести немалую выгоду, если продать её тому, кто достаточно наивен, чтобы её купить.

     Слухи о крепостном театре графа Васильева-Левашова дошли до синьора Лоренцо ещё в Италии. Говорили о молодой актрисе Вере, чей талант сравнивали с самой Фарусси Дзанеттой, о её необычайной красоте и о странной, почти мистической ауре, окружавшей девушку. А главное, ходили слухи, что граф собирается освободить Веру от крепостной зависимости и жениться на ней.

     Лоренцо улыбнулся своим мыслям, покручивая в пальцах бокал с мадерой. Влюблённый дворянин, готовый выложить любые деньги за счастье своей возлюбленной... Идеальная жертва.

     ***

     Усадьба графа Васильева-Левашова утопала в огнях. В большом зале, украшенном лепниной и зеркалами, собрался весь цвет общества. Дамы в пышных кринолинах, кавалеры в мундирах и камзолах, дипломаты, генералы, купцы первой гильдии – все они пришли на званый ужин и спектакль, который должен был стать событием сезона.

     Синьор Лоренцо появился в зале, когда подавали десерт. Он поклонился хозяину дома с изяществом истинного итальянца и был представлен графу.

     – Синьор Лоренцо ди Фабрициано, – рекомендовал его хозяину вечера князь Куракин. – Путешественник, коллекционер, знаток искусств. Прибыл к нам из самого Рима.

     Граф Васильев-Левашов, мужчина лет сорока, с благородным лицом и усталыми глазами, приветливо кивнул гостю. Рядом с ним стояла Вера, белолицая, с широко раскрытыми тёмными глазами, в роскошном светлом платье. Она казалась хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, но в её взгляде была такая сила, что Лоренцо на мгновение забыл все свои заученные фразы.

     – Граф, – произнёс Лоренцо, отвесив поклон. – Я слышал о вашем театре и о необычайном таланте вашей актрисы. Говорят, она способна заставить плакать даже камни.

     Граф улыбнулся, и в его улыбке было столько нежности, что Лоренцо понял: слухи не лгали. Этот человек действительно любил Веру. И действительно был готов на всё ради неё.

     – Вы слышали правду, синьор, – ответил граф. – Вера – жемчужина моего театра. И скоро... – он запнулся, бросив быстрый взгляд на девушку, – скоро она станет жемчужиной моего дома. Мы венчаемся через месяц.

     Вера опустила глаза, и на её щеках проступил лёгкий румянец. Лоренцо отметил про себя: она смущена, но счастлива. Идеальный момент.

     После ужина гостей пригласили в театр. Вера играла в трагедии Расина  роль Федры, обречённой на гибель от несчастной любви. Лоренцо сидел в первом ряду и не сводил с неё глаз. Её игра была потрясающей. В каждом движении, в каждом вздохе было столько неподдельной боли, что зал замирал, затаив дыхание. Когда занавес опустился, аплодисменты гремели так, что, казалось, вот-вот рухнут своды.

     Лоренцо дождался антракта и подошёл к графу.

     – Граф, – произнёс он тихо, с видом заговорщика. – Простите мою дерзость, но я не могу молчать. Я видел, как вы смотрите на вашу актрису. Я вижу, как она смотрит на вас. Вы любите её, и она любит вас. Но...

     Он сделал паузу и многозначительно понизил голос.

     – Но в нашем мире, граф, одной любви недостаточно. Особенно, когда речь идёт о браке между дворянином и крепостной. Светские сплетники не пощадят ни вас, ни её. Вам нужно нечто большее, чем просто освобождение от крепостной зависимости. Вам нужен символ. Подарок, который покажет всем: эта женщина не просто актриса, не просто бывшая крепостная. Она – ваша равная. Ваша королева.

     Граф нахмурился.

     – Что вы предлагаете, синьор?

     Лоренцо медленно, словно нехотя, расстегнул жабо и вытащил на свет медальон. Золото блестело в свете свечей, а тёмно-красный камень в центре горел таким огнём, что граф невольно отступил на шаг.

     – Это реликвия, граф, – произнёс Лоренцо торжественно. – Ей более семнадцати веков. Она была найдена среди руин Помпей, города, уничтоженного извержением Везувия. Говорят, этот камень впитал в себя саму стихию огня, саму страсть, что сжигает и очищает. В Италии такие медальоны дарят только тем, кого любят больше жизни. Только тем, с кем готовы пройти через любой огонь.

     Он протянул медальон графу.

     – Я не продаю его, граф. Я готов уступить его тому, кто достоин. За сумму, которая покажет: этот подарок не просто украшение. Это клятва. Это вечность.

     Граф смотрел на медальон, и в его глазах загорелся огонь. Он не видел проклятия. Он не слышал далёких криков погибших в Помпеях. Он видел только символ, символ своей любви, своей решимости, своего вызова всему свету.

     – Сколько? – хрипло спросил он.

     Лоренцо назвал сумму. Огромную, баснословную сумму, на которую можно было купить целую деревню с крепостными.

     Граф не торговался.

     ***

     Через три дня медальон был подарен Вере. Она приняла его дрожащими руками, и, когда граф застегнул цепочку на её шее, она тихо произнесла:

     – Он такой тёплый. Словно живой.

     Граф улыбнулся, не подозревая, насколько она права.

     А через неделю театр охватил пожар. Вера не успела выбраться. Медальон среди обгорелых обломков так и не нашли.

     Лоренцо к тому времени уже был в Варшаве, где продавал другому доверчивому дворянину фальшивые документы на несуществующие поместья. Он не знал, что медальон вернулся к нему. Каким-то непостижимым образом он снова оказался в его дорожном сундуке. И снова отправился в путешествие, принося смерть.

     ***

     Люба закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо Веры, спокойное, умиротворённое, с золотым крестиком вместо проклятого медальона.

     – Он вернулся, – прошептала она. – Камень вернулся в лаву. И Вера обрела покой.

     Тётя Маня кивнула, закрывая книгу.

     – Да, Любаша, круг замкнулся. Но это ещё не всё. У медальона была ещё одна владелица, Надежда. И её история ещё впереди.
 


Рецензии