Записки врача по борьбе с чумой. Глава I

Глава первая. Госпиталь Святой Елены

I. В доме врача Маунтхаузена

Весной, когда эпидемия чумы достигла своего нового пика, доктор Генрих Маунтхаузен, англичанин немецкого происхождения, внимательно изучал распространение болезни по городам страны, делая многочисленные пометки в своей тетради.

С 15 марта по 24 мая он, имея под рукой карту Англии и регулярно получая сведения из разных городов, отмечал всё новые и новые очаги заражения. К своему удивлению, Генрих обнаруживал, что, несмотря на многочисленные попытки остановить распространение болезни, ситуация лишь ухудшалась.

Учёные Королевской обсерватории, прежде с уверенностью рассуждавшие о природе заболевания, теперь с неохотой признавали, что их знаний недостаточно для понимания происходящего. Парламент безуспешно вводил всё новые ограничения, пытаясь сократить число жертв. Врачам же пришлось вновь облачиться в давно забытые костюмы чумных докторов.

Лондон постепенно возвращался к тем временам, о которых его жители надеялись больше никогда не вспоминать.

II. Городская прогулка

И вот Лондон вновь погрузился во мрак.

Однажды вечером Маунтхаузен отправился на прогулку по улицам неподалёку от Букингемского дворца. Городские улицы опустели из-за карантина и введённого комендантского часа. Лишь изредка встречались прохожие, спешившие поскорее добраться до своих домов.

Однако вскоре доктор заметил троих незнакомцев в тёмных плащах. Их внешний вид показался ему весьма подозрительным: один отличался худощавым телосложением, второй выглядел болезненно ослабленным, а третий, шедший впереди, двигался с непринуждённой уверенностью и походкой настоящего командира.

Это была троица из порта — так в народе называли наёмников и мародёров, предпочитавших скрывать свои лица под тёмными одеяниями в характерных дешевых плащах моряков.

Ничего примечательного в них не было, за исключением одного странного знака, изображённого на их одежде: цветка на фоне камней.

«Розанщики?..» — удивлённо подумал Генрих, словно увидев перед собой призрак.

Розанщики - они же Розовые каменщики. Так называли одну из самых загадочных группировок наёмников. Их принципы и истинные намерения оставались неизвестными всем, кроме самих участников. В основном розанщиков можно было встретить в районах добычи полезных ископаемых. Именно поэтому их считали региональной бандой: в Лондоне, где практически нечего было добывать, их появление казалось совершенно необычным.

Не желая привлекать к себе лишнего внимания, Маунтхаузен поспешил свернуть направо, избегая нежелательного знакомства, которое вполне могло закончиться избиением.

Оказавшись в узком переулке, доктор ускорил шаг. Тишина давила на уши, сердцебиение учащалось, а сам он то и дело оглядывался назад, опасаясь услышать за спиной чужие шаги.

Лишь выйдя на другую улицу, Генрих остановился возле стены, чтобы перевести дух. Поправив очки и расправив пальто, он наконец успокоился.

Ему предстояло посетить госпиталь на юго-западе города.

Генрих надеялся, что непосредственное наблюдение за больными и изучение последствий заболевания помогут ему приблизиться к разгадке природы новой чумы. До этого момента он не имел возможности лично осмотреть заражённых. Для посещения госпиталя требовалось особое разрешение герцогского двора.

На протяжении целого месяца доктор ожидал ответа от герцога Георгия Шальского. Наконец долгожданное разрешение было доставлено в элегантной бандероли с печатью SH. Получив документ, медицинская канцелярия выдала соответствующий приказ, позволявший Маунтхаузену посетить госпиталь Святой Елены в течение одной недели.

Генрих получил возможность наконец увидеть то, что до сих пор изучал лишь по чужим отчётам.

III. Госпиталь Святой Елены

Через три дня, в четверг, холодным утром Генрих прибыл к госпиталю.

Здание выделялось среди окружающих построек своим мрачным величием. Над входом возвышались кресты с изображением распятого Иисуса, а фасад украшали многочисленные узоры и большой крест, обрамлённый кольцом с латинской молитвой.

Переступив порог, доктор сразу ощутил резкий, гнилостный запах неизвестного происхождения. Его едва не скрутило от отвращения. Инстинктивно прикрыв нос и рот тканью, Генрих прошёл внутрь.

Увиденное поразило даже человека с двадцатилетним врачебным стажем.

Госпиталь был переполнен. На некоторых койках лежали сразу по два человека, а в отдельных палатах больным приходилось размещаться по трое. Медицинский персонал не успевал оказывать помощь всем нуждающимся, поэтому руководство госпиталя было вынуждено разделить пациентов на три категории в зависимости от тяжести заболевания.

Первый сектор предназначался для больных с лёгкой формой заболевания, второй — для пациентов со средней степенью тяжести, третий — для тех, чьё состояние врачи считали практически безнадёжным.

Последних уже почти не лечили. Им обеспечивали питание и минимальный уход, а время от времени к ним приходили священники, чтобы прочитать молитвы и подготовить их души к последнему пути.

И всё же даже в этой безрадостной обстановке сохранялся слабый дух надежды.

Проходя мимо палат в защитном костюме, Генрих невольно наблюдал за пациентами. Одни, сложив руки в молитве, обращались к Господу и верили в скорое выздоровление. Другие, словно почерневшие от горя, лишь холодно вздыхали, уже не ожидая спасения. Третьи старались сохранять самообладание и продолжали следовать предписаниям врачей, надеясь, что лечение всё-таки поможет.

Маунтхаузен решил лично осмотреть нескольких пациентов, чтобы выявить закономерности развития заболевания.

У первого больного, прежде занимавшегося охотой, он обнаружил крупное воспалённое образование на левом бедре. Кожа вокруг него была заметно изменена, а сам пациент жаловался на сильную болезненность. Генрих предположил, что причиной заражения могла стать неосторожность при обращении с дикими животными.

У второго, работавшего поваром, наблюдалось небольшое воспаление на правой ладони. Врач также допустил, что причиной мог стать непосредственный контакт с заражённым материалом.

Однако гораздо больше его заинтересовали другие симптомы.

У обоих пациентов обнаруживались характерные для чумы воспаления лимфатических узлов — бубоны. Но, в отличие от привычных проявлений болезни, они имели необычный тёмный оттенок и словно подрагивали под кожей.

Генрих внимательно осмотрел образования и попытался оценить их пульсацию. Ритм показался ему странным и не совпадал с обычным сердцебиением пациентов.

Заинтересовавшись этим явлением, доктор продолжил осмотр.

В секторе неизлечимо больных картина оказалась ещё более пугающей. Бубоны у пациентов значительно увеличились в размерах, а при внимательном рассмотрении внутри некоторых образований можно было заметить множество мелких точек, напоминавших икринки.

Больные выглядели истощёнными и крайне бледными. Из-за сильной худобы под кожей отчётливо проступали очертания костей. Некоторые из них почти не подавали признаков жизни.

Генрих сделал несколько записей в своей тетради, однако пока не мог сформулировать даже предварительную теорию происходящего.

Оставалась ещё одна возможность — осмотреть тела умерших.

Выйдя из здания вместе с одной из медсестёр, доктор направился к месту, где временно находились тела погибших. Неподалёку располагалась выгребная яма, возле которой лежало несколько умерших.

Зрелище было удручающим. Казалось, даже надежда здесь умирала вместе с людьми.

Подойдя к телу молодого мужчины, Генрих принялся за осмотр. Он ожидал увидеть характерные признаки заболевания, однако обнаружил нечто совершенно иное.

На теле покойного не было заметно привычных воспалённых образований. Точнее, они словно лопнули, оставив после себя повреждения кожи. Помимо этого, на теле виднелись многочисленные следы, напоминавшие царапины от крысиных когтей.

Доктор нахмурился.

— Скажите, а почему тела здесь лежат открытыми? Разве вы не должны обеспечивать их сохранность, чтобы предотвратить дальнейшее распространение заразы?

Медсестра немного помедлила с ответом.

— Мы не знаем, откуда появились эти следы, доктор. Все тела хранились в специальном помещении. Оно было изолировано, крысы туда попасть не могли.

Генрих задумчиво почесал капюшон защитного костюма.

— Но тогда откуда эти повреждения?

— Одному Богу известно, — тихо ответила женщина.

Доктор ещё некоторое время осматривал тела, пытаясь найти какие-либо закономерности. Однако ничего нового обнаружить не удалось.

Закончив осмотр, он составил краткое описание увиденных симптомов, занёс наблюдения в тетрадь и покинул госпиталь.

По дороге домой Генрих всё ещё размышлял о странном заболевании. Тёмные бубоны, необычная пульсация, странные образования внутри воспалённых узлов и, наконец, следы крысиных когтей на телах умерших. Всё это не давало ему покоя.

Возможно, причиной новой эпидемии действительно были крысы. Но пока это оставалось лишь предположением.