Игра в четыре руки Глава 5 Основы метода

Глава 5. Основы метода

Утро 5 августа 1914 года началось в Льеже мирно, размеренно, почти лениво. Над крышами домов, над шпилями церквей, над всей Бельгией,  простиралось голубое небо, сквозь которое просвечивали солнечные лучи. Воздух ещё хранил свежесть ночи, по мощёным улицам в лёгком утреннем тумане уже рабочие спешили к своим заводам и фабрикам, а по крутым мостовым, между домов с резными фронтонами и витражами, торопились в сторону базара крестьянки в фартуках и чепцах. На булыжной мостовой позвякивали бутылки в деревянном ящике – молочник подталкивал свою тележку, запряжённую сонной кобылкой. Женщины с корзинами направлялись на рынок – за сырами, свежими овощами и фруктами. Из булочной Жоржа доносился запах ванильной сдобы.
На углу улицы Сен-Жак старый шарманщик выводил негромкую печальную мелодию. Клумбы на площади у ратуши поливали, и вода тихо шипела, стекая по камням. Газетчики выкрикивали свежие заголовки. «Австрия и Сербия на грани!» – но прохожие покупали газеты скорее по привычке, всё ещё веря в здравый смысл и дипломатию.
Город дышал ещё вчерашним покоем, не ведая, что часы истории пошли быстрее. В воздухе уже чувствовалась тревога, но она ещё не обрела форму.
Дом с резным балконом под номером 27 по улице Сен-Жак, что стоял между булочной и, известной своими витражами, старой часовней, был унаследован владельцем от дяди по материнской линии – известного нотариуса. За высокими ставнями скрывался уют с оттенком строгости: в столовой – резная дубовая мебель, тяжёлые шторы, на столе вышитая скатерть с родовым гербом, старинные часы отбивали каждый час, будто напоминая – время не ждет.
Жилец – полицейский инспектор в отставке уже на ногах. Как всегда,  ровно в семь, он аккуратно сложил одеяло, отодвинул занавес и впустил в спальню свет. Затем надел халат, поставил ноги в тапки, обтянутые бархатом, и направился в умывальную комнату, где, как положено, стоял кувшин с водой.
Умывшись, он тщательно вытерся свежим полотенцем и приступил к самой важной части утреннего ритуала – уходу за усами. Ни один волосок не должен был выбиваться из строя. Ни один изгиб не мог быть случайным.
– Ils doivent ;tre parfaits... toujours parfaits, – бормотал он, склонившись к зеркалу в резной бронзовой раме, у которого лежала щётка из щетины кабана, немного воска и миниатюрные серебряные ножницы для устранения мельчайших  нарушений симметрии. Он строго посмотрел на своё отражение и приступил к делу.
Сначала левая сторона – аккуратный изгиб, потом – правая. Щётка. Пальцы. Щепотка воска. Всё подчинено симметрии. Каждый волосок должен лежать, как следует – ведь беспорядок в мелочах ведёт к хаосу в мыслях. Спустя пятнадцать минут, не больше и не меньше, его усы были безукоризненны. Он облачился в свежую сорочку и жилет, отступив шаг от зеркала, чтобы оценить свой образ в целом.
– Порядок – это начало ясности, – пробормотал он, и уголки его губ чуть заметно приподнялись.
Домработница, миссис Верон, скромная вдова с аккуратной причёской и вежливыми манерами, прибыла чуть раньше, и уже мыла пол в прихожей. Она
как всегда, пришла, чтобы приготовить завтрак и навести порядок в доме.
Стол был накрыт безупречно. Белая скатерть. Маленький серебряный нож для масла. Фарфоровая чашка в тон к блюдцу. Булочки, сливочное масло и любимое вишнёвое варенье. Порядок был не просто привычкой – он был основой. Стол, как и разум, не должен был содержать ничего лишнего.
– Доброе утро, месье, – приветливо сказала она, улыбаясь.
– Доброе утро, мадам Верон. Чудесный аромат. Это новые булочки от Жоржа?
– Да, он передал, что теперь добавляет немного корицы.
Еда – простая, но безукоризненно поданная, радовала глаз. Он не торопился: намазывал булочку, отпивал кофе, иногда заглядывал в раскрытую тетрадь, лежавшую рядом. Это были записки полицейского инспектора в отставке для его будущей книги.
После завтрака в тишине кабинета он принялся за работу.
Он писал «Руководство по сыскному делу», и уже была готова первая глава «Основы метода: порядок, наблюдение и логика». Глава начиналась с простого: прежде чем приступить к расследованию, нужно упорядочить собственные мысли – состояние ума, при котором даже в самых запутанных ситуациях можно выстроить цепь рассуждений, если наблюдать внимательно и избегать эмоций.
Он привёл пример своего успешного расследования похищения ребёнка бельгийского министра внутренних дел – случая, считавшегося безнадёжным. Дело не попало в полицейские хроники, но весьма показательное для начинающего сыщика.
Порядок и метод – вот основа всякого успешного расследования, – пробормотал он себе под нос, перечитывая написанное. – Oui, c’est un bon d;but, – мои маленькие серые клеточки довольны. Но что скажет префект Жан о моем методе?
Он уже обдумывал вторую главу «Trait; de la m;thode d;ductive», где решил, в качестве примера, вставить дело о кассире банка, сбежавшего из Льежа с крупной суммой денег, которое он расследовал двадцать лет назад. Он тогда не только нашел кассира в соседних Нидерландах, но и спас от опрометчивого шага юную девушку, которую соблазнял кассир, представившись богатым графом из Парижа.
Его мысли прервал резкий, нетерпеливый стук в дверь. Он нахмурился, отложил ручку, медленно поднялся и посмотрел на часы: восемь пятнадцать. Визиты в столь ранний час были редкостью. У двери стоял запыхавшийся посыльный в форменной фуражке.
– Мсье Эркюль Пуаро? Вам срочное письмо из полицейского управления. Префект приказал передать устно – это дело не терпит отлагательства!
– Merci, jeune homme, – произнёс Пуаро, принимая конверт с официальной печатью. Он закрыл дверь, сломал сургуч и бегло прочёл короткое письмо.
Морщины на его лбу углубились. Он медленно опустил письмо на стол и посмотрел в окно: за зеленью сада, за куполами церквей и крышами домов на горизонте приближалась туча. Над городом всё ещё витал покой, но что-то неуловимо изменилось.
– C’est la guerre, – прошептал он. – La grande guerre...
Он аккуратно сложил письмо, отложил тетрадь и встал. Война началась, и старая жизнь больше не вернётся.
Он надел темный костюм, завязал галстук, последний раз взглянул в зеркало, поправил усы и, взяв трость, направился к выходу. Впереди его ждала новая работа – и, возможно, самая опасная из всех. На пороге обернулся, бросил взгляд на оставленную тетрадь. Всё это придётся отложить. Его вызывает префект. Мир меняется, и его маленькие серые клеточки вновь нужны.


Рецензии