Жан-Жак Буазар. Два медведя

Un habitant velu du Royaume des Ours,
Qui pour passer le tems avoit couru le monde,
Apr;s avoir fini fa ronde,
Revint dans son pays couler en paix ses jours.
Il revit un vieux camarade
Qu'il laissa bien portant et d'assez belle humeur,
Et qu'il retrouvoit triste, et qui pis est malade,
Ayant l';il ;gar;, l'air distrait et r;veur.
Apr;s ces complimens que chacun fait par c;ur:
Mais, l'ami, lui dit-il, conte-moi, je te prie,
Le sujet de ta r;verie.
Qui te fait soupirer? Seroit-ce, mon f;al,
Que tes affaires iroient mal?
Ta moiti;... Doucement, r;pond le pauvre h;re,
Garde-toi d'appuyer, car c'est-l; qu'est mon mal;
Mal dont on rit pourtant, mais qui me d;sesp;re,
Mal de jour, mal de nuit, enfin mal infernal.
Cette moiti;, que Dieu confonde,
Est un dragon maudit qui m'ennuie et me gronde
Du matin jusqu'au soir ; bouche que veux-tu...
Elle a mis ; bout ma vertu,
Et bref, hormis qu'il soit battu ,
Il n'est point un mari plus malheureux au monde.
Je te plains, mon ami, reprit l'aventurier;
Et de par Jupiter c'est un sort singulier,
Que deux Ours que l'amour assemble,
Sans s'arracher les yeux ne puissent vivre ensemble...
Adieu, je n'y peux rien... Toi, dans ton cas f;cheux,
Prends patience, si tu peux... -
Encore un mot pourtant sur ta triste conqu;te.
Dis-moi donc, logeois-tu le Diable dans ta peau
Quand tu pus te charger d'un si pesant fardeau?
C';toit donc un visage ; tourner une t;te?
Un visage! nenni; c';toit comme ; pr;sent
Pour un Ours d;licat un fort mauvais pr;sent,
Une masse de chair bien lourde, bien ;paisse,
Que sais - je? un pelotton de graisse,
Un fagot fagott; comme il plaisoit ; Dieu,
Et qu'il falloit rouler pour le changer de lieu.
Quant ; son caract;re, il n';toit pas fort dr;le:
Une boudeuse sans esprit;
Je doute qu'en mille ans personne e;t le cr;dit
D'en tirer seulement une bonne parole, -
Et son museau de Loup-garou
Ne fait bien faire que la moue.
Aussi c'est l'int;r;t tout seul, et je l'avoue,
Qui m'a fait faire ce beau coup.
Bon! l'int;r;t, dis-tu? mais c'est une ris;e;
D'apr;s le bruit public je crus et crois encor
Que pour ses beaux yeux seuls tu l'avois ;pous;e;
Que pour unique dot , pour unique tr;sor,
Et pour unique meuble et de lit et de table,
Elle t'avoit, mon cher, apport;...
Mais, pardon,
Je ne sais si je dois poursuivre. - Pourquoi non?
Poursuis ; cela pr;s. - J'ai cru, mon pauvre Diable,
Quelle t'avoit tout simplement
Apport; ce visage aimable,
Ces attraits dont na;vement
Tu m'as fait tout-;-l'heure un portrait si charmant. -
Tu croyois bien mon cher; mais ma triste femelle
A certain fr;re de par Dieu,
Le plus ladre des Ours, un vrai Fesse - Matthieu
Remuant l'or ; pleine pelle!
Je le sais, et de plus ayant douze h;ritiers
Qu'il croit tous ses enfans et qui sont pleins de vie. -
H;las! oui; mais, mon cher, ;coute la folie.
Comme je r;ve volontiers,
Un matin je r;vai qu'au m;me cimeti;re
Le p;re et les enfans, tous dans la m;me bi;re,
Par le m;me chemin descendoient aux Enfers;
Et je r;vois alors, je crois, les yeux ouverts.
Sur ce beau r;ve-l; l'on me pousse et je signe ...
Mon malheur, je l'avoue. - Et tu m'en parois digne,
Reprit le voyageur, si je suis ;veill;.
Ton malheur cependant me fait quelque piti;;
Mais si jamais dans mes voyages,
Chez certains animaux qui se disent bien sages,
Je n'avois vu des r;ve-creux
A t;te chauve, ; face bl;me,
Tout aussi fous que toi, mais bien plus malheureux,
Je croirois en honneur que je r;ve moi-m;me.
Notre voyageur ; ces mots
Prit cong; du r;veur et lui tourna le dos.

Обитатель косматый медвежьего царства,
Что решил в кругосветном вояже время провесть,
Когда уже всё, что хотел, посетил наконец,
Решил на родной стороне дней течением понаслаждаться.
Зашёл к одному он товарищу старому,
Что отличался здоровьем когда-то и нравом беспечным,
Теперь же, печально хромая артритными лапами,
Смотрел в никуда он и мыслью казался нездешним.
Спросил пилигрим наш после приветов сердечных:
- Друг мой дорогой, расскажи, умоляю,
О чём ты задумался? К чему увлечённость такая?
О чём твои вздохи? Ужели, товарищ мой верный,
Дела твои день ото дня йдут всё более скверно?
Супруга твоя? - Обожди, - горемыка ответил, -
- Не надо с поддержкой спешить, это только мой крест;
То зло будоражит меня, хоть всегда мы смеялись над этим,
И ночью и днём, и в ад меня тащит, и поедом ест.
Так вот, половина моя, накажи её  Боже,
Гадюка: вначале ужалит, а после бранит меня тоже...
Да что будешь делать ты с этим, весь день её не закрывается рот...
Свою околесицу вечно несёт и несёт,
Никак ей не дать укорот...
На свете супруга несчастней меня быть не может.
- Сочувствую, друг, - отвечал ему странник, -
- по мне так Юпитер содеял престранно,
Что два-то медведя, кого соединила любовь,
Не могут сосуществовать, а лишь портят друг другу кровь...
Прощай, я едва ль помогу здесь... а ты потерпи, если сможешь.
Твой случай, конечно, весьма неприятный, но всё  же...
Скажу ещё слово о грусти, тебя придавившей.
Скажи мне, а не дьяволица сидит у тебя на хребтине под кожей,
Тоску на тебя водрузив неподъёмною ношей?
Повернувши главу не её ли лицо углядишь ты?
- Лицо? Точно нет; лишь присутствие в каждый момент
Для медведя чувствительного нехороший презент:
Тяжелый кусок плоти твердой на шее возник;
Как чувствую я его? Словно большой жировик,
Иль будто вязанка хвороста, коль так угодно Богу
И надо б вертеться юлой, чтоб полегчало немного.
Что ж до характера, то чертовка отнюдь не забавна:
Ворчунья то чёрствая, жестокосердная;
И я сомневаюсь, что за тысячу лет не нашлось легковерного,
Что ласковым словом не попытался с ней сладить, -
И её волколачья рожа
Ничего не умеет, лишь скалиться.
Также мне лишь одно интересно, признаюсь я,
Как меня заставляет она скалиться тоже.
- Так. Всего интерес, говоришь? Ха, какая насмешка!
Поверил я клятвам твоим и верую до сих пор,
Что ты рад жениться был только на глаз её нежности;
Пусть в приданое ей будет только дубовый стол,
И не надобно ни сокровищ,  ни сундуков тяжких
И ты готов уж и остепениться... Прости же мой свет,
Я уж не знаю, стоит ли мне продолжать... - Почему бы и нет?
Продолжай, коль угодно. - Я верил, бесёнок-бедняжка,
Что та, на кого пал твой выбор
Взяла тебя милой гримаской,
Ведь ты же по-детски, наивно
Ты живописал облик милой.
- Ты верно подумал, но у моей дамы печальной
Есть братец единоутробный,
Скареда такого не видывал свет; деньги любит до гроба,
Обеими лапами он готов грести злато!
Я-то знаю его, его отпрысков дюжину:
Для него дети малые, но бедовые лбы.
Вот так-то... но, друг мой, дурня выслушай ты.
Ты же знаешь как есть, я мечтатель досужий,
Грежу я по утрам, чтоб на том же погосте
В один день в один гроб положили их кости,
И одною дорогой сошли б они в ад -
Грежу так наяву я опять и опять.
И эта мечта меня окрыляет меня, я крещусь, поднимаясь...
И в этом я зле признаюсь... - Я за это тебя уважаю,
- ответил наш путник косматый, - поскольку во мне жизнь осталась.
Несчастье твоё у меня вызвало жалость,
Но сколько бы я да ни истоптал дорог,
Каких мудрецов я б посетить ни смог,
Этаких фантазёров, мне не довелось повидать,
Хоть видел я всяких, и мордою бледных, и лысых,
И дураков, что несчастней несчастней тебя во сто крат,
Но не о горе чужом, а о личном успехе мечты их и мысли!
Это сказав, пилигрим наш из чащи лесной
С другом простился, к нему повернувшись спиной.