Шаг тринадцатый

(продолжение воспоминаний «На пути к себе»)

    67-год запомнился не только Сибирью. Я завершил, наконец, работу над рукописью, она получила положительные рецензии, одолела лестницу  цензуры и пошла в набор.
    С Зоей Мурановой мы расстались. Разлука долго испытывала нас, но разлучила не она. Зоя уже пару раз давала мне понять, что желает нормальной семьи, а я совершенно не чувствовал в ней надобности. Я ощущал себя в начале какой-то большой, совершенно непредсказуемой жизни, по которой могу идти, только не связывая себя семьёй. А Зою понимал. Она любила, хотела детей, и не чувствовала себя настолько большой актрисой, чтобы пожертвовать всем ради профессии. Вскоре она вышла замуж за товарища из её же институтской группы, и они уехали в Ленинград, где обзавелись тремя детьми. И я уверен, что Зоины дети выросли хорошими, то есть настоящими людьми, потому что она сама была и оставалась таковой.
    В институте задолженностей я не допускал, а вот на производственной службе наметились перемены. Главк «Севрыба» – наша верховная контора – учредила  Центральное проектное конструкторско-технологическое бюро –  (ЦПКТБ). Для него уже вовсю строилось огромное здание на территории судоверфи. Туда уходил наш ведущий конструктор Юрий Никифоров, и он настойчиво звал меня с собой. Конечно, мне было как-то неловко сниматься с места, не проработав и года, но ЦПКТБ манило не только высшей конструкторской категорией, но и меньшей срочностью работ, а значит и большей снисходительностью к моим учебным и «артистическим» отлучкам. В общем, в августе 67-го перевод был получен. Я стал конструктором 1-й (высшей) категории корпусного отдела ЦПКТБ.
    Тем летом в Мурманске, как и по всей России, шла подготовка к Всероссийскому смотру художественной самодеятельности в честь 50-летия Великого Октября (уже несколько странно писать и читать такие слова). На сей раз Дом народного творчества (ДНТ) обратился ко мне напрямую с просьбой написать стихотворную композицию для вокального квартета «Атлантика», готовящегося к смотру и обещающего стать в Питере настоящим «тараном» мурманской делегации.
Этот ансамбль был той ещё самодеятельностью. Аккомпаниатор и концертмейстер Виталий Ефимов, а с ним и аранжировщик Игорь Никитин недавно окончили Ленинградскую консерваторию, а остальные вокалисты – все до одного – выходцы из музыкального училища. В их исполнении даже давно всем известные песни звучали волнующе ново, их неожиданная гармония перехватывала дух. Поклонники ансамбля плодились во множестве. Как рассказали мне «атлантические» ребята, одна поклонница до того допоклонялась, что во время концерта закричала:
    - Хочу ребёнка от Атлантики!!
    Мы посоветовались и остановились на песнях о войне: их много, хороших и разных, было из чего выбрать. Наметили примерный перечень и начали работать.
Тема оставалась мне близка, песни будоражили воображение, коротенькие стихи между песнями рождались одно за другим.
    Начинал композицию Ведущий:

    «Случилось человеку отдохнуть. Ему и раньше отдыхать случалось, но вечно что-то в комнату стучалось, и тягостная давняя усталость сжимала человеческую грудь. А тут как раз случилось отдохнуть. На кухоньке никто не голосил, никто об одолженье не просил, лежал бы, отдыхал, что было сил, а он к окну подсел и закурил…»
    Далее в форме белого стиха Ведущий уже как Ветеран Отечественной войны, пытается использовать столь редкое время тишины, чтобы вспомнить что-нибудь хорошее: детство, например – главную  удачу человека. И вот уже на него откуда-то издали наплывает мелодия, и Ветеран узнаёт её и сокрушается: зачем ему через двадцать с лишним лет ещё один войной убитый вечер?..
    И снова Ведущий от своего лица: « Ну, так и есть. Мелодия к нему пришла не из безоблачного детства, и никуда от этого не деться, хотя не он придумывал войну. А что такое двадцать с лишним лет? Достаточно ли прочные преграды, когда ещё не розданы награды, да и могил ещё у многих нет?
    И вот солдат от своего лица обязан будет с памятью сразиться, и, очевидно, доля очевидца – остаться очевидцем до конца. И мы теперь уже ни на одну минуту прерывать его не вправе. Пускай он эти годы переплавит и сам придёт к сегодняшнему дню»
    И пошли песни, перемежаемые короткими стихами Ветерана.  Вот такими, к примеру:

Когда мы, наконец, отделим
всю горечь от себя, всю накипь?
Вот так мы памятью владеем.
Вот так она владеет нами…
Война, а мы – о тишине,
о каждой милой нам минуте,
а только нас война минует –
мы вспоминаем о войне…
……………………………
 
Человека, как ветку, срезало.
И вокруг никого.
Ну и ладно!
Ничего ему уже не интересно,
ничего ему уже не надо.
Лишь закат над ним как заплата –
на полнеба закат расстелен…
В звании повысили солдата –
«Неизвестный солдат» теперь он.
……………………………………

Очищая русский простор,
очищая родную кровлю,
мы смывали врага как позор –
своей собственной кровью.
……………………………..

Только память. Только память да плиты могильные
залегают теперь на когда-то военных полях.
А во мне тишина иногда – как огромная гиря;
и в предчувствии новых, старые раны болят.

Люди сильными стали. Им нельзя за оружие браться.
Миллионная смерть в направляющих молча лежит…
Люди слабы настолько, что в мире не могут прожить.
Люди слишком сильны для того, чтобы заново драться.
 
    Композиция «Цена тишины» по общему нашему согласию завершалась песней «Хотят ли русские войны».
    Роль Ведущего-Ветерана по замыслу ДНТ поручалась бывшему профессиональному актёру, но ребятам «Атлантики» его театральное чтение не понравилось. Они уже привыкли к моему, авторскому, и принялись уговаривать меня выступать вместе с ними. Я был не против, но  начальник корпусного отдела ЦПКТБ малость посопротивлялся. По-моему, больше для вида.
    Нас отправили в ателье, где всем шестерым по индивидуальной мерке сшили одинаковые костюмы: рубашки и брюки из тёмно-синего материала.
    Смотр проходил в Питере, в театре на улице Рубинштейна. На театральной сцене с хорошей акустикой «Атлантика» звучала особенно впечатляюще. Мы вполне ожидаемо стали лауреатами. Причем не только всероссийского смотра, но и всесоюзного фестиваля. В российском дипломе меня назвали «поэтом вокального квартета «Атлантика», что стало для ребят поводом для шуток: теперь, мол, ты от нас никуда не денешься, теперь ты наш официально. Всесоюзный диплом  подобной неточности избежал: там я назван «автором и исполнителем вокально-литературной композиции «Цена тишины».

    А ещё 1967 год значим двумя очень важными знакомствами, коренным образом вросшими в мою жизнь.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ