Жизнь Эллиота Бухдрукера. Письмо через океан

Жизнь Эллиота Бухдрукера. Письмо через океан

Я начал искать Эллиота из-за фамилии.

Когда тебя зовут Бухдрукер, встреча с однофамильцем — событие. Хочется сразу спросить: ты откуда? А отец? А дед? Не рассказывали ли у вас дома про местечко под Сумами?

Фамилия редкая. Но редкость ещё не делает нас родственниками. Это я понимаю сейчас гораздо лучше, чем тогда.

В Америку я приехал примерно в 2008–2009 году, на стажировку, связанную со строительством. Мы жили в Миннесоте, в Сент-Клауде. Принимающие семьи встречали нас, кормили, возили на предприятия. Сначала мы с Лёшей из Челябинска поселились у Тима, потом — у пожилого стоматолога с женой.

Стоматолог помог мне искать людей с моей фамилией.

Представьте: приехал человек из России изучать американские технологии, а сам между экскурсиями разыскивает Бухдрукеров. Хозяева отнеслись к этому серьёзно. Для меня это было важно: я искал своих, а помогали мне люди, которые ещё недавно вообще ничего обо мне не знали.

Тогда я нашёл двух живых американцев с нашей фамилией. Одному позвонил из дома стоматолога.

Он что-то говорил по-английски. Я тоже пытался. Содержательного разговора не получилось. Мой английский и его русский оставляли нам слишком мало возможностей.

Помню глаза стоматолога и его жены. Мне казалось, в них было сочувствие и ещё немножко сожаления: ну что же ты, человек, английский-то надо было выучить.

Хотя я всю жизнь учил немецкий.

Самое смешное, что в нашей паре переводчиком оказался именно я. Лёша учил английский, а я объяснял ему, как попросить еду или сказать, что нужно постирать одежду. Для повседневной жизни как-то хватало. Для разговора о предках — уже нет.

Тот человек в телефонной трубке был не Эллиот.

Эллиота я запомнил отдельно. Он казался мне самым известным из найденных Бухдрукеров. Кем именно — теперь в памяти всё перемешалось. Учёным? Экономистом? Человеком, у которого своя фирма?

Я ему писал. Кажется, много писал. Пытался звонить.

У меня осталось чувство, что мы всё-таки как-то пообщались. Он мне что-то ответил, мы друг друга не поняли… Или я смешал его с другим человеком? Может быть, во сне, может, наяву — так иногда хочется сказать о событиях, от которых прошло почти двадцать лет.

Выдумывать ответ я не буду. Не помню — значит, не помню.

Но имя осталось.

Эллиот Бухдрукер.

В ноябре 2026 года я снова взялся за поиски. Теперь рядом со мной был помощник, способный читать английские страницы без моих мучительных попыток перевести каждое слово.

Постепенно из поиска стали появляться документы.

В профессиональном справочнике Сан-Франциско за 1980 год обнаружилась запись: Elliott D. Buchdruker. В финансовых документах фонда Chez Panisse, оформленных в 2005 году, — то же имя с обозначением CPA: дипломированный бухгалтер.

Значит, по крайней мере один Эллиот Бухдрукер действительно работал с финансами. Не просто встречался в случайном списке: за его именем стояла профессиональная работа.

А потом нашлась история Briarpatch.

В ней упоминался бухгалтер Elliot Buchdrucker. Написание немного другое. Скорее всего, речь о том же человеке, но это ещё предстоит подтвердить.

В 1974 году вокруг Майкла Филлипса складывалась сеть предпринимательской взаимопомощи. Люди приходили за советом, как начать своё дело или справиться с уже существующим. Эллиот оказался среди тех, кто помогал этому начинанию. История сообщества называет его участником небольшого круга, собравшего деньги на работу первого координатора.

Я прочитал это и задержался.

Ведь я сам много лет занимаюсь вопросами бизнеса. Разговариваю с собственниками, разбираюсь, где у них что перестало работать, ищу решения. А здесь человек с моей фамилией за океаном участвовал в помощи предпринимателям задолго до того, как я занялся этим.

Совпадение? Конечно, пока совпадение.

Но такое, мимо которого мне трудно пройти.

Когда Эллиот помогал запускать эту сеть, мне было восемь лет. Я ничего о нём не знал. В моей жизни были школа, дом, родные. В его жизни — люди, которым требовалась помощь с собственным делом.

Теперь от тех лет осталась короткая запись с его именем. Для истории сообщества — одна строка. Для меня — повод снова искать.

Я пока не знаю, где он родился. Как звали его родителей. Откуда его семья приехала в Америку. Был ли у них дома человек, который помнил Сумы.

Не знаю даже, жив ли он сейчас.

Закрывшийся сайт не отвечает на этот вопрос. Старый справочник тоже. В интернете имя может оставаться много лет, а человек уже давно сменил работу, переехал или ушёл из жизни.

Поэтому я решил написать человеку из Briarpatch — Клоду Уитмайеру.

На этот раз письмо получилось по-английски, без прежнего мычания. Я объяснил, кто я, почему ищу Эллиота и что хочу о нём написать. Попросил проверить сведения. Если возможно — передать письмо ему или его семье.

Я не стал начинать со слов: «Здравствуйте, я ваш родственник».

Сначала надо разобраться.

Я написал, что у нас одна фамилия и что мне хотелось бы узнать больше. Если в рассказе есть ошибки — исправить. Если сохранились воспоминания — услышать. Если кто-то из близких захочет ответить — познакомиться.

И отправил.

Теперь хочется проверять почту. Это знакомое чувство: ты сделал всё, что мог сделать сегодня, а дальше решение за другим человеком.

Когда-то стоматолог помог мне набрать номер американского Бухдрукера. Теперь я отправил письмо человеку, который, возможно, знал Эллиота.

За эти годы я растерял какие-то адреса, забыл имена, не сохранил ответы. На многое тогда смотрел торопливо. Казалось, раз нашёл человека — дальше связь уже никуда не денется.

Оказывается, связь тоже нужно беречь.

Рассказ о жизни Эллиота пока начинается с моей попытки его найти. Надеюсь, однажды в нём появятся его собственные слова или воспоминания близких.

А пока в отправленных письмах стоит дата.

Третье ноября 2026 года.

Посмотрим, кто ответит.