Избушка

Поезд мчался сквозь туман на дальнюю станцию. Вагон электрички полностью упакован людьми. Игорь, протиснувшись в страшной давке между сиденьями к заветному окошку, вздохнул и достал бутылочку «Боржоми». Пальцы онемели и не слушались. Крышка «Боржоми» не поддавалась. Игорь попробовал упереться донышком в спинку соседнего сиденья. Вагон тряхнуло, и донышко брякнуло стеклом о металлический поручень. Игорь втянул голову в плечи. Несколько голов повернулось в его сторону как по команде. Крупная женщина занимала полтора сиденья. На краешке притулился мужчина, скрестив ноги. Вагон накренился. Мужчина резко расставил ноги в попытке сохранить равновесие. Он ухватился за край сиденья:
— Эх, налакаются с вечера, потом перегаром в лицо дышат.

Открывать рот было рискованно. Утренний коктейль из «Боржоми» и вчерашнего скотча мог вырваться наружу не только словами. Он просто плотнее прижал холодный бок «Боржоми» к виску. Минералка работала как местный наркоз.
— Я не дышу, — чётко произнёс он, стараясь направлять выдох в сторону. — Я фильтрую.
Женщина, занимавшая полтора сиденья, тут же отреагировала:
— Развелось вас, алкашей. Езжай на такси, если на ногах не стоишь! У меня от твоего перегара давление скачет!
— У вас, дамочка, может давление подскочить от того, что вы своей аурой две посадочные зоны перекрыли.

У женщины в лице проявилось то, что называется «в зобу дыханье спёрло». Мужчина с интересом склонил голову набок.
— Чего? — подозрительно протянула женщина.
— Говорю, карма у вас. И сиденье под вами просело, а потому что вы в позапрошлой жизни были грузовым краном. Отпустите блоки, вам сразу полегчает.

Вагон снова дёрнуло.
— Как вы смеете так с женщиной разговаривать, — неуверенно пробасил мужчина, но ноги сдвинул чуть ближе.

Женщина на секунду забыла о своём давлении и одобрительно посмотрела на мужчину. Инцидент пора завершать, пока он не перерос в критическую фазу.

Игорь отвернулся к окну. Ему было плевать на их реакцию. Он видел вещи, после которых пьяный сантехник-бытовых аномалий в электричке — это самое логичное, что может предложить реальность.

Прямо за стеклом, разрывая туман, пронёсся бетонный навес платформы. Игорь опустил бутылку. Пить разом расхотелось. Да и пить в такой давке, нависая над чужими коленями, было неудобно. Каждый глоток минералки сопровождался ударами горлышка бутылки о зубы. Неудобно и опасно, можно выбить себе передние зубы. Игорь поморщился, завинтил крышку и убрал бутылку в кейс. Подъезжая к перрону, нарисовались граффити во всю стену.
Вот она, дальняя станция. Туман за окном сгустился, превращаясь в плотную непроглядную стену. Для обычных пассажиров просто плохая погода. Игорь работает на стыке ЖЭКа и потустороннего мира. Для Игоря это идеальная среда. В плотном тумане любые электромагнитные аномалии фонят. Идеальные условия для блуждающих токов.

«Главное, — подумал он, массируя переносицу, — чтобы клиент не начал опять рассказывать, что во всём виноваты рептилоиды и вышки 5G». Игорь, конечно, не охотник на нечисть, а высококвалифицированный специалист бытовых аномалий. Потусторонний мир для него просто среда с повышенной влажностью, нестандартной проводкой и агрессивной химической средой. Он не борется со злом. Он Мастер бытовых аномалий, чинит протечки в сложной системе мира.

Заказ на «54-м километре» светился в мессенджере еще со вчерашнего вечера. «Объект: частный сектор, дом 16. Бытовой портал в преисподнюю, шум 80 децибел, запах серы, кошка ходит по потолку». Игорь сделал глоток «Боржоми». Но организм требовал чистого этанола для перезагрузки синапсов, но до аванса оставалось четыре часа. Игорь шагнул на перрон.

Вот он, частный сектор. На единственной детской качели сидел огромный черный кот и внимательно смотрел на Игоря брызгами желтых глаз. Обычный дом номер 16 с просевшей крышей, но отделан сайдингом. Просто типовой объект. Игорь поднялся на крыльцо. Он постучал, но никто не ответил. Незапертая дверь открылась.

— Хозяева! Мастера из управляющей компании вызывали?!

Изнутри недовольный, похоже, что откуда-то из-под пола раздавался гул. Навстречу Игорю из кухни выплыл бородатый седой мужчина. Его ступни в тапочках не касались пола. Он прижимал к груди Библию и смотрел сквозь Игоря экзистенциализмом. Голос хозяина избушки дрожал. Растягивая слова, он произнёс:
— Оно опять воет. Из-под мойки. Требует вернуть душу прабабушки.
Мужчина трясущимся пальцем указал в сторону санузла, то бишь выгребной ямы в предбаннике.
— Там…
Мастер достал из кейса рулон изоленты и банку с солью.
— Так понятно. Душу прабабушки в акт не впишешь.

Игорь шагнул внутрь «санузла» по-деревенски. Яма была наполнена чем-то густым, черным и маслянистым, что медленно вращалось против часовой стрелки, образуя воронку. Из отверстия шел тяжелый, басовитый гул. Периодически на поверхности черноты лопались пузыри. Мастер рассыпал соль вокруг ямы, пробормотав заклинание «абракадабра». Присел на корточки, снял очки, протер их и снова надел. Картина не изменилась.
Он погрозил воронке пальцем в ответ на усиление гула.
— Я не экзорцист, я по ставке «прайс-листа на нестандартные работы». Ну-ка, что у нас тут… О, классика. Стояк ХВС пробило на старую могилу. Кто у вас на участке зарыт?
— Прабабушка. В позапрошлом году хоронили, в саду, чтобы кладбище не платить…
— Вот из-за таких экономных потом и вызывай мастеров по аномалиям. У вас не демон воет, у вас прабабушка снизу топит.

Гул из ямы сменился обиженным бульканьем.
— Значит, так. План работ простой. Вызываем бригаду с домкратами, приподнимаем избушку. Прокладываем трубу из нержавейки — она с покойниками плохо контачит, капризничает. По деньгам: материал, работа бригады, утилизация слизи и надбавка за категорию вредности.
— А… а изгнать?
— Кого? Бабку? Так она же не со зла, она по законам физики подтекает. Я вам гарантию на бабку не дам, она у вас гарантийный срок уже пережила. Могу поставить обратный клапан на астральный отток, но это плюс две тысячи к смете.
Мужчина кивнул, прижимая Библию.

Мастер порылся в кейсе, достал складной осиновый кол и вбил его в щель между плинтусом и линолеумом.
— Готово. С вас тридцать тысяч пятьсот. Аванс на карту пришел, вижу. Остаток — наличкой. Теперь в этих хоромах можно хоть петь и танцевать. А еще лучше, зарегистрировать ИП и открыть «Клуб по интересам». Местные дамы оценят. Нельзя прозябать в одиночестве. Так можно и кукухой поехать. И это… вы бы гроб-то все-таки в колумбарий сдайте. Он будет мешать вашей новой счастливой жизни.

Он убрал деньги в карман и направился к выходу. Тяжелая входная дверь отрезала его от воющей избы. Игорь шагнул в сырость «54-го километра». Из-под крыльца соседнего дома на него снова посмотрел странный кот.
— Чего уставился? У вас тут ЖЭК вообще обнаглел, весь квартал фонит. Иди мышей лови, экстрасенс.

Игорь достал из кармана теплую бутылку «Боржоми» и пошел к станции. До электрички оставалось некоторое время, чтобы успеть заскочить в местную сарайку за чекушкой. Сарайка была набита всякой всячиной. Приветливая статная продавщица мило улыбалась приезжему посетителю. Дородная особа, хозяйка сарая, налила спиртное в гранёный стакан. Стало хорошо и ровно.  После такой концентрации потустороннего требовалась жесткая перезагрузка системы. Выпить спиртное после рабочего дня — святое дело. Мастер не просто похмеляется, он находится в состоянии перманентного, ровного алкогольного плато. Для него это не способ убежать от реальности, а единственный рабочий инструмент для калибровки восприятия.

Обратная дорога к станции лежала через старое кладбище. Покосившиеся надгробия  маячили в сизой дымке тумана. Игорь поёжился и глотнул прямо из горла остатки горячительной жидкости. Расписные граффити на стенах перрона впечатляли своей мрачностью. Мастер протиснулся в вагон. Кинул своё тело на дерматиновое сиденье. Закрыл глаза. Трезвым он бы сейчас думал о смерти, о тщете бытия и о том, почему из всех возможных миров его угораздило родиться в том, где нужно платить за всё, даже за собственное и за ипотеку. Он просто перевёл фокус.

— Завтра на Фрязино. Там у кого-то балкон... Надо варить сваркой. Лимб он сырой, там после работы всегда знобит, — пробормотал Игорь-мастер. Он провалился в сон профессионала.