Почему вопрос о пытках требует ответа

Дом под Киевом. Почему вопрос о пытках требует ответа
Александр Аит

2 ноября в Петропавловской Борщаговке под Киевом обычный с виду дом оказался в центре истории, от которой трудно отмахнуться.

Сообщения о людях внутри здания, вызов скорой помощи, родственники за воротами, полиция, столкновения, приезд Кирилла Буданова. И вопросы, на которые к утру 3 ноября нет окончательного ответа.

Я считаю, что заявления о возможной пыточной необходимо воспринимать серьёзно. Не прятать их за красивыми словами о войне и дисциплине. Но если мы хотим докопаться до правды, то не должны превращать неподтверждённые подробности в готовый приговор.

Что известно? Что отрицают власти? И какие вопросы остаются открытыми?

Сначала появилась цифра сорок

Днём 2 ноября в социальных сетях и отдельных СМИ стали распространяться сообщения о том, что в подвале здания якобы удерживают около сорока мужчин. Говорили об избитых, тяжело больных, о недопуске врачей. Появились и утверждения о погибшем.

Звучит страшно. Только на данный момент число сорок и версия о погибшем не установлены как факт. Полиция Киевской области опровергла сообщения о смерти человека и незаконном удержании людей.

Позже Буданов заявил, что в здании находились 14 человек. Это его публично названная цифра. Она отличается от первоначальных сообщений, но сама по себе не объясняет всех обстоятельств и не заменяет проверку документов и показаний.

Хронология NV, сообщение LB.ua о словах Буданова.

Скорая помощь и закрытая территория

По информации полиции, к ней обратились люди, представившиеся работниками частной скорой помощи. Они сообщили, что их не допускают к человеку, нуждающемуся в помощи. Возле дома находились военнослужащие Национальной гвардии.

Обстоятельства вызова тоже оказались спорными. Журналисты «Слідство.Інфо» связались с владельцем клиники, название которой фигурировало в истории. По его словам, клиника прекратила работу в 2023 году, а автомобиль скорой был продан в 2024-м.

Это важная деталь: представление об организации, от имени которой выступали участники истории, нуждается в проверке. Но даже если кто-то неправильно назвал организацию, из этого не следует, что людям в здании не требовалась медицинская помощь.

Какая бригада приехала? Кто и кого не пустил? Сколько времени прошло до осмотра? Существуют ли записи вызова, документы, показания медиков? На эти вопросы можно ответить не лозунгами, а проверяемыми материалами.

Расследование «Слідство.Інфо» об автомобиле и клинике.

Кто находился в доме?

В первом корпусе Нацгвардии «Азов» заявили, что речь шла о пункте временного размещения, где находились мобилизованные и военнослужащие, задержанные после самовольного оставления части и ожидавшие дальнейшего распределения.

Это официальное объяснение подразделения. Его необходимо сопоставить с документами, показаниями самих людей и независимой правовой оценкой.

Самовольное оставление части может быть предметом разбирательства. Но даже если человека подозревают в нарушении закона, это не лишает его права на медицинскую помощь, защиту и законную процедуру. Война не превращает человека в вещь, с которой можно поступать как угодно.

И наоборот: само наличие военного помещения ещё не доказывает, что там пытали людей. Это должно быть установлено расследованием, а не названием в заголовке.

«Украинская правда»: позиция полиции и подразделения.

Четверых госпитализировали

Нацгвардия сообщила, что четырём военнослужащим с травмами понадобилась госпитализация.

Вот факт, мимо которого проходить нельзя. Но и делать вывод о причине каждой травмы без медицинских документов и независимого расследования нельзя.

Когда и при каких обстоятельствах появились повреждения? Кто их зафиксировал? Были ли осмотры до помещения людей в здание и после? Могут ли пострадавшие поговорить с адвокатами без присутствия начальства?

Ответы должны дать не только пресс-службы. Нужны врачи, следователи и доступные пострадавшим защитники.

«Суспільне»: информация о событиях и госпитализации.

Буданов приехал лично

Вечером к зданию прибыл Кирилл Буданов, руководитель офиса президента Украины. Его приезд и разговоры на месте зафиксированы журналистами и на видео.

Буданов назвал ситуацию недопустимой и заявил, что обстоятельства должны выяснить компетентные органы. Но приезд высокого чиновника не является результатом расследования.

Если государство хочет снять подозрения, ему недостаточно сказать: «Мы приехали и посмотрели». Необходимо показать, кто проводит проверку, что именно проверяется, имеют ли люди защитников и что будет опубликовано по её итогам.

Конечно, расследование не обязано раскрывать личные медицинские данные. Но законность содержания, доступ к помощи и возможное насилие не должны исчезнуть из поля зрения после того, как камеры разъедутся.

Interfax-Украина о заявлениях Буданова.

Что известно о четырнадцатилетнем мальчике

На кадрах видно, как Буданов разговаривает с подростком, который говорит, что ему 14 лет. Его появление у здания вызвало особенно сильную реакцию.

Здесь нужно быть точным. Журналистка «Слідство.Інфо», работавшая на месте, сообщила, что мальчик перелез через забор по дереву уже после начала столкновений и не содержался там вместе с мобилизованными.

Это свидетельство журналистов, а не судебное решение. Но оно принципиально важно: оснований утверждать, что ребёнка мобилизовали или удерживали вместе с мужчинами, сейчас нет. Обстоятельства его возможных травм также требуют выяснения.

Если окажется, что кто-то причинил вред подростку, это должно быть расследовано отдельно. Ребёнок не должен становиться ни добычей пропаганды, ни удобной деталью для тех, кто хочет закрыть тему.

Репортаж «Слідство.Інфо» с места.

Почему я не принимаю ответ «всё нормально»

Я знаю, как много может зависеть от человека, который находится по другую сторону закрытой двери. Поэтому к историям о возможном незаконном удержании и насилии я отношусь серьёзно.

Когда полиция отрицает обвинения, её слова нужно приводить. Когда военные объясняют назначение помещения, их позицию тоже нужно приводить. Но ни одно ведомство не должно становиться единственным судьёй в истории, которая касается действий самого государства или его подразделений.

Проверка должна выяснить:
- кто именно и на каком основании находился в здании;
- могли ли эти люди свободно выйти и связаться с близкими и адвокатами;
- когда им предоставили медицинскую помощь;
- как были получены травмы госпитализированных;
- есть ли признаки насилия, незаконного удержания или других нарушений;
- кто отвечал за помещение и какие документы регулировали его работу.
И отдельно: что произошло во время столкновений вокруг здания, кто применял силу и пострадали ли случайные люди.

Правда не становится слабее от проверки

Слово «пыточная» очень тяжёлое. Если там действительно пытали, это должно быть доказано, а виновные названы и привлечены к ответственности. Если проверка не подтвердит пыток, общество всё равно имеет право узнать, почему люди оказались в этом помещении, почему возник спор о доступе скорой и откуда травмы.

Я не хочу ни заранее оправдывать силовые структуры, ни объявлять доказанным то, чего пока не установили.

За каждым человеком, который оказался за закрытой дверью, стоит семья. Кто-то ищет сына, кто-то мужа, кто-то брата. Этим людям нужны не взаимные обвинения в телевизоре, а сведения, документы и возможность убедиться, что с близким всё в порядке.

История под Киевом ещё не закончилась.

И вопрос, который остаётся после всех заявлений, простой: что происходило в этом доме, кто за это отвечал и узнаем ли мы всю правду?
Дополнение к статье «Дом под Киевом. Почему вопрос о пытках требует ответа»

Александр Аит

3 ноября 2026 года. Дело открыто, вопросы остались

Когда я писал о доме в Петропавловской Борщаговке под Киевом, главным вопросом было, проведут ли власти полноценную проверку и узнает ли общество, что происходило за закрытыми воротами.

Теперь появилось новое сообщение. Государственное бюро расследований Украины открыло уголовное производство по событиям 2 ноября. По информации ведомства, следователи проверяют, в том числе, возможное превышение полномочий военными должностными лицами.

Это важное развитие истории. Но открытие дела ещё не доказывает, что преступление совершено, и тем более не устанавливает виновных. Предстоит выяснить, что произошло на самом деле. LB.ua со ссылкой на заявление ГБР

Что намерены проверить

Как сообщает ГБР, следователи должны установить правовые основания нахождения военнослужащих в доме, проверить сообщения о возможном принуждении и выяснить обстоятельства конфликта между военными и гражданскими. Действия всех участников, согласно заявлению, требуют правовой оценки.

Производство открыто по части 5 статьи 426-1 Уголовного кодекса Украины — о возможном превышении военным должностным лицом власти или служебных полномочий. Это предварительная квалификация для расследования. Насколько известно из открытых публикаций на момент подготовки дополнения, выводов следствия о пытках и виновности конкретных людей пока нет.

В проверке участвуют также представители прокуратуры, полиции и офиса военного омбудсмена. Сообщение ГБР, пересказ LB.ua

Четверо военных и вопрос о травмах

Напомню: командующий Нацгвардией Александр Пивненко сообщил, что четверым военнослужащим потребовалась медицинская помощь. Их доставили в больницу для обследования. По словам командующего, речь шла о военных, имевших статус самовольно оставивших часть.

В подразделении подтвердили наличие у них травм. Какие именно это были травмы, когда и при каких обстоятельствах они возникли, публично и независимо пока не установлено.

Сейчас нужны не догадки, а медицинские документы, опрос самих военнослужащих и проверка того, могли ли они получить помощь своевременно. При этом личные медицинские сведения не должны становиться достоянием публики без оснований. «Суспільне»: сообщения Нацгвардии и обстановка у дома

Что говорит командование

Первый корпус Нацгвардии «Азов» сообщил, что дом использовался как пункт временного размещения воинской части. Военные объясняли, что там находились в том числе люди, ожидавшие оформления и дальнейшего прохождения службы.

Это позиция командования. Она должна быть проверена вместе с документами о статусе помещения и основании нахождения каждого человека. Само название «пункт временного размещения» не отвечает на вопрос, могли ли люди свободно выйти, связаться с близкими и получить врача.

Но и противоположное утверждение — что в доме действовала пыточная — пока нельзя считать доказанным. Несколько мужчин, общавшихся с журналистами, сказали, что насилия в отношении них не применяли. Их слова тоже необходимо учитывать наряду с другими свидетельствами. LB.ua: заявления сторон

Омбудсмен требует ответов

Уполномоченный Верховной рады по правам человека Дмитрий Лубинец направил запросы в правоохранительные органы. Он потребовал выяснить, что это за дом, на каких основаниях там находились военнослужащие и какие задачи выполняли представители Нацгвардии.

Военный омбудсмен Ольга Решетилова также сообщила о проверке соблюдения процедур в отношении военных, вернувшихся после самовольного оставления части, и новобранцев.

Это именно те вопросы, которые должны были возникнуть сразу. Когда человек находится под контролем вооружённой структуры, общество имеет право знать, по каким правилам это происходит и кто следит за их соблюдением. LB.ua об обращении омбудсменов

Что происходило возле ворот

Утром 3 ноября корреспондентка «Суспільного» сообщала, что улица возле дома оставалась перекрытой, а полиция проводила следственные действия. Издание пишет о выстрелах и повреждении служебных автомобилей во время конфликта; обстоятельства этого тоже входят в проверку.

Буданов, приехавший на место вечером 2 ноября, назвал ситуацию недопустимой. В частности, он говорил о препятствиях отправке людей, нуждавшихся в помощи, в больницу.

Здесь не должно быть двойного подхода. Если незаконную силу применяли к людям внутри — это надо расследовать. Если во время столкновений возле здания нападали на других людей или мешали доставить пострадавших к врачам — это тоже требует проверки. «Суспільне», LB.ua

О сорока людях и подростке

В первых сообщениях говорилось примерно о сорока удерживаемых. Буданов позднее назвал цифру четырнадцать. Ни одну из этих цифр я не буду превращать в окончательный результат расследования: обстановка менялась, а полный проверенный перечень людей общественности не представлен.

Отдельно о 14-летнем подростке. Он действительно появился на видеозаписях и общался с Будановым. По репортажу журналистов «Слідство.Інфо» с места событий, мальчик перелез через забор уже после начала столкновений и не находился в доме вместе с мобилизованными. Утверждать, что его мобилизовали или удерживали вместе с военными, оснований на данный момент нет. «Слідство.Інфо»

Недостаточно открыть дело

Уголовное производство — начало работы, а не её завершение. Для доверия нужны результаты: независимые медицинские заключения, возможность опросить людей без давления, проверка документов и понятное объяснение обществу, какие выводы сделаны.

Я хочу видеть ответы на простые вопросы. Почему четверо военных оказались с травмами? Имели ли они доступ к врачам и защитникам? На каком основании находились в доме? Кто и за что отвечал?

Если нарушения подтвердятся, виновные должны отвечать независимо от должности и формы. Если отдельные обвинения окажутся ложными, об этом тоже необходимо сказать открыто и показать основания такого вывода.

Люди заслуживают не успокаивающей версии и не громкой страшилки. Люди заслуживают правды.

Ещё одна деталь, которую стоит добавить к проверке: в репортаже «Суспільного» родственница одного из мужчин утверждала, что её мужа удерживали 37 дней и требовали 100 тысяч гривен за доступ к нему и помощь. Издание отдельно отмечает, что подтверждений предполагаемого вымогательства ему не предоставили. Это серьёзное заявление, которое требует проверки, но пока не установленный факт. Репортаж «Суспільного»