Сулейман-Эфенди
Сулейман-эфенди Мустафинов (также известный как Мустапин Сулим-молла или Сулейман Сургинский/Сирхинский) — это чеченский военачальник, религиозный деятель (улем) и наиб имама Шамиля, возглавлявший Черкесию в период Кавказской войны.
Родом из селения Сольжа-Юрт (ныне территория Чечни), принадлежал к чеченскому тайпу Серхой. Позже проживал в крупном чеченском селении Герменчук.
Имам Шамиль ценил его религиозную образованность и уважительно называл «почтенным улемом». До своего назначения наибом Сулейман в 1837 году служил муллой в селении Автуры.
В феврале 1845 года Шамиль отправил Сулеймана-эфенди в Западную Черкесию (Закубанье). Он сменил на этом посту первого посланца имама, Хаджи-Магомеда, который скоропостижно скончался.
он взялся объединить разрозненные адыгские племена, создать мощное ополчение и скоординировать их действия с силами Северо-Кавказского имамата для совместной борьбы против царских войск.
На народном собрании в апреле 1845 года он объявил цели своей миссии. Основным инструментом объединения черкесов Сулейман-эфенди избрал исламские идеи и шариатский суд. При этом он проявил гибкость: вел дела твердой рукой, но сознательно не обременял местное население тяжелыми налогами и поборами, чтобы завоевать доверие адыгов.
В мае 1846 года из-за внутренних разногласий, трудностей в консолидации адыгских субэтносов и «недостатков в работе» Шамиль официально отстранил Сулеймана-эфенди от руководства Черкесией.
Опасаясь жестоких репрессий со стороны имама за провал миссии, Сулейман-эфенди принял решение покинуть имамат. В 1847 году в Малой Чечне он официально сложил оружие перед русским командованием и явился в лагерь к главнокомандующему со всей своей семьей.
После перехода на сторону России он стал платным агентом царской армии. В том же 1847 году в официальной газете «Кавказ» вышла его статья под названием «Описание поступков Шамиля против мусульманского шариата, которые были замечены Сулейман-Эфенди во время его нахождения при нем». В ней он с теологической точки зрения критиковал действия имама, утверждая, что тот нарушает законы ислама.
В декабре 1859 года (после окончательного разгрома Имамата и пленения Шамиля) Сулейман-эфенди вместе со многими другими мухаджирами эмигрировал в Османскую империю (Турцию). Он оставил после себя ряд теологических трудов и писем.
Суть спора между чеченским ученым-богословом Сулейманом-эфенди Мустафиновым и имамом Шамилем лежала на стыке исламской юриспруденции (шариата), суфизма (тариката) и реальной государственной политики.
После перехода на сторону России в 1847 году Сулейман-эфенди подробно изложил свои доводы в трактате, опубликованном в официальной газете «Кавказ» под названием «Описание поступков Шамиля против мусульманского шариата, которые были замечены Сулейман-Эфенди во время его нахождения при нем».
Сулейман-эфенди утверждал, что Шамиль подменяет чистое служение вере личными амбициями, обвиняя его в «сооружении здания своего честолюбия». С теологической точки зрения он критиковал то, что фигуру Шамиля в Имамате окружили почти божественным почитанием, свойственным пророкам, что недопустимо в исламе. Сулейман-эфенди заявлял, что изначально видел в Шамиле человека, «избранного свыше для сохранения чистоты веры», но затем разочаровался, сочтя, что тот начал узурпировать власть.
Главный теологический аргумент Сулеймана-эфенди заключался в том, что Шамиль широко применял светские нормы и нововведения, которые вступали в противоречие с классическим мусульманским правом.
Чтобы управлять государством в условиях затяжной войны, Шамиль создал свод законов — Низамы. Они регулировали уголовное, административное и гражданское право, ужесточали наказания за дезертирство, воровство и нарушение дисциплины.
Сулейман-эфенди, будучи классическим улемом (ученым-богословом), доказывал, что эти кодексы и жесткие указы нарушают Коран и Сунну, подменяя божественное право человеческим законотворчеством.
Как чеченский мулла, Сулейман-эфенди обвинял Шамиля в нарушении фундаментальных принципов суфизма.
Тарикат (суфийский путь) подразумевает духовное очищение, смирение, милосердие и отказ от мирских благ.
Государственная же машина Шамиля держалась на строгом принуждении, казнях, конфискациях и обязательных налогах. Сулейман-эфенди заявлял, что жесткие политические репрессии и насильственные методы имама оскверняют саму суть исламского мистицизма.
Сулейман-эфенди критиковал Шамиля за то, что его наместники (наибы) погрязли в злоупотреблениях и творили насилие над мирными мусульманами. Он утверждал, что ради удержания власти Имамат накладывает на истощенных войной горцев непосильное бремя, уничтожая их личную свободу, что противоречит исламской справедливости.
С одной стороны, это был реальный раскол среди кавказского духовенства. Радикальные реформы Шамиля, ломавшие вековые адаты (местные традиции) горцев и насаждавшие тоталитарную структуру, вызывали искренний протест у многих классических алимов и богословов, включая Сулеймана-эфенди.
С другой стороны, кавказское наместничество во главе с князем М. С. Воронцовым сознательно использовало Сулеймана-эфенди в идеологической войне. Российским властям был крайне необходим авторитетный мусульманский ученый, который мог бы аргументированно объявить Шамиля «отступником от законов Магомета» в глазах других горцев. Царская администрация отпечатала и распространила десятки экземпляров опровержения Сулеймана-эфенди, чтобы подорвать религиозный авторитет имама.
Свидетельство о публикации №226110300544