Искатели

Нынешним небывало жарким летом свежие после ночной росы светлые полярные утра были по-особенному прекрасны. Пыль и песок еще тяжелели под стеблями невысокой травы и в первые утренние часы не оседали на сандалиях, ботинках, туфлях.
Автобус по-стариковски кашлянул, удовлетворенно и громко распахнул обе калитки на конечной остановке и затих. Она, как всегда первая, выскочила наружу и поплыла по тротуару куда-то к месту своей работы. Мы, не догоняя, плелись за ней. Светлый короткий хвостик, длинная шея, узкие спортивные бедра в голубых обтягивающих брючках, походка профессиональной танцовщицы – вот и всё, что можно было разобрать со спины.
– Вторую неделю уже попадается, видел? Все время с нами ездит. Смотрю на нее, – сообщил я Сане. Тот равнодушно промолчал, мучаясь тяжким похмельем.
Пятница была пустым днем, когда до обеда мы еще притворялись, что работаем, но после двух часов весь офис охватывал дремотный азарт, тревожное предвкушение неотвратимого пира.
В четыре часа вчетвером в пустой еще «Сакле» мы уже заказывали текилу и абсент, «гюйсы» с сыром и чесноком, уху на углях из пяти видов рыб в хлебных горшках, польские курники и прочее счастливо нелепое богатство. Мы праздновали молодость, круглосуточный день, сокрушающую свободу и пропасть времени в нашем неоглядном будущем. Орали что-то в караоке, чуть не сожгли скатерть, поджигая абсент, устраивали дикие пляски, выдумывали скорые приключения, вспоминали недавнюю еще учебу.
Внезапно устав от всего, вытряхнулись на улицу, добрели до пристани, быстро сговорились с местными и наняли у них лодку. Я с наслаждением сел за весла. Леха тыкал Сане сорванными одуванчиками в лоб. Глебыч фотографировал все подряд. На песчаном острове еще долго жгли костер, пили какие-то коктейли из банок, делали шапки из лопухов, носились по пляжу, купались, чувствовали себя шестиклассниками на каникулах. Солнце и не думало снижаться. Мы вернулись на пристань и как были, полураздетые, в саже и речном иле, снова завалились в «Саклю».
Я сразу заметил ее. В давешней одежде она сидела за столиком совершенно одна и что-то попивала со скучающим видом. Я натянул рубаху, толкнул локтем Саню.
– Ну да, ну да, я понял, – отмахнулся он.
Не теряя времени, я повторил официантке ее заказ и заказал музыку. Незнакомка не заставила себя ждать и тут же выплыла на середину танцпола. Я, пьяно гарцуя, приблизился.
– Не может ли любезны..?
Она сразу положила мне руки на плечи.
– Я тоже видела тебя с друзьями в автобусе. Я Света. Мы еще и на одной улице живем. А ты симпатичный..
За выходные мы обменялись всего несколькими смс. В понедельник в обед она написала сама. «Я живу Монтажников 3. Уложу дочку часов в 10 и приходи. Только не звони. Будет не заперто».
Я стоял у окна ее спальни, докуривал в форточку, смотрел на тихий двор.. Света лежала на боку на узкой кровати и вполголоса продолжала и продолжала говорить. О том, куда делся муж, сколько накопила на дубленку, про первый зуб дочки… Стало элегически тоскливо. Почему-то вспомнилась школа, дурацкая лейка-рыба с разбитым глазом, экзамены... Я понял, что и эту комнату, и это окно, и ее обнаженную я вижу тоже в первый и в последний раз. Остро вдруг захотелось назад, во двор детства, где как-то по весне высоко на тополе я вырезал ножом на толстой коре свое имя, поглядывая на греющийся под солнцем серый шифер крыш с длинными подтеками последнего снега.
Она вдруг затихла, посмотрела на меня, подвинулась ближе к стене, освобождая место, и похлопала ладонью по простыне:
– Ляжь сюда.

2026 г.