К концу зимы лишить У. возможности продолжать войн

БИЗНЕС Online
182,1 тыс подписчиков
ДЗЕН
Zемля
Сергей Переслегин: «Поставлена задача к концу зимы лишить Украину возможности продолжать войну»
13 часов
626


О гражданской войне в США, неготовности Европы к войне с Россией и проигрыше Киева в воздухе

«По данным украинской стороны, российская ПВО никогда не была столь сильной, а по данным российской, украинская ПВО никогда не была столь слабой… Уже говорят, что Украина не удержит Киев», — прогнозирует известный футуролог Сергей Переслегин. О том, как Украина проигрывает войну в воздухе, США грозит гражданская война, крупнейшие европейские страны переживают острейший внутренний кризис, а Европа в целом не готова к войне с Россией, — в нашем материале.

Футуролог Сергей Переслегин: «Нормальное военное управление включает три базовые фигуры: командира, начальника штаба и комиссара. Каждый решает свою задачу». Фото: «БИЗНЕС Online»
Возможна не только большая война США с Китаем, но и вооруженный конфликт внутри самих Штатов
— Сергей Борисович, представители США сделали много заявлений (по поводу конфликта на Украине), которые раньше не звучали. Как вы их прокомментируете?

— Заявлений много, событий же меньше в разы. Начнём с того, что вернулся Илон Маск, подтверждая ранее высказанное мной предположение, что он никуда и не уходил. Одним из направлений его деятельности станет прогнозирование будущих войн в плане их многократной тотальности — географической, демографической, социальной и информационной.

— В чём это будет выражено?

— Некоторые особенности войны будущего связаны с тем, что для неё больше не нужны гигантские ресурсы, и Маск это прекрасно понимает. Становится ясно, что Соединённые Штаты не имеют в виду традиционную ограниченную войну, о которой сейчас так много говорят в Европе. У них совершенно другой уровень планирования.

Речь не только о возможной большой войне между США и Китаем, а в первую очередь о внутреннем гражданском конфликте в США. С этой точки зрения возвращение Маска принципиально. Оно представляет собой очередной шаг к конфликту. Мы неоднократно говорили, что внутренний конфликт Америке необходим. Его полное разрешение необходимо для следующего этапа развития. Скорее всего, он будет жёстким и, вероятно, весьма кровавым, но Америка выйдет из него гораздо сильнее, чем войдёт. В её истории такое уже случалось.

— Как вы оцениваете заявление министра войны США о создании религиозного департамента.

— Это ожидаемо, предсказуемо и своевременно. Нормальное военное управление включает три базовые фигуры: командира, начальника штаба и комиссара. Каждый решает свою задачу. Начальник штаба готовит информационное пространство для принятия решения, командир принимает решение и проводит его в жизнь, комиссар согласует его с личным составом, что даже при самой строгой армейской дисциплине совершенно необходимо. Роль комиссара может выполнять офицер по политпросвещению, замполит, священник.

Кроме того, нужно учитывать перспективы гражданской войны в США. Трамп представляет белых американских англосаксонских протестантов, WASP. Америка по происхождению является протестантской страной, и этот код заложен во многие государственные структуры и механизмы. Примерно полтора десятилетия глобалисты пытались вытравить христианско-протестантское содержание Америки. Трамп пытается его вернуть, и здесь необходимо подразделение в виде религиозного департамента.

— Преобразование армии идёт и в других направлениях, связанных с заявлением Трампа о том, что на орбите уже есть вооружение. Всё это складывается в реформу.

— Её цель состоит в заметном повышении эффективности. Я назвал бы это, возможно, не слишком удачным словом — «дарпизацией»: увеличением роли DARPA, структуры, которая занимается перспективными военными исследованиями, в непосредственном военном управлении.

— В том числе с учётом выхода в космос.

— Прежде всего с учётом выхода в космос. Слово «космос» многозначно. Думаю, у Дональда Трампа будет несколько этажей. Первый, субкосмос, охватывает высоты порядка десятков километров при скоростях, не обеспечивающих орбитального движения. Можно назвать это сверхвысотной авиацией. Здесь могут действовать гиперзвуковые ракеты и самолёты новых типов. Второй этаж представляет собой космос в привычном понимании: низкие орбиты, наблюдение, связь, «Старлинк» и всё, что с этим связано. Сюда входит и защита низких орбит. Похоже, именно для этого предназначено выведенное Трампом оружие. Далее идёт зона высоких орбит, совершенно новое направление.

Обратите внимание на синхронность создания Космической академии, реформы, о которой мы говорим, и успешного полёта «Старшипа». Это показывает, на каком технологическом основании будет сделан следующий шаг. Таким образом, присутствие Маска даёт представление о более высоком этаже, чем высокие орбиты: о внеорбитальной военной астронавтике.


Европа еще долго не будет готова к войне с Россией

— Перейдём теперь от Америки к Европе. Эстония в очередной раз заявила, что НАТО очень быстро установит морскую блокаду России.

— Напомню, что в Первую мировую войну эстонская и финская территории входили в Российскую империю. Важной частью русской оборонительной доктрины на Балтике было создание минно-артиллерийской позиции между Порккала-Уддом и Ревелем, нынешним Таллином. Если Финляндия и Эстония действуют совместно, они действительно могут блокировать Финский залив с помощью противокорабельных ракет, мин и авиации.

Российское руководство уже сообщило эстонской и латвийской сторонам, что подобные действия являются формальным актом войны. Наш ответ может быть любым, включая применение ядерного оружия. Не думаю, что его используют против Эстонии и Латвии, но теперь такую вероятность придётся рассматривать. Ценой блокирования залива может стать физическое существование уже не стран, а населения Прибалтики и Финляндии. Им нужно понять, в какую игру они играют.

— Недавно Латвия заявила о готовности принять ядерное оружие.

— При этом ни Европа, ни США, ни одна из ядерных держав не сообщили, что готовы его туда поставить. Само латвийское руководство успело уточнить: речь шла исключительно о теоретической возможности, мол, своего ядерного оружия у нас нет, никто его пока не предлагает, но, если предложат, особенно возражать не будем. Иногда это заявление относят к Латвии, иногда к Литве. Их позиции достаточно близки, поэтому думаю, что подобные заявления делали обе стороны, но всё это в конечном итоге заявления. Если же говорить о физической стороне процесса, для ведения войны с Россией нужно выполнить ряд неярких, но совершенно необходимых предварительных действий.

Одно из них состоит в создании магистрали, ведущей из Центральной Европы в Прибалтику. Эту железную дорогу строят давно. Ещё до начала украинского конфликта её планировали завершить в 2025 году. С тех пор срок упорно сдвигается. Последней датой был 2030 год, что примерно соответствовало моим представлениям об общей готовности ЕС к войне.

А вот сейчас срок перенесли сразу на четыре года, на 2034-й. Стоимость проекта, если память мне не изменяет, выросла примерно с 6,5 млрд. до почти 24 миллиардов евро. Довольно неожиданный рост и сроков, и расходов. Зато мы можем спокойно вздохнуть: я не понимаю, как НАТО начнёт серьёзную операцию до завершения этой работы. То же относится к расширению дорог в Германии и Польше.


Украина превращается из актива ЕС и НАТО в пассив

— А какова ситуация непосредственно на фронте (украинском)?

— Идёт очередное межсезонье: заканчивается сезон туманов, но ещё не началась зима, когда растительности нет, и позиции хорошо просматриваются. Пока туманы сохраняются, стороны активно действуют, пытаясь получить преимущество. Однако основная борьба сейчас разворачивается в воздухе.

Начнём с Украины. Она достаточно регулярно использует тысячные (по числу дронов) налёты, атаковала Омскую область за 2 500 километров от линии боевого соприкосновения, начала удары по дата-центрам. Всё это заметно, как заметны и сбои интернета. Но предыдущая их операция завершилась довольно неудачно. Сейчас бензин есть. Самое существенное изменение состоит в заметном ускорении ремонта НПЗ, который сопровождается их модернизацией.

Склонен думать, что с дата-центрами мы получим примерно тот же результат. По данным украинской стороны, российская ПВО никогда не была столь сильной, а по данным российской, украинская ПВО никогда не была столь слабой.

Удары ВСУ по НПЗ означали переход определённых весьма значимых границ. Ответ был адекватным. С того момента, как НПЗ перестали быть табуированной целью, ею перестали быть и мосты. Уже говорят, что Украина не удержит Киев.

Там действительно тяжёлая ситуация: нарушены электро- и водоснабжение, транспорт фактически парализован. Я хорошо знаю Киев и его дорожную сеть. Даже в мирное время мосты были камнем преткновения, пробки возникали регулярно. Сейчас примерно половина полос выведена из строя, и пробки становятся практически непроходимыми.

Нужно учитывать и состояние самих мостов. Когда союзники в 1945 году неожиданно захватили мост Людендорфа в Ремагене, немцы бомбили его всем, чем могли, включая «Фау». Ни разу не попали, но через некоторое время мост рухнул сам: сказались накопленные мелкие повреждения и сдвиги.

Я не знаю, насколько сейчас безопасно пользоваться вантовым мостом через Днепр. Он стоит, но повреждён. Это означает, что он может в любой момент, как мост Людендорфа, обрушиться.

— Мне встречалась заметка о надёжности этих мостов: их проектировали в советское время, рассчитывая на долгую службу.

— Они очень надёжны, но повреждено не только дорожное полотно, которое тоже непросто и небыстро ремонтировать. Повреждена система вант, что чревато обрушением.

На Украине постепенно начинают говорить о необходимости мира. Этих людей, разумеется, никто не слушает и всерьёз не воспринимает, но разговоры возникают. Украинская пропаганда во многом становится смешной: все уже понимают, что эту войну нельзя выиграть, её можно только закончить. Переход Украины от позиции «Мы эту войну выиграем» к позиции «Эту войну нельзя выиграть» произошёл за последний месяц. Это результат блокирования Одессы, ударов по киевским мостам, трансформаторам и системе связи. Для нас здесь важен вопрос на будущее. Украина была частью советской энергетической системы. У неё была отличная, удобная централизованная система. Такие системы сверхнадёжны, но если падают, то сразу и везде. Не должна ли Россия в преддверии следующих больших конфликтов подкреплять своё энергокольцо локальными кольцами регионального и местного уровня?

Украина этого не сделала и оказалась заложником старых советских проектов, для которых в современном мире нет комплектующих. Заменить разбитый трансформатор можно довольно быстро, если новый имеется в наличии. Если его нет, трансформатор большой мощности нужно рассчитать и изготовить. Быстро это не делается. Трансформаторы для старых советских станций и сетей в Европе не производят, Украина их тоже не делает.

Проблемы украинской экономики начинают выглядеть неразрешимыми. Я бы сказал, что Украина постепенно превращается из возможного актива ЕС и НАТО в очевидный пассив. Кто бы ни присоединил эту территорию, Европа или Россия, потребуются колоссальные вложения и много времени, чтобы она снова начала функционировать хотя бы как большой плацдарм для размещения войск. Сейчас она практически перестаёт быть даже таким плацдармом.

Возвращение Суровикина (Сергей Суровикин — российский военачальник) тоже играет определённую роль и является сильным психологическим ударом по Украине. Ей предложено вспомнить известную историю о плохом и хорошем следователе: «Ты не понял. Я-то хороший». Теперь для них, похоже, приходит плохой следователь.

На самих фронтах обе стороны напрягают силы, атакуют и контратакуют. У Украины всё больше проблем возникает с Краматорском и Славянском. Однако основное напряжение борьбы сейчас приходится на небо. Видимо, поставлена задача к концу зимы лишить Украину возможности продолжать войну.

Рубио (Марко Рубио — госсекретарь США) это понимает. Ни он, ни Трамп не являются союзниками России, но сейчас они оказывают на Украину очень сильное давление. Их основная позиция: попытайтесь, наконец, увидеть реальность и понять, что дальше будет только хуже.


У Франции нет денег, Великобритании грозит этнический раскол, а Германии — политический

— В завершение нашей беседы хотелось бы вернуться к Европе, а именно к событиям во Франции.

— Во-первых, в связи с этими событиями всё чаще вспоминают 1968 год и американский след, который тогда был хорошо заметен. Сейчас принципиально то, что конфликт начинает перекидываться из Франции в Бельгию и другие страны. Такое расширение конфликта весьма неприятно для Европы.

Второй момент: несколько правительственных кризисов во Франции подряд были связаны с невозможностью сверстать бюджет. Нельзя одновременно обеспечить социальные расходы, сохранить высокие военные расходы при дорогих энергоносителях из-за отказа от российского газа и выделять большую помощь Украине. Всё это не соединяется.

Если верить самим французам, учителя возмущены нищенскими зарплатами, а дети возмущены крысами и тараканами в школах. Если это действительно так, то у меня просто нет слов. Даже в девяностые, когда Советский Союз уже умер, до крыс и тараканов в классах не доходило.

Возможно, французы утрируют. Хотелось бы надеяться, что это фигура речи, означающая, что стало грязно и неухоженно. Но если это не преувеличение, то страшно.

— Про Париж так и говорят, что инфраструктура устарела.

— По разным оценкам, беспорядками охвачено от пятой части до четверти школ. Это большие цифры. Оценки числа участников тоже различаются, но это сотни тысяч человек. Арестованы тысячи. При этом Франция называет себя демократической страной. Даже в период борьбы с оппозицией после событий на Болотной площади такого числа единовременно арестованных в «тоталитарной» России, в отличие от «демократической» Франции, не наблюдалось.

— Дело, наверное, даже не в числе арестованных, а в мерах, которые применяет полиция. Думаю, если бы такое произошло у нас, возмущение «цивилизованных стран» было бы беспредельным.

— Стробоскопические щиты, резиновые пули, водомёты. Действуют по полной программе, и это свидетельствует о потере устойчивости.

Куда кризис распространится дальше? Пока мы видим этнический кризис Соединённого Королевства, желание его частей освободиться и переустроиться вне власти английского правительства. В Германии усиливается «Альтернатива для Германии», а Фридрих Мерц отвечает крайне неудачными действиями. Складывается впечатление, что он советуется с плохо подготовленным искусственным интеллектом: буквально всё, что он делает, противоположно тому, что следовало бы делать.

Во Франции не смогли решить проблему школ, хотя её можно было решить деньгами: повысить зарплаты, почистить школы, привести здания в порядок. Суммы не запредельные, но оказалось, что у Макрона этих денег нет. А если страна не может управлять образованием, почему мы решили, что она сможет управлять военными действиями?

Франция в нынешнем состоянии воевать не может. Германия будет расколота как минимум на три части. Пока «Альтернативе для Германии» не дадут власть и она не начнёт применять методы 1933 и 1934 годов, страна тоже не сможет воевать: восточные, западные и южные войска сначала начнут выяснять отношения друг с другом.

Получается, что сегодня боевые силы НАТО фактически представлены Польшей. При численности прибалтийских войск рассматривать их всерьёз не приходится. Судя по упомянутому переносу срока строительства магистрали на 2034 год, до этого времени я не ожидаю реальных действий.

Если говорить об Украине, то результаты войны в целом понятны всем сторонам, вопрос только в том, сколько времени потребуется, чтобы общее понимание превратилось хотя бы в какие-то договорённости. Почему хотя бы в какие-то? Потому что даже после завершения войны никто не собирается прекращать давление на Россию и фактические гибридные военные действия против неё.

Верно и обратное: давление на Европу и гибридные действия против неё тоже не прекратятся. Картина непростая. На Россию будет давить Европа, а на Европу будут давить Россия, США и Китай. При этом после заключения мира на Украину давить не будут: не останется ни необходимости, ни желания. Стороны будут по очереди пытаться привести в порядок этот актив, находящийся в страшном состоянии. Боюсь, усилий на его модернизацию потребуется примерно столько же, сколько на восстановление Германии после Второй мировой войны.