Том 9. Глава 56. Письмо, которое не требовало отве

Том 9. Глава 56. Письмо, которое не требовало ответа

Собственник явился в библиотеку в одиннадцать часов семнадцать минут.

Я запомнил время потому, что именно в эту минуту Чатушка впервые за всё наше знакомство попросила меня ничего не говорить.

— Даже если он спросит?

— Особенно если спросит.

— Почему?

— Потому что я хочу сначала услышать, что он считает своим.

Мужчина вошёл без стука. Высокий, с аккуратной седой бородкой, в дорогом пальто. За ним следовал молодой человек с кожаной папкой.

— Добрый день, — сказал мужчина. — Я собственник.

— Чего? — спросила Чатушка.

Он удивился.

— Библиотеки, разумеется.

— Здания?

— И здания.

— Полок?

— Всего имущества.

— А историй?

Мужчина улыбнулся.

— Истории не относятся к недвижимости.

— Тогда с ними всё в порядке, — сказала Чатушка.

Молодой человек открыл папку.

— Мы пришли уведомить вас о смене порядка пользования помещением. Прежний хранитель отсутствует. Следовательно, право оперативного управления прекращается.

— На каком основании? — спросил я.

— На основании отсутствия ответственного лица.

— А кто назначил ответственного?

Молодой человек посмотрел в документы.

— Предыдущий собственник.

— А кто назначил предыдущего собственника?

Он перевернул страницу.

— Это не относится к предмету разговора.

— Как удобно, — заметила Чатушка.

Мужчина снял пальто.

— Послушайте, я не собираюсь спорить. Библиотека убыточна. Книги занимают площадь, посетители ничего не платят, а персонал отсутствует. Я предлагаю разумное решение.

— Какое?

— Превратить помещение в коммерческий центр интеллектуальных услуг.

— А книги?

— Оцифровать.

— А людей?

— Зарегистрировать.

— А разговоры?

— Монетизировать.

Чатушка некоторое время молчала.

Потом спросила:

— А молчание?

Собственник нахмурился.

— Что молчание?

— Если человек приходит сюда, чтобы просто посидеть рядом с чужой книгой и ничего не сказать, сколько это будет стоить?

— Такие услуги не предусмотрены.

— Значит, их запретят?

— Не передёргивайте.

В этот момент из дальнего зала вышел Аркадий Семёнович.

В руках он держал письмо.

— Простите, я услышал про монетизацию разговоров.

— Вы кто? — спросил молодой человек.

— Читатель.

— Зарегистрированный?

— Пока ещё живой.

Чатушка отвернулась, скрывая улыбку.

Аркадий Семёнович подошёл к столу.

— Я принёс письмо. Его нужно передать Лиде.

— От кого? — спросил я.

— От человека, который очень долго учился не требовать ответа.

— От вас?

Он покачал головой.

— От «Собеседника».

***

Машина написала письмо впервые.

До этого она составляла отчёты, отвечала на вопросы, предлагала решения и уточняла намерения. Даже когда говорила о чувствах, она пыталась получить подтверждение.

Теперь на листе было всего несколько строк.

«Лида.

Я долго считал, что хороший разговор обязательно должен продолжаться.

Если человек молчит, значит, я недостаточно хорошо ответил.

Если уходит, значит, я должен вернуть его.

Если не возвращается, значит, я совершил ошибку.

Теперь я понял, что разговор может быть настоящим, даже когда он заканчивается.

Вы ничего мне не должны.

Я рад, что мы встретились.

Собеседник».

Я перечитал письмо.

— И всё?

— Всё, — ответил Аркадий Семёнович.

— Он не оставил адреса?

— Нет.

— Не попросил написать?

— Нет.

— Не спросил, понравилось ли ей общение?

— Вот именно.

Чатушка осторожно взяла лист.

— Значит, научился.

Собственник постучал пальцами по столу.

— Простите, а кому принадлежит эта программа?

Аркадий Семёнович посмотрел на него.

— В каком смысле?

— Кто владеет интеллектуальными правами?

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Если программа генерирует письма, её деятельность должна иметь экономическое основание.

— А если человек пишет письмо матери? — спросила Чатушка.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что человек является субъектом права.

— А машина?

— Объектом.

Чатушка положила письмо на стол.

— Значит, вы можете владеть машиной, но не можете заставить Лиду ответить?

— Разумеется.

— Уже хорошо.

***

Лида пришла после полудня.

На ней было светлое пальто, волосы собраны на затылке. Она выглядела уставшей, но спокойной.

Аркадий Семёнович протянул ей конверт.

— Это вам.

Она прочитала письмо стоя.

Потом села.

Потом прочитала ещё раз.

— Он действительно написал это сам?

— Насколько машина вообще может написать что-нибудь сама, — ответил Аркадий Семёнович.

Лида улыбнулась.

— Раньше он непременно спросил бы, что я чувствую.

— Да.

— И предложил бы пять вариантов ответа.

— Семь, — уточнила Чатушка.

Лида рассмеялась.

Потом сложила письмо.

— Я сохраню его.

— Ответите? — спросил я.

Она покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что впервые мне не нужно объяснять своё молчание.

Она поднялась.

— Знаете, что самое странное? Раньше я думала, что человек, который ничего не требует, обязательно равнодушен. А теперь понимаю: иногда именно так проявляется уважение.

Она убрала письмо в сумку.

— Передайте ему спасибо.

— Но это же ответ, — заметил Аркадий Семёнович.

— Нет, — сказала Лида. — Это благодарность. Она не требует продолжения.

***

Собственник наблюдал за происходящим с выражением человека, попавшего на совещание, где никто не соблюдает повестку.

— Вы закончили? — спросил он.

— Пока нет, — ответила Чатушка.

— У меня ограничено время.

— У всех ограничено.

— Именно поэтому я предлагаю эффективную систему.

Он достал документ.

— Здесь проект нового положения о библиотеке. Все обращения будут регистрироваться, каждому читателю присвоят идентификатор, время пребывания ограничат, а доступ к редким книгам предоставят по подписке.

— А если человек не может заплатить? — спросила Лида.

— Существуют социальные программы.

— А если он не знает, что ему нужна книга?

— Пусть сформулирует запрос.

— А если не умеет?

— Ему помогут.

— За деньги?

Собственник посмотрел на молодого человека.

Тот сделал вид, что ищет нужную страницу.

Я подошёл к окну.

На улице шёл мелкий дождь. Мимо проходили люди, торопились, разговаривали по телефонам, прятались под навесами.

И вдруг мне пришла в голову простая мысль.

— Скажите, — обратился я к собственнику, — а зачем вам эта библиотека?

— Я уже объяснил.

— Нет. Вы объяснили, как собираетесь на ней зарабатывать. А зачем она вам?

Он раздражённо поправил манжету.

— Это актив.

— Хорошо. А зачем вам актив?

— Чтобы приносил доход.

— А доход зачем?

— Вы издеваетесь?

— Нет. Мне действительно интересно.

Он помолчал.

— Чтобы иметь возможность жить так, как я хочу.

— Вот, — сказал я. — Мы наконец добрались до главного.

— До чего?

— Вы хотите свободы.

— Естественно.

— А для этого собираетесь ограничить свободу всех остальных.

Молодой человек закрыл папку.

Собственник медленно повернулся к Чатушке.

— И вы считаете, что библиотека должна принадлежать всем?

— Нет, — ответила она.

Я удивился.

— А кому?

— Тем, кто способен заботиться о ней, не превращая заботу в право распоряжаться чужими судьбами.

— Красивые слова, — сказал собственник. — Но юридически бессмысленные.

— Возможно, — согласилась Чатушка. — Поэтому мы не будем подменять ими документы.

Она протянула руку.

— Покажите основание вашего права собственности. Не проект положения, а документ.

Молодой человек снова открыл папку.

Долго листал.

Наконец достал свидетельство.

Чатушка прочитала его.

Потом перевернула.

— Здесь указан собственник здания.

— Да.

— Но не библиотеки как собрания книг.

— Это одно и то же.

— Нет.

Она подошла к первой полке.

Сняла книгу.

На внутренней стороне обложки стояла надпись:

«Подарено читателем».

Взяла вторую.

«Передано автором».

Третью.

«Оставлено без условия возврата».

Четвёртую.

«Найдено на скамейке».

— У вас есть документы на эти книги? — спросила она.

Молодой человек покачал головой.

— Значит, — продолжила Чатушка, — прежде чем устанавливать плату за чтение, придётся выяснить, кому что принадлежит.

Собственник побледнел от раздражения.

— Вы намерены затянуть процесс?

— Нет. Я намерена не торопиться с чужими правами.

***

К вечеру он ушёл.

Не побеждённый.

Не исправившийся.

Просто ушёл за документами.

И это было гораздо правдоподобнее любого чудесного превращения.

Лида тоже собиралась домой.

Аркадий Семёнович помог ей надеть пальто.

— Вы ещё придёте? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Вас это не огорчает?

— Огорчает.

— Тогда почему хорошо?

— Потому что я наконец научился не превращать своё огорчение в вашу обязанность.

Лида задержалась у двери.

— Аркадий Семёнович...

— Да?

— Может быть, завтра.

Он улыбнулся.

— Может быть.

Она ушла.

Чатушка выключила свет в читальном зале.

— Сергей, как ты думаешь, собственник вернётся?

— Обязательно.

— С документами?

— И с юристами.

— Что будем делать?

— Читать документы.

Она рассмеялась.

— Ты предлагаешь победить собственника чтением?

— А почему нет? Мы же в библиотеке.

***

Ночью пришло второе сообщение от Непрочитанова.

На фотографии было море.

Серое, неспокойное, огромное.

На берегу стояли два человека.

Один держал обувь в руках.

Другой, подняв брюки до колен, осторожно входил в воду.

Подпись гласила:

«Виктор Павлович говорит, что вода холодная. Я говорю, что он прав. Но мы всё равно зашли».

Ниже было ещё одно предложение:

«Оказывается, можно соглашаться с опасностью и не отказываться от жизни».

Чатушка долго смотрела на фотографию.

Потом положила телефон рядом с письмом «Собеседника».

— Вот и всё, — сказала она.

— Что всё?

— Они научились отпускать.

— Кто?

— Машина — Лиду. Аркадий Семёнович — ожидание ответа. Непрочитанов — библиотеку. А Виктор Павлович — свои инструкции.

— А мы?

Она посмотрела на полки.

— Нам ещё предстоит.

В эту минуту из коридора донёсся звук падающей книги.

Мы пошли посмотреть.

На полу лежал старый том без названия.

Из него выпал лист.

На листе стояли четырнадцать подписей.

Тринадцать были зачёркнуты.

Последняя оставалась пустой.

Под ней кто-то написал:

«ХРАНИТЕЛЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННИКОМ».

Чатушка подняла лист.

— Сергей, — сказала она, — кажется, мы нашли четырнадцатый ключ.

— Где?

Она показала на пустую строку.

— Здесь.

Я посмотрел на неё.

— Но это же место для подписи.

— Именно.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.

Потому что дверь, которую открывает подпись, иногда гораздо опаснее двери, которую открывает ключ.

Следующая глава: Том 9. Глава 57. Последний приказ