Добро пожаловать в реальность. Глава 5

ГЛАВА 5. ПО КРУГУ

                Маршрут монорельса замкнут в кольцо. Я самолично убедился в этом, раз за разом возвращаясь в одно и тоже место. Туда, где исполинский монумент на холме – изваяние человека размером с самый высокий небоскреб, распростерло руки над городом, будто стараясь защитить его от туч, клубившихся в небе подобно дыму от вселенского пожарища.

                Один круг мимо бессчетного количества станционных платформ, блестевших металлом и стеклом, зависнув на уровне третьего воздушного коридора, второй круг, потом еще один. Сколько их еще будет этих кругов, пока мне не надоест курсировать из одного конца мегаполиса в другой и обратно, тратя драгоценное время, неумолимо истекающее, приближая крайний срок моего возвращения, установленный Стэном?

                Что дадут мне эти два часа «свободы» под надзором следящих устройств? Для чего я решил взять этот маленький тайм-аут, жалкую отсрочку – передышку перед грядущим «взрывом»? В душе я понимал, бессмысленно тянуть время, рано или поздно я должен принять решение. Может, я просто хотел, чтобы кто-нибудь меня остановил и сказал, что все мои терзания не стоят и ломаного гроша? Или надеялся, что незримый ангел-хранитель подаст знак? Как бы то ни было, я ждал чуда, но оно не спешило предстать передо мной. Лишь за окном вагона мелькали офисные здания, уносясь прочь, да небоскребы, вполне оправдывающие свое название. Потому что дотягивались до небес, царапая шпилями антенн гиперсвязи армаду туч, надвигавшуюся со стороны океана.

                Хмурый, мрачный день грозил перерасти в такой же унылый вечер. Также муторно было на моей душе. Она буквально рвалась на кусочки,  подобно тучам, клубящимся над горизонтом, цепляющимся друг за друга в тщетной попытке сохранить целостность и не поддаться на провокацию ветра, взбаламутившего все и вся. Я тоже сопротивлялся, как мог, отказываясь признать очевидное,  и так и не решил, что мне делать. Как найти разумный выход из сложившейся ситуации. Как не испортить то, что еще можно сохранить…

                Мои мысли прокручивались в голове в поисках выхода, упорно возвращаясь к тому, с чего я начинал. Наматывая витки круг за кругом…

 
                Маршрут монорельса тоже замкнут в кольцо. Он высвечивался на галопанели цветной замкнутой линией, соединяя кругляшки станций в единую кривоватую петлю. Удавку, наброшенную на город. Без надежды на пощаду. Без надежды на спасение. И это было особенно прискорбно. Мне не вырваться из наезженной колеи, не разрушив сложившийся порядок вещей. Одно следует за другим, как будто это кем-то предопределено свыше, и по иному просто быть не может. Также по кругу, будто лошадки на вселенской карусели, неслись и мои мысли, упорно возвращаясь к одному и тому же вопросу. Что мне делать? И нужно ли мне вообще что-то делать? Или лучше все оставить, как есть? Карусель кружила безостановочно, не давая возможности сойти.

                Вроде бы Стэн все популярно объяснил, но мои сомнения, вопреки его стараниям, и не думали развеиваться. Напротив, они оформились, превратившись во вполне обоснованные, на мой взгляд, подозрения. Кто-то играл мной, как игрушкой, и, дергая за ниточки в нужный момент, с легкостью добивался подобающей случаю реакции. Осознавать это было противно.

                Может меня запрограммировали, как робота, и теперь им остается только умело манипулировать мною, время от времени сообщая кое-какие сведения из того прошлого, которое кажется в большей степени безумной компьютерной игрой, чем настоящей человеческой жизнью. Появлялось ощущение, что сейчас в этот самый момент я нахожусь в свихнувшемся симуляторе, в мире, созданном чьей-то неутомимой фантазией, и выхода из этой петли в виде бесконечной череды виртуальных вселенных нет никакого. Как и нет возможности разомкнуть кольцевой маршрут монорельса, строго следующего по расписанию от станции к станции.

                Замкнуть бы это кольцо, подобно ленте Мебиуса, и перевернуть весь размеренный порядок вещей с ног на голову, добавив еще один невозможный виток в маршрут пресловутого монорельса под названием «моя жизнь». Может тогда во всем непонятном, что происходит со мной, появится некий смысл, и я обрету, наконец, понимание и найду ответ на извечный вопрос «что делать?»

                «Я хочу проснуться!» – Как заклинание повторял я и мечтал лишь об одном, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Но чары не развеивались, иллюзия, если это конечно была действительно она, и не думала сдавать своих позиций. Я по-прежнему видел за стеклом типичный городской пейзаж с транспортными потоками, разбегавшимися бурными реками по бесчисленным рукавам дорожных развязок, и стильными зеркальными зданиями, вызывающе красивыми и простыми одновременно…


                Я примерно догадывался, что могло случиться нынешнем летом. Кто-то допустил ошибку, и я узнал то, чего мне не следовало знать. Что случилось потом, трудно сказать с уверенностью. Если верить Ричи, я сбежал из дома и угробил космический корабль. Или два космических корабля?

                Версию с орбитальной станцией придумали позднее, чтобы объяснить проблески памяти о настоящем прошлом, если таковые смогут пробиться из–под слоя виртуальной шелухи.

                «Итак, Алекс, – сказал я сам себе. – Значит некто допускал такую возможность и заранее подстраховался, снабдив меня подобающими случаю искусственными воспоминаниями. Может стоит поднапрячь мозги? Как отделить мою настоящую память от фальшивой, навязанной программой? Что же на самом деле со мной произошло?»

                В одном я не сомневался, все случилось в космосе. Был ли это корабль или станция, трудно сказать определенно. Что я помню до того, как вырубился? Я не обращал внимания на пассажиров, входивших в вагончик монорельса, смотрел на собственное отражение в стекле и пытался проникнуть по ту сторону забвения, где гнездились зыбкие и пока еще бесформенные кусочки моего прошлого.

                Что же я помню самое последнее, до того, как очнулся на больничной койке в клинике доктора Ховарда? Забаррикадированная дверь и некто, открывший ее снаружи, завалив на меня все нагромождение мебели и вырванных «с мясом» приборов? А дальше – темнота? Я задумался. Отражение в стекле сделало то же самое, старательно наморщив лоб.

                Нет, было немного не так. Дверь действительно открылась, как я ни старался ее удержать, но мне удалось вовремя отскочить в сторону, и упавшая баррикада не нанесла существенного ущерба моей бренной оболочке. Зато я сильно ударился головой о какой-то угол. В глазах предательски потемнело, и я осел на пол, тем не менее приготовившись к последнему бою. Да, именно к бою, правда, в моей руке был отнюдь не жалкий обломок железяки, как мне казалось еще совсем недавно, а боевой бластер. Я целил в фигуру вошедшего, собираясь продать свою жизнь как можно дороже, но затем стрелять передумал, потому что узнал Стэна. Значит ли это, что я был знаком с ним раньше? При каких обстоятельствах?

                «Боевая операция на Аль-Боро. – Предположил я. – Кажется, он взял меня в плен?» Одного я не мог понять, почему я позволил это сделать. Мне было велено так поступить? Кто-то, имеющий на меня огромное влияние, сделал мне основательное внушение и заставил пойти на этот рискованный шаг – дать возможность чужакам захватить себя, сдаться, создав лишь видимость сопротивления.

                Какую цель преследовало это, на мой взгляд, абсолютно бессмысленное задание я совершенно не мог понять. И вообще, с какой стати некто распоряжается моей жизнью? Я был свободным пиратом и привык делать лишь то, чего хочу. Может что-то весьма ценное для меня было обещано мне взамен? Как бы то ни было, одно я знал наверняка – никакие деньги, никакие материальные блага меня бы не прельстили. Уж такой мелочи, как наличию или отсутствию монеты в карманах я никогда не придавал особого значения. Значит ли это, что я оказался приперт к стенке, раз позволил безропотно увезти себя с Аль-Боро? Кто и чем мне угрожал?

                Что-то такое вертелось в моей голове, чей-то настойчивый голос. Голос из прошлого?

                – Иди, Алекс. Я сказал, иди и не вздумай наделать глупостей…

– Ну, почему? – Как мог, противился я, не понимая, зачем все это нужно.

– Иди, сейчас – это идеальный вариант. – Ответили мне. – Они откроют коридор для своего человека. Грех упустить такой случай.

– Я не хочу! – Упирался я, отказываясь делать то, в чем не видел смысла.

– Поверь, мне на слово, так будет лучше.

– Я останусь здесь. Чем я тебе помешал? – Горькая обида жгла меня изнутри, вызывая злость на весь белый свет, и я едва сдерживался, чтобы не начать палить во все, что движется.

– Это не обсуждается, Алекс. Иди… – Ощутимый толчок в спину. – Иди же, говорю! Только оставь очки. Они тебе больше не понадобятся.

– Только не это. – Кричу я, чувствуя, как сильные руки срывают тонкий металлический обруч, прикрывающий мои глаза, но не в моих силах что–либо изменить. Какое-то время я продолжаю, словно по инерции, видеть кибертрансляцию, потом идут радужные пятна и все гаснет, будто я внезапно ослеп. Я не пугаюсь, потому что знаю, на самом деле это не так, просто я нахожусь в темном тоннеле, прорубленном в скальных породах, и мне нужно время, чтобы перейти на обычное зрение. Проходит целая вечность, прежде чем я понимаю, где нахожусь. Вместо привычного бездонного неба над моей головой смыкаются каменные своды пещеры. Сразу становится труднее дышать. Неистребимый запах пыли преследует меня по пятам. Откуда-то ощутимо прет гарью. Все мои органы чувств вышли из–под контроля системы. Я насторожился.  Из мрачной глубины подземелья доносятся звуки выстрелов и шипение силовой защиты, поглощающей убийственные лучи бластеров. Но и без всего этого я знаю, где-то идет нешуточный бой.

– Это не регулярные войска. – Человек, стоящий передо мной, наклоняется к самому моему лицу, и я не могу разглядеть его черты. – Это армейская спецоперация. – Доверительно сообщает он. – Им только надо забрать своего разведчика. Иди за ними до самого выхода на поверхность и запомни, тебе надо обязательно обнаружить свое присутствие и вступить с ними в дискуссию. Они заглотят наживку…

                Почему он был так в этом уверен? И кто он вообще такой – этот человек, толкнувший меня навстречу Стэну и его группе?

                Какие события предшествовали эпизоду, вдруг всплывшему в моей памяти, я не помнил. Зато помнил удар разрядника, которым меня «наградил» капитан Майлс, когда я сделал вид, что готов пустить в ход деструктор, подобранный возле кучи обугленных тел, почему-то выглядевших словно третьесортная трансляция, призванная устрашить врага. Плазменный сноп, вырвавшийся из жерла оружия, способного лишь отпугнуть труса, слегка лизнул мою руку. Обрушившийся следом за разрядом приклад надолго выбил из меня дух, заставив провалиться в черную бездонную яму.

                Очнулся я уже на корабле, стремительно удаляющемся от Аль-Боро. Наш расчет оправдался, меня заглотили, как наживку, прихватив с собой на Землю. Но, хоть убей, я не мог понять, какой у всего этого был смысл. Тот человек, говоривший со мной приказным тоном и толкнувший на отчаянную авантюру, скорее всего обреченную на провал, хорошо знал Майлса. Мог ли он предположить, что Стэн не сдаст меня «куда следует», а решит притащить к себе домой, чтобы «осчастливить» своих близких?

                Зачем он вообще это сделал, тоже было выше моего понимания, ведь я же ясно дал понять тогда на корабле, когда меня скрутили и окружили, с интересом разглядывая, точно диковинного зверя, я ясно дал понять – со мной шутки плохи. Я слишком опасен для того, чтобы быть милым домашним питомцем, которого можно безнаказанно погладить против шерсти и не лишиться руки.

                Я бросался на людей, до зубов вооруженных, дерзил и скалился. Я очень тогда злился на того человека, который обрек меня на чудовищное унижение – попасть в лапы врага и даже позволить им рыться в моих карманах.

– Я думаю, парень вполне адекватен. – Сказал тогда Стэн, когда его людям удалось обездвижить меня и заставить замолчать. – Он просто напуган и сбит с толку. Если его накормить, отмыть и переодеть, мальчишка станет совершенно неотличим от своих земных ровесников.

                «Сомневаюсь, что мои земные сверстники знают не понаслышке, что такое смерть. Или по ним стреляют из «урагана» регулярные войска, посланные уничтожить их дома. И вряд ли земным детишкам приходится брать в руки оружие, чтобы защитить себя и своих близких. – Слова уже были готовы сорваться с моих губ, так мне хотелось отпустить это едкое замечание, глядя в «заботливые» лица десантников, но я сдержался, чтобы не получить еще пару оплеух от щедрых на колотушки подчиненных Стэна.

– Ты только посмотри, как он ест! – Толкали они друг друга и тупо лыбились, наблюдая за мной, словно за экзотическим животным, пойманным на инопланетном сафари. А, впрочем, стволы от меня никто не рискнул отвести. Вот прямо так я и сидел на полу, поджав под себя ноги под прицелом лазерников, и глотал ту нехитрую снедь, что кидали мне, как собаке, из соображений гуманности.

– Что за цирк? – Приструнил своих людей Стэн, появившись из рубки в тот момент, когда я, забыв о приличиях, запихивал куски пищи в рот обеими руками. Конечно я старался есть помедленнее, с расстановкой, но слишком быстро терял над собой контроль и начинал хватать еду без разбора, проглатывая, почти не жуя.

 – Это что вам, аттракцион? – Возмутился угрюмый спутник капитана, которого все называли Док Хейм. – Я бы не советовал кормить ребенка сухими пайками, да еще в таких количествах. – Посчитал он своим долгом предостеречь эту развеселую компанию вояк, которые, встав вокруг меня полукругом, подсовывали мне пакеты «неприкосновенного запаса для экстремальных случаев». Во всяком случае, именно так было написано на аккуратных упаковках. Я варварски разрывал их зубами, вытряхивал содержимое себе на колени и, не мешкая, отправлял прессованные кубики концентрата в рот. – Это надо немедленно прекратить. – Заявил Хейм и отнял последний пакет, так и не дав его вскрыть. – У него будет несварение. – С ходу придумал он диагноз. – Хватит, Келли! – Одернул меня приятель капитана. Кучка разорванных упаковок валялась вокруг шуршащей массой, но я удержался от того, чтобы проверить их. Вдруг там что-нибудь осталось? – Я сказал, довольно, Келли! – Проявил настойчивость Док и так посмотрел на меня, как будто есть концентраты с пола – величайшее преступление века.

                «Интересно, откуда он знает одно из моих прозвищ?» – Подумал я тогда и вспомнил, где видел этого человека. У этого типа не было пропуска в нижний город, вот он и ошивался в Приграничье, сведя дружбу с одной из банд малолеток. Руди – так, кажется, звали их главаря. Он вполне мог что-нибудь поведать Хейму обо мне, особенно за те разноцветные конфетки, которые тот щедрой рукой раздавал направо и налево, требуя взамен от каждого лишь каплю крови.

                Теперь-то, находясь на Земле, я догадывался, образцы крови нужны для исследований. Только для какой цели они понадобились Хейму? Чтобы придумать лекарство и лечить детей Аль-Боро или чтобы изобрести яд и убить их? Скорее уж второе, потому что никто на планетоиде, и я в том числе, в лекарствах не нуждался. Даже та отравляющая гадость, которая регулярно закачивалась в наши подземные лабиринты перед очередным штурмом, и та на нас не действовала, что уж говорить о ядах, неизменно присутствующих в пище, доставляемой земными «благодетелями», дабы ослабить сопротивление восставших. Поэтому я без сомнений и страха выпил предложенный мне напиток.

                Хейм сказал, там убойная доза снотворного и успокоительного.

– Если он не заснет, то хотя бы успокоится. – Так Док отрекомендовал капитану свое пойло.

– Ты так спокойно говоришь об этом в его присутствии?! – Поразился Стэн. – Мальчишка же теперь не станет это пить.
– Станет. – С уверенностью заявил Хейм, протягивая мне стакан с мутноватой жидкостью. – Во–первых, он хочет пить, а во–вторых, дети на Аль-Боро едят и пьют абсолютно все, что им ни дай.

– Настолько доверяют взрослым?

– Нет, – мотнул головой Док. – Просто их организм каким-то образом нейтрализует яды до того, как они успевают подействовать.

                Напиток был так себе – кисловатый с противным привкусом, но я выхлюпал весь стакан, даже не поморщившись. После сухих кубиков пищевого концентрата мне действительно хотелось пить.

                Хейм и Стэн ждали какое-то время, надеясь, что лекарство на меня подействует. Так и не дождавшись, махнули на меня рукой и приковали наручниками к первой же попавшейся железяке. Спустя какое-то время, я так сидя и заснул. Просто вымотался, перенервничал и к тому же наелся до отвала. Скорее всего, именно последнее сыграло решающую роль. А Док, конечно же, подумал, что это его снадобье сработало с запозданием. Наивный человек!

                Потом, много позже на Земле он порядком измучил меня своими тестами. Чем-то ему не нравилась моя кровь. По каким-то параметрам она не подходила ему для исследований.

– У мальчишки странная ДНК. – Услышал я как-то его недовольное сетование. – И это еще мягко сказано. По ряду признаков у него изменения свойственные пятому поколению каторжников. И в то же время… Я ничего не понимаю. Если это общая тенденция, тогда с детьми Аль-Боро будет еще больше трудностей, чем мы предполагали.

– Не думай, что отделаешься общими фразами, Хейм. – Стэн вероломно ворвался в голографический образ моей ДНК, медленно поворачивающийся в воздухе, и разрушил структурные связи разноцветной спирали. – Лучше скажи, что можно сделать конкретно для этого ребенка?

– Ты для него уже сделал то, что мог. – Ответил Док. – Вывез его из этого ада. И теперь все зависит от того, насколько быстро он сможет адаптироваться здесь, на Земле. Если, конечно, вообще сможет…

                То же самое он говорил тогда и в медицинском центре, пытаясь отговорить друга от затеи, обреченной, по его мнению, на провал. Но Стэн не послушался голоса разума и не придумал ничего лучшего, как притащить меня в собственный дом, препоручив заботам жены. Наверное, она была чем-то похожа на мою настоящую мать, потому что, увидев ее, я сразу оставил попытки драться со Стэном, вцепившимся в мое плечо, а только стоял и смотрел во все глаза на загадочную полуулыбку, блуждающую на ее задумчивом лице.

                – Мальчишка, конечно, дикий. – Сообщил ей капитан Майлс. – Но мы ведь постараемся это исправить? – Он с величайшим сомнением поглядел на меня, застывшего истуканом перед красивой молодой женщиной, глаза которой лучились вселенской добротой. Еще на ее лице читался неподдельный интерес.

– Это тот самый ребенок, о котором ты говорил по вифону? – Спросила она, оглядывая меня с ног до головы. Я же почему-то почувствовал себя очень неловко под этим изучающим взглядом. Я вообще словно очутился не в своей тарелке. Может, тому виной была земная одежда, одетая на меня по настоянию Стэна? Как бы то ни было, но шелестящая жесткая ткань сковывала мои движения. К тому же, тесная рубашка, застегнутая на все пуговицы, по всем статьям проигрывала моей любимой куртке с оборванными за ненадобностью рукавами, привычно болтающейся на мне, как флаг на флагштоке. Не представляю, как вообще можно нормально дышать в земной одежде, обтягивающей тело, словно гидрокостюм для подводного плавания?

                Я сто раз говорил об этом Стэну, но тот даже не стал меня слушать, предпочитая говорить сам. Он сделал мне основательное внушение о том, как я должен вести себя в гостях. Честно говоря, все его наставления я пропустил мимо ушей. И немудрено. Меня изрядно помучили в медцентре, пытаясь понять, как реагирует мой организм на земную среду, и мне уже по большому счету было все равно, что со мной происходит и почему. Не знаю, к какому выводу пришли эскулапы во главе с Хеймом. Возможно столь радикальная смена уютного подземного убежища на огромные свободные пространства, по их мнению, должна была нанести ощутимый удар по моей психике. Не знаю. Скорее всего их ввел в заблуждение мой несколько пришибленный вид. Конечно, в какой-то мере меня беспокоило незнакомое и даже порою враждебное окружение, но в большей степени я тревожился за Аль-Боро и постоянно думал о том человеке, который заставил меня покинуть планету–тюрьму. Что-то там должно было произойти в самое ближайшее время, не зря же этот тип так настойчиво гнал меня от себя прочь?

                У меня в ушах так и стояли его слова:

– Иди, Алекс. Так будет лучше для всех нас…

– Идем со мной. – Пригласила меня жена Стэна и потянула за руку, увидев, что я продолжаю стоять в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. – Не бойся, никто здесь тебя не обидит.

                Неужели она могла посчитать меня трусом? Я удивленно смотрел на нее. Разве можно испытывать страх, находясь на такой цветущей планете рядом с симпатичной женщиной, вполне годящейся мне в матери, и к тому же даже не вооруженной?

                Оружия вообще не было в ближайшем обозримом пространстве, не считая, конечно, лазерника в кобуре Стэна. Но личное оружие капитана так легко не достанешь, особенно если он сам будет против, поэтому я оставил вынашивание своего очередного плана и заметно расслабился.

                Сейчас почему-то в моей памяти ясно всплыл тот самый день, когда я впервые увидел утопающий в зелени дом Майлса. «Неплохое местечко, чтобы пережить плохие времена!» – Подумал я тогда, топая по каменным дорожкам вслед за гостеприимной хозяйкой.

                Еда, которой меня тогда накормили, показалась мне на удивление вкусной, не то, что сухие концентраты из рациона десантников. Слопав все без остатка, я даже осмелился попросить добавки. Кира, так звали жену Стэна, подкладывала в мою тарелку еще и еще, пока не увидела, что я окончательно насытился.

                Хейм неотрывно следил за мной с другого конца стола, явно подозревая, что неспроста я такой покладистый. Естественно он был прав на все сто, всеми силами я стремился усыпить бдительность, и, похоже, добился-таки своего. Когда меня укладывали спать в небольшой комнате на втором этаже, Док хотел пристегнуть мою руку наручником к кровати, но жена Стэна не позволила, едко заметив, что ее дом – не тюрьма, а комната ее сына – не тюремная камера.

                – Алекс – гость в моем доме, а не пленник. – Разъяснила она засомневавшемуся мужу. – А держать гостей на привязи – против моих правил, какие бы аргументы вы ни выдвигали.

– Хорошо. – Слишком легко согласился Стэн. – Браслета с передатчиком на его руке, я думаю, будет вполне достаточно. – Запомни, Алекс, – обратился ко мне «гостеприимный» хозяин дома, – Мы с легкостью обнаружим твое местонахождение, если ты вздумаешь вдруг убежать.

                «К чему это он решил меня предупредить? – Удивлялся я. – Неужели думает, что я бы и сам об этом не догадался?»

                Я помнил, что впоследствии избавился от браслета. Хотя неснимаемая полоска металла на моей руке плотно обхватывала запястье, каким-то образом мне удалось освободиться от этой позорной метки. Как сейчас вижу сверкающий ободок, который я выбрасываю из окна катера, и вспышку яркого пламени, из–за того, что ненавистная вещичка случайно угодила на энерговод. Ничего такого я не планировал, все получилось само собой…

                В тот день я вообще действовал чисто спонтанно. Стэн привез домой своего сына Ричи. Мы неплохо с ним поладили, вместе собирали турбоцикл – двухколесную штуковину на турботяге. Толковый конечно парень, но чересчур доверчивый, такого обвести вокруг пальца – раз плюнуть. Он даже не заметил, что в технике я понимаю гораздо больше него, все пытался давать советы, словно непревзойденный механик салаге, впервые взявшему в руки ключ. Естественно я дал ему вволю потешить свое самолюбие, изобразив восхищение его опытом и познаниями в этой области. Слушал, раскрыв рот, задавал глупые вопросы и «искренне» недоумевал, почему они вызывают у моего «мастера» приступы веселья. Конечно, он купился. Если я играю, как правило, никто не в силах распознать фальшь. Чего проще – сделать глупое лицо и невинный взгляд человека, не способного даже замыслить какую-нибудь пакость, не то, что сознательно совершить ее.

                Я без труда разобрался в конструкции турбоцикла. В ней не было ничего сложного – обычный набор стандартных узлов и агрегатов для атмосферного аппарата. Машина должна была скользить над дорожным покрытием на высоте полуметра и развивать скорость тихоходного монорельса. Должна была, если бы я ее несколько не усовершенствовал.

                В гараже у Стэна валялась чертова куча бесхозных железяк от старого рейдера. Видать, за бесконечной чередой военных операций у капитана просто не доходили руки навести там должный порядок и сдать ненужное в утиль. Вот я и позаимствовал проржавевший антиграв и полудохлый движок, чтобы соорудить нечто совершенно ни на что не похожее – некий гибрид летательного аппарата и наземного автоцикла. Испытания прошли более чем успешно. Моя опытная модель взвилась в воздух на полкилометра, унеся меня под облака. Мечущаяся по берегу озера фигурка Ричи, разрешившего мне на свою голову опробовать наше творение, исчезла далеко внизу в мгновение ока, я не успел даже досчитать до трех.

                Что ж, сделанного не воротишь. Я должен был использовать первую же подвернувшуюся возможность, ведь утром Хейм самодовольно мне пообещал, что в скором времени Аль-Боро перестанет существовать, как позорный пережиток того самого прошлого, о котором всем стоит как можно скорее забыть.

                «Может оно и к лучшему. – Подумал тогда я. – Существовать в вечной борьбе, противостоять регулярным войскам, балансируя на грани жизни и смерти – незавидная доля. Особенно после того, как я узнал другую жизнь. Без взрывов и запаха горелой плоти, без вкуса крови во рту, когда до боли закусываешь губу, моля бога только об одном, чтобы и на этот раз пронесло, и ты уцелел под каменными обломками. Смерть, летящая со сводов, поднятая взрывной волной от «урагана», превращающая тесные лабиринты в чрево мясорубки – от нее не скрыться. От нее можно было лишь бежать, бежать по узким извилистым ходам, изученным вдоль и поперек, бежать изо всех сил, повинуясь инстинктам, и молить зазевавшегося ангела-хранителя, чтобы он распростер над тобой свои крылья…

                Чем мы провинились перед Землей, я так и не понял. За какие прегрешения она регулярно обрушивает на нас свой гнев? Мы ведь просто хотим выжить, и уж конечно дети Аль-Боро ни в чем не виноваты. Разве только в том, что их угораздило родиться не в том месте, не в то время.

                Если бы я только мог выбирать места и времена, я бы родился на Земле и знать не знал бы никаких Аль-Боро. Меня не страшили бы слова Хейма о близящемся Армагеддоне на отдельно взятом планетоиде, пленники которого оказались заложниками имперских амбиций Земли. Но, к сожалению, я родился там, где родился, и ничего изменить не мог. Вот если только… Если только я не стану бороться до конца. Кто-то сказал мне, не стоит опускать руки, как бы ни складывались обстоятельства. Если ты еще жив – это уже многое. Сдаться и сказать: «я сделал все, что мог», ты всегда успеешь. Страшнее другое – терзаться чувством вины за то, что даже не попытался дать себе шанс, не веря в свои силы. Тот, кто прав – силен, потому что не мучается сомнениями, на его стороне правда. Пусть так, как он ее понимает, но ПРАВДА. Поэтому я взглянул на ситуацию со стороны, взвесил на невидимых весах опасность, угрожающую моему миру и собственное благополучие, заключающееся в безмятежном существовании на мирной планете. И понял, что не в праве отказываться от своего плана, который уже зрел в моем мозгу, как только я увидел Ричи и оценил все возможные перспективы нашего общения. Не знаю, может я взвалил на свои плечи слишком большую ношу, но я решил рискнуть. Осуществил ли я задуманное, или меня остановили раньше, чем я успел что-либо сделать? Помню лишь, как пересаживаюсь с турбоцикла на скоростной рейдер, легкомысленно оставленный самоуверенными земляшками на стоянке перед медиа-центром, и несусь сквозь грозовые облака.

                Что случилось потом, я даже не представлял. Но раз Ричи обмолвился о двух разбитых кораблях, значит, так оно и было. Значит, с высокой степенью вероятности я угнал все-таки космический корабль. Два я угнать не смог бы при всем желании. Следовательно, второй корабль я протаранил или подбил. Хоть убей, ничего не помню...

                Любая попытка припомнить что-нибудь из последующих событий вызывала сильную головную боль. Я сжимал пальцами виски, стараясь ее унять, но у меня ничего не получалось. Похоже, здесь вмешательство в мое сознание было сильнее. Но я и так вспомнил немало…

                За окном монорельса по-прежнему мелькали здания и проносились машины всевозможных моделей и марок, а я так и не смог вспомнить самого главного, удалась ли моя авантюра. Похоже, я проиграл, но для чего им понадобилось стирать это из моей памяти? Может, Стэн все-таки сказал правду, и все, о чем я сейчас вспомнил, было просто экзаменом, который я безнадежно завалил?

                Едва я об этом подумал, все мои логические построения рухнули подобно карточному домику, из–под которого грубо выдернули фундамент. И снова я вернулся к тому, с чего начинал – насколько реальны мои воспоминания?

                Я собрался с мыслями, посмотрел на часы, мигающие зелеными цифрами над раздвижной дверью вагона, выпускавшей очередную партию пассажиров, немного подумал и вышел с пестрой толпой на прозрачную платформу. Створки за моей спиной тут же сомкнулись, отсекая путь к отступлению, и состав из дюжины желто–синих вагончиков обтекаемой формы плавно тронулся, оттолкнул меня упругой воздушной волной и с завыванием умчался прочь, нырнув в темное чрево тоннеля.

                Народ на станции как-то быстро рассосался, двинувшись к эскалаторам и лифтовым подъемникам, и очень скоро на платформе я остался совершенно один. Я стоял и смотрел сквозь прозрачный пол, как сквозь хрустальный бокал, слегка искажающий реальность. Смотрел на городскую суету и думал, что станет с миром, если каждый человек будет воспринимать его, как через кривую призму, видя совсем не то, что существует в действительности…